Глава 40
Поговорив с Чжао Гуаньланем, Чи Сяочи уехал из больницы.
Он сказал 061:
— Отец Су Вэньи вчера днём прибыл в Торонто. Он собирается выдвинуть против Чжоу Кая обвинение в убийстве второй степени*. Я договорюсь с ним о времени и встречусь поговорить.
(* Убийство второй степени — умышленное убийство без заранее обдуманного плана либо убийство, совершённое под воздействием провоцирующих обстоятельств.)
061 напомнил ему:
[Родители Шэнь Чанцина прилетят сегодня ночью.]
Чи Сяочи замолчал.
061 сразу понял, что это не лучшая тема.
[…Куда мы сейчас едем?]
Чи Сяочи повернул руль и поехал прямо в ветеринарную клинику, где находился Хэлп.
Он понял мысли 061, просто такая забота заставляла его чувствовать лёгкое неудобство.
Чи Сяочи сказал с улыбкой:
— …Лю-лаоши, ты обращаешься со мной так, будто я стеклянный.
Он замолчал не потому, что сожалел о том, как когда-то раскрыл правду о собственной семье. Главное, он плохо умел иметь дело с родными, особенно с родителями.
Пока Чи Сяочи вёл машину, он разговаривал с 061:
— Когда моя мама была молодой, она считалась красавицей на заводе, за ней ухаживало немало мужчин. Отец гонялся за ней упорнее всех. Сначала она не хотела за него выходить, но они случайно заделали меня, и выбора уже не осталось. Потом, когда они ссорились, оба обвиняли меня. Один говорил, что если бы не я, ему не пришлось бы жениться. Другая говорила, что если бы не я, ей не пришлось бы выходить замуж. В итоге то, что у двух взрослых людей не сложилась жизнь, стало целиком виной младенца в утробе.
Чи Сяочи никогда не рассказывал об этом публично, поэтому 061 тоже впервые услышал эти вещи.
Чи Сяочи говорил легко, даже с лёгкой усмешкой.
Эту рану уже вскрывали много раз, поэтому теперь он мог говорить о ней спокойно и гладко.
Чи Сяочи сменил тему:
— Но позже я извлёк урок из прошлого. Как только они начинали ссориться, я бежал к Лоу-гэ.
Чи Сяочи помнил, как в бесчисленные вечера домашних скандалов он в пижаме решительно сбегал вниз и стучал в дверь Лоу Ина.
Стены их дома служили только границами между квартирами. Звук они совершенно не задерживали. Люди с хорошим слухом могли услышать даже новости или сериал, которые смотрели соседи.
Семья Чи жила этажом выше, наискось от квартиры Лоу Ина, поэтому каждый раз, когда сверху начиналась ссора, Лоу Ин, предугадывая, что будет дальше, уже стоял у двери и ждал Чи Сяочи.
Не проходило и двух минут, как Чи Сяочи украдкой сбегал вниз. Его тёмные глаза были яркими, когда он подпрыгивал от холода.
— Лоу-гэ, Лоу-гэ, быстрее-быстрее, снаружи холодно до смерти!
— Раз холодно, почему не надел что-нибудь потеплее?
Чи Сяочи забирался на кровать Лоу Ина и закутывался в его одеяло.
— Здесь так тепло.
Лоу Ин запирал дверь.
— Сегодня домой не вернёшься?
— Не вернусь.
— Ужинал?
— Ужинал.
Лоу Ин подходил и трогал его плоский живот, а потом беспомощно качал головой.
— Пойду приготовлю тебе что-нибудь.
Тётя Лоу Ина часто работала в ночную смену, а дядя редко бывал дома: он любил уходить пить и веселиться с друзьями. Поэтому Лоу Ин часто оставался один.
Он доставал немного еды из холодильника и шёл на общую кухню.
Через некоторое время Чи Сяочи, уже согревшись, слезал с кровати, заворачивался в пальто Лоу Ина и на ощупь пробирался к общей кухне.
Вода на плите только закипала. Лапша в кастрюле делала бульон мутным, пар поднимался беспрерывно. Лоу Ин стоял перед кастрюлей, полной аромата лапши, и его фигура была окутана горячим паром.
Он нарезал мясо тонкой соломкой и бросил в кастрюлю. Запах мяса быстро распространился вокруг, заставив Чи Сяочи сглотнуть.
Он подошёл и вытянул шею, глядя, как Лоу Ин готовит.
Лоу Ин взял палочки и слегка помешал, чтобы лапша не прилипла ко дну.
— Яйцо будешь? Разобью тебе одно.
Чи Сяочи сказал:
— Буду.
Лоу Ин разбил яйцо и вдруг обнаружил, что в нём два желтка.
Чи Сяочи восхищённо сказал:
— Вау, круто!
Лоу Ин ответил:
— Чего крутого? Это же не я снёс.
Сказав это, они оба весело рассмеялись.
Одну кастрюлю лапши они разлили по двум мискам, отнесли домой и съели, обжигаясь и шумно втягивая лапшу в рот.
Чи Сяочи пробормотал с набитым ртом:
— Я сегодня ещё Собачатину не кормил. Можно оставим ей немного?
Лоу Ин уже привык ко всем прозвищам, которые придумывал Чи Сяочи.
— Для Маймай я оставил.
Поэтому после еды Чи Сяочи и Лоу Ин пошли кормить палевого щенка. Тот очень любил лапшу, ел и даже радостно поскуливал.
Покормив его, Чи Сяочи, который готовить не умел, решительно закатал рукава и сам взялся мыть всю посуду.
Он держал три чисто вымытые миски и шёл за Лоу Ином обратно в комнату. Сердце Чи Сяочи было полно тепла.
Наевшись досыта, Чи Сяочи оккупировал кровать, делил с Лоу Ином маленький столик, чтобы делать уроки, а закончив, заворачивался в одеяло и мгновенно засыпал.
Лоу Ин был старше него на два года, поэтому уроков у него было и больше, и они были сложнее. Естественно, он ложился позже.
Сверху без конца доносились удары и грохот брошенных вещей. Когда ругань становилась отчётливее, Лоу Ин откладывал ручку, сосредоточенно смотрел на задачу и одновременно обеими руками закрывал Чи Сяочи уши.
Семейная любовь для Чи Сяочи была чем-то далёким и размытым.
То, что он чувствовал, было совсем другим. В детстве он называл это дружбой, а позже позволил этому вырасти в смутную близость.
Честно говоря, если приедут родители Шэнь Чанцина, у него и правда не будет достаточно опыта, чтобы иметь с ними дело.
Но, в сущности, возможно, в этом нет ничего особенного. Нужно лишь приспосабливаться к обстоятельствам.
Когда дело о домашнем насилии Чжоу Кая раскрылось, сразу поднялась буря. Общественный отклик был очень сильным, и сотрудники ветеринарной клиники, где лечили Хэлпа, тоже перепугались и сразу повысили уровень ухода за ним.
Когда Чи Сяочи приехал в клинику, медсестра быстро отвела его к Хэлпу, которого он давно не видел.
Ветеринарная клиника, выбранная Чжоу Каем, была тихой, уединённой, высокого класса и специально оборудованной так, чтобы собаки могли бегать.
Когда Чи Сяочи вышел на площадку, больше десяти собак радостно гонялись друг за другом.
Сразу понять, где какая, было трудно, поэтому он крикнул:
— Хэлп!
Один лабрадор, который держал в пасти фрисби и энергично мотал головой, тут же обернулся. Увидев Шэнь Чанцина, он на мгновение растерялся, словно не был уверен, кто именно пришёл.
Лицо было знакомое, но будто не тот человек.
Однако вскоре он бросил фрисби и сразу помчался к Чи Сяочи. Обнюхав его обувь, он радостно закружил вокруг него, восторженно и счастливо лая.
Чи Сяочи присел и обнял Хэлпа за шею.
Хэлп доверчиво вытянул пушистую шею, позволяя ему касаться самой мягкой и уязвимой части. Он тихо скулил, положил лапы Чи Сяочи на плечи и тёрся в его объятиях, будто одновременно ласкался и утешал.
Чи Сяочи проверил травмы на его теле.
Из-за лечения шерсть на животе была выбрита и ещё не успела отрасти. Хэлп не хотел показываться Чи Сяочи и всё время тыкался мокрым чёрным носом ему в щёку.
Чи Сяочи, кажется, хорошо понял его чувства, поэтому погладил его по загривку и утешил:
— Даже без шерсти ты всё равно красавчик.
После этого Хэлп стал послушным. Он лёг, перевернулся на спину и позволил Чи Сяочи гладить живот.
Когда он распластался, Чи Сяочи увидел, что шерсть на его животе выбрита в форме сердца.
Чи Сяочи вдоволь над ним посмеялся:
— Ха-ха-ха!
Хэлп наклонил голову и инстинктивно понял, что его хозяин счастлив, поэтому вытянул лапы, обхватил ногу Чи Сяочи и тихо прижался к нему, моргая большими влажными глазами. Вид у него был очень послушный.
Чи Сяочи поднял Хэлпа и посадил на скамейку у площадки, а сам посмотрел на пасмурное небо.
061 уже набрался опыта в угадывании мыслей Чи Сяочи на этот счёт:
[Собачатина там, должно быть, живёт очень хорошо.]
— Конечно, очень хорошо, — сказал Чи Сяочи. — Собачатина была слепой от рождения, но когда дело доходило до драки за еду, я ни разу не видел, чтобы кто-то мог у неё что-нибудь отнять. Она была очень хитрой, ещё и кости прятала. Голодать она точно не будет.
Чи Сяочи когда-то держал собаку, поэтому хорошо понимал чувства Шэнь Чанцина.
Он своими глазами видел, как Собачатина ушла.
Перед уходом у Собачатины уже были болезни и признаки старости. Она больше не могла бегать и лаять, даже размягчённые запечённые кости разгрызть не могла. Чи Сяочи кормил её, но она не могла глотать и только держала еду во рту.
Но даже так она не хотела умирать.
Он тянул день за днём, делал уколы, давал есть, но собака всё равно постепенно худела до костей.
Тогда Чи Сяочи отложил всю работу, чтобы быть рядом с ней целыми днями. Он обнимал её и говорил:
— У Собачатины уже мяса не осталось. Теперь только на суп годишься.
Собачатина слабо гавкнула в знак протеста.
Но всё равно так не могло продолжаться вечно.
Прежде чем её боль стала ещё сильнее, Чи Сяочи отвёз её в клинику, чтобы сделать укол и позволить ей уйти спокойно.
После укола прошло больше двадцати минут, а она всё ещё тяжело дышала. Один раз глубоко вдыхала и один раз слабо выдыхала. Лапы её обнимали руку Чи Сяочи и не отпускали.
Чи Сяочи обнимал её.
— Собачатина, иди.
Собачатина не хотела умирать. Оба её слепых глаза уже потускнели посреди смерти, но она всё равно смотрела прямо на Чи Сяочи.
Чи Сяочи закрыл глаза.
— Маймай, иди.
Примерно через минуту после этих слов Собачатина ушла.
Возможно, она решила, что другой хозяин пришёл забрать её.
В этом мире больше не было собаки такой же хитрой, скрытной и любящей отнимать еду у хозяина, как Собачатина.
Для хозяина каждая собака, которую он когда-либо держал, единственная в своём роде. Именно поэтому смерть Хэлпа в первоначальном мире окончательно уничтожила последнюю надежду Шэнь Чанцина на жизнь.
061 утешил его:
[Рождение, старость, болезнь и смерть естественны. Собачатина умерла от старости. Для бездомной собаки это уже счастливый финал.]
Чи Сяочи ответил:
[Я знаю. Я привык.]
Чи Сяочи подумал о человеке, с которым тогда ходил кормить Собачатину. Пока мысли рассеянно блуждали, он вдруг почувствовал что-то странное сбоку.
Он тут же повернул голову и увидел, что у него на руке устроилась игрушечная собака. Её чёрные блестящие глазки смотрели на него, вид был очень милый.
Мягкий голос 061 прозвучал у его уха:
[Я обменял её в хранилище на уровень сожаления Чжоу Кая, чтобы утешить тебя.]
Он признавал, что только что на мгновение ему захотелось появиться и обнять Чи Сяочи.
Но он всё-таки вовремя сдержал этот порыв.
Потому что Чи Сяочи не любил телесные прикосновения. А вот обнимать и трогать игрушку, наверное, было можно.
Странно, но Чи Сяочи, с виду будто непобедимый, иногда показывал растерянность и тревогу. Это вызывало у 061 очень сильное желание защитить его.
Увидев игрушечную собаку, появившуюся неизвестно откуда, Хэлп, лежавший у него на ногах, немного оживился. Пасть уже хотела цапнуть игрушку, но Чи Сяочи прижал его голову, заставив снова лечь ему на колени.
Раз хозяин не разрешал играть, он послушался. Но его всё ещё не сдающийся взгляд заставил Чи Сяочи рассмеяться.
Чи Сяочи положил игрушечную собаку себе на ладонь и внимательно её рассмотрел.
[Лю-лаоши.]
[Да.]
[Сколько стоит обменять систему? Когда я уйду, я могу забрать тебя с собой?]
Когда Чи Сяочи спрашивал это, его тон звучал несерьёзно, наполовину шутливо.
Но сердце 061 будто попало под удар этой яркой улыбки. Ему понадобилось много времени, чтобы прийти в себя.
Он серьёзно подумал над этим вопросом и ответил:
[После того как я закончу сопровождать тебя, у меня останется ещё девяносто миссий. Когда придёт время, если это будет возможно, я найду тебя в твоём мире.]
Чи Сяочи кивнул:
[Хорошо. Тогда я сам приготовлю тебе еду.]
Пошёл дождь, поэтому Хэлпа и остальных собак сотрудники увели в домик для собак.
Он неохотно попрощался с Чи Сяочи.
Чи Сяочи вернулся на машине в особняк и приготовил себе полный стол еды. После ужина он принял душ, лёг спать, выбрал для 061 учебник философии, чтобы тот читал ему вслух, и приготовился ко сну.
Когда дыхание Чи Сяочи стало ровным, 061 закрыл книгу и прикрыл глаза.
Когда он открыл их снова, свет, текущий по всему его телу, рассеялся и исчез.
В белой рубашке и чёрных брюках он стоял в большом зале системного пространства.
Он зашагал к «Между мгновениями».
…У него было кое-что, о чём он хотел поговорить с Богом.
http://bllate.org/book/13294/1181965
