Глава 87. События того года
У Ао происходил из племени Ведьм и с детства ни разу не покидал их земли.
Но тогдашний мир сильно отличался от нынешнего. В те годы Великая формация Яогуан ещё не была воздвигнута, и демонам на континенте Яогуан было чрезвычайно трудно выжить. У Ао не имел ни знатного происхождения, ни особых покровителей, был всего лишь самым заурядным членом племени. Если и можно было отыскать в нём хоть что-то особенное, то только то, что родители его рано умерли.
В те времена ребёнку, лишившемуся родителей, почти невозможно было выжить. Опасность исходила не только от демонов, но и от голода с холодом. И хотя с тех пор минули сотни лет, У Ао всё так же ясно помнил тот день, когда впервые встретил Небесного Владыку. То было промозглое зимнее утро.
В тот день стоял особенно лютый холод, и У Ао с раннего утра отправился к реке. Он хотел прорубить во льду лунку, чтобы раздобыть немного воды. Однако лёд на реке оказался слишком толстым. Сколько он ни колотил по нему, тот даже не треснул. Пустой уже несколько дней живот громко урчал от голода. У Ао вытер слёзы.
Стиснув зубы, он вытащил из-за пазухи небольшой, уже изрядно затупившийся нож и понемногу принялся выдалбливать лёд. Тело быстро пробирал холод, движения затормаживались и коченели. Слёзы, скатившиеся по щекам, от лютого мороза застывали и обращались в мелкие льдинки.
У Ао чувствовал, как силы стремительно утекают, дыхание вырывалось из груди прерывистыми вздохами. В конце концов он обессиленно повалился на ледяную корку, словно маленький окоченевший зверёк.
Каждую зиму наступало самое тяжёлое время. В эту страшную пору погибало бесчисленное множество людей, и вскоре он должен был стать одним из них. А когда придёт следующая весна, его тело уйдёт на дно реки и станет кормом для рыбы.
Дыхание У Ао с каждой мгновением слабело. Уже на самой грани, когда сознание почти оборвалось, он вдруг услышал совсем рядом шаги. Собрав последние силы, У Ао с огромным трудом приподнял голову. В тот миг, увидев пришедшего, он даже решил, что это просто видение, мерещащееся перед смертью: перед ним стоял человек в красном.
Тот присел, молча протянул руку и бережно стёр с его щёк мелкие крупинки льда.
— Почему ты здесь?
Голос мужчины звучал очень тихо. Очень тихо и тепло, как весеннее солнце.
— Бедный маленький.
У Ао с усилием вцепился в край его одежды, будто хватался за последнюю надежду. Почерневшие от холода губы дрогнули, но он так и не смог вымолвить ни слова.
Однако мужчина, казалось, и без того понял его. Тёплыми ладонями он поднял У Ао на руки. Когда У Ао почувствовал жар его груди, сердце наконец расслабилось, он медленно закрыл глаза и даже успел улыбнуться с удовлетворением. Если всё это было лишь предсмертным видением, тогда умереть вот так, возможно, тоже было счастьем.
Но У Ао не умер. Его спас Небесный Владыка. И не просто спас — он принял У Ао в ученики.
Небесный Владыка являлся и исчезал бесследно. Уже само по себе стать его учеником было редчайшей удачей. У Ао умел довольствоваться малым. У него изначально не было ничего, потому и желаний почти не водилось. Но если уж он за что-то ухватывался, то больше ни за что не разжимал пальцев.
Небесный Владыка был мягок нравом и очень любил своих учеников. Учеников у него было всего двое: одного звали Гу Сюаньду, а второго У Ао.
Однако двое учеников были друг на друга совершенно не похожи.
Гу Сюаньду был взбалмошным, раскованным, с причудливым, даже сумасшедшим нравом, беспрестанно выдумывал такие лукавые проделки, что окружающие просто немели от изумления.
У Ао, напротив, был мрачным и замкнутым, да ещё и говорил с трудом, поэтому почти ни с кем не общался.
Если и искать в них общее, то несомненно одно: у обоих была страшная склонность к собственничеству, желание заполучить всё только для себя.
Из-за этих двоих Небесный Владыка так и не взял третьего ученика.
В те смутные времена Небесный Владыка вот так и вырастил двух детей, тщательно опекая их. Он обучал их искусству меча, и трое день за днём полагались друг на друга. Если бы всё и дальше шло таким образом, это стало бы подлинным благословением.
Но Небо не считает нужным считаться с людскими желаниями. Одно-единственное решение Небесного Владыки полностью изменило судьбу всех троих.
Небесный Владыка вознамерился воздвигнуть Великую формацию Яогуан, чтобы положить конец бедствиям от нашествий демонов. На первый взгляд это казалось делом, сулящим сотню выгод без единого вреда.
Но в глубине души все прекрасно понимали: чтобы такая формация могла действовать, ей необходимо особое «око», и Небесный Владыка собирался сделать этим оком собственное тело, собственной плотью запустить Великую формацию Яогуан…
К тому времени между Небесным Владыкой и Гу Сюаньду уже установилась сердечная связь. Они лишь опасались, что У Ао не сможет этого принять, и потому пока что ничего ему не открывали.
Хотя У Ао и не знал о той особой связи, что существовала между Небесным Владыкой и его старшим учеником, суть Великой формации Яогуан он понимал предельно ясно.
А когда узнал обо всём, было уже поздно. Небесный Владыка задолго до того без шума разложил формацию по вершинам Куньлуня, и не хватало только одного ока, чтобы её можно было привести в действие.
— Почему ты его не остановил?
Этого У Ао не мог понять. Отчаяние доходило до предела, неудержимая ненависть рвалась из груди. Он заикался, но всё же выдавливал из себя, всхлипывая, каждое слово:
— Если он хотел воздвигнуть формацию, мог подождать ещё пару сотен лет. Когда я достигну более высокой ступени совершенствования, разве не лучше, если бы я занял его место?
Гу Сюаньду посмотрел на него пристально и спокойно ответил:
— Я пытался.
Всего несколько невесомых слова, но никто не знал, сколько крови и слёз за ними скрывается.
Он вместе с Небесным Владыкой прошёл весь юг и своими глазами увидел, в каком аду живут бесчисленные живые души. Окончательно же Небесного Владыку заставила определиться битва за город Дацзин. Демоны обрушились с небес, и Небесный Владыка изо всех сил рубил их, убил несчётное множество, но жители города всё равно гибли и калечились от когтей чудовищ. Они были всего лишь обычными людьми, и даже если демонов удавалось уничтожить, мёртвых уже нельзя было вернуть к жизни.
После той битвы от древнего города, простоявшего тысячу лет, осталась только обугленная земля.
После той битвы Небесный Владыка услышал детский плач. Он с Гу Сюаньду пошёл на звук и увидел маленькую девочку, лежавшую на телах своих родителей и беспомощно завывающую.
Небесный Владыка уже собирался подойти и поднять ребёнка, как вдруг из-под груды трупов выполз наполовину ещё живой демон и одним махом проглотил девочку. Небесный Владыка выхватил меч и рассёк ему брюхо, но желудок чудовища был доверху наполнен ядовитой жижей, и девочка уже не подавала признаков жизни.
Небесный Владыка долго молча смотрел на детское тело перед собой, не говоря ни слова.
Гу Сюаньду встревожился и протянул руку, сжал его ладонь. Лишь спустя долгое время Небесный Владыка повернул голову и мягким голосом произнёс:
— Сюаньду, мы больше не можем ждать.
— Учитель… — тихо сказал Гу Сюаньду.
— Мы больше не можем ждать, — повторил Небесный Владыка. — Я в тот же день отправлюсь в Куньлунь. Дело с Великой формацией нельзя откладывать.
— Даже так, тебе не стоит… — он всё же попытался его отговорить.
Небесный Владыка лишь чуть изогнул брови и потрепал его по голове. Хотя Гу Сюаньду уже перерос его, Небесный Владыка всё равно обращался с ним как с полуребёнком.
— Сюаньду, я не хочу больше видеть ничего подобного.
Гу Сюаньду не нашёлся, что ответить.
— Я не хочу, чтобы в мире появлялись ещё дети вроде тебя и У Ао, — Небесный Владыка тяжело выдохнул. — Больше ждать нельзя.
У Гу Сюаньду в груди всё стало глухим и тяжёлым, словно там застрял комок.
— Давай подождём ещё немного, ладно? — хрипло сказал он. — Когда я стану таким же сильным, как ты… используй меня вместо себя, ладно?
Небесный Владыка сам когда-то говорил, что он гений: едва перешагнул за двадцать, а совершенствование уже достигло восьмой ступени. Дай ему ещё лет пятьдесят… нет, тридцать будет достаточно, и он непременно прорвётся выше, станет сильнее Небесного Владыки и сможет занять его место, стать оком Великой формации.
Но Небесный Владыка лишь горько улыбнулся:
— Нет.
— Что?.. — выдохнул Гу Сюаньду.
Небесный Владыка вздохнул:
— Глупый Сюаньду. Если уж ты этого не выдержишь, как думаешь, я смогу?
Гу Сюаньду застыл на месте.
— Дай мне хоть раз побыть эгоистом, хорошо?
Он говорил с ним тоном, каким уговаривают ребёнка.
— Всего один раз.
Гу Сюаньду не смог выговорить ни слова. Он слишком хорошо знал его характер. С виду спокойный, мягкий, будто ко всему относится легко, но уж если что решит, станет упрямее кого угодно, и никакие слова его не сдвинут.
Эта разлука была предрешена с самого их знакомства. Единственное, что оставалось Гу Сюаньду, принять её. Он уважал его выбор, и даже когда сердце выворачивало от боли, мог только заставить себя выпрямиться и выдавить улыбку.
Понимая, каков У Ао, Небесный Владыка с Гу Сюаньду так и не решились рассказать ему обо всём заранее. Когда У Ао наконец узнал, всё уже было делом решённым.
— Почему вы не сказали мне?! Гу Сюаньду, ненавистный лжец…
Не смея злиться на Небесного Владыку, У Ао обрушил весь гнев на Гу Сюаньду. Он был как загнанный, брошенный зверь, глаза налились кровью.
— Ты же нарочно, да? Нарочно сделал, да?!
Гу Сюаньду молча посмотрел на него и тихо ответил:
— Да. Нарочно.
— Где его душа? — выкрикнул У Ао. — Если мы найдём душу, его можно будет воскресить… точно, воскресить. В племени Ведьм обязательно есть такой способ…
Он бормотал отрывисто, почти невразумительно, лицо исказилось до безумия.
Гу Сюаньду нахмурился:
— И как ты собираешься его воскресить?
— Как только мы найдём его тело и вернём в него душу, учитель сможет вернуться! — выпалил У Ао.
— А Великая формация? — спросил Гу Сюаньду.
— Какое мне дело до Великой формации? — холодно бросил У Ао.
Гу Сюаньду горько усмехнулся. Дойдя до этой точки, он даже начал завидовать У Ао. Если бы мог поступить, как тот хочет, сам бы не оказался в таком положении. Зная характер младшего ученика, он понимал: У Ао и вправду так сделает, разрушит Великую формацию, лишь бы воскресить Небесного Владыку.
Поэтому Гу Сюаньду солгал. Он сказал, что Небесного Владыки больше нет и вместе с ним рассеялась его душа. Он добавил также, что Великая формация — единственное, что Небесный Владыка оставил после себя, и потому У Ао не стоит питать никаких иных замыслов насчёт неё.
Услышав это, У Ао обезумел, почти изо всех сил бросился убивать Гу Сюаньду. В его глазах старший ученик превратился в ненавистного лжеца. Если бы тот раньше рассказал ему о Великой формации, он, пусть ценой собственной жизни, всё равно помешал бы Небесному Владыке.
Так два брата-ученика и разорвали связь.
Долгое время после этого Гу Сюаньду больше не видел У Ао, тот словно исчез из мира. Небесный Владыка был для него самой причиной существования, и теперь, когда Небесного Владыки не стало, он утратил всякое желание жить.
Гу Сюаньду чувствовал то же, что и У Ао, однако ему повезло куда больше. Он опустил взгляд на негромко гудящий в его руке Да Хань, и на губах появилась горькая улыбка.
Ради формации плоть Небесного Владыки была принесена в жертву, но по крайней мере его душа уцелела. Однако намерение меча, напоившее душу Небесного Владыки, было слишком могучим. Поскольку его тело по сути так и не умерло, он не мог войти в круг перерождений и мог лишь понемногу рассеяться в мире людей.
Гу Сюаньду, не в силах смириться, долго ломал голову и, в конце концов, придумал безотказный способ. Не трогая тела, он поместил душу Небесного Владыки в клинок меча, чтобы меч питал душу и не давал ей исчезнуть.
Только вот душа, заключённая в клинке, сделалась неразумной, как малое дитя. От этого у Гу Сюаньду разрывалось сердце, и в то же время он был счастлив. Болело от того, что его возлюбленный стал таким, и всё же радость жила рядом с болью: он хотя бы не потерял его окончательно.
Перед тем как уйти, Небесный Владыка напутствовал Гу Сюаньду во многом и просил его занять его место Небесного Владыки, держать демонов в страхе, творить правое и защищать этот мир за него.
Сердце Небесного Владыки было велико, в нём хватало места для всего мира, а сердце Гу Сюаньду было мало и вмещало только одного человека. Но ради данного обещания Гу Сюаньду всё равно надел красные одежды и понемногу стал жить, подражая ему.
В тот день, когда он наконец достиг десятой ступени совершенствования, лично вошёл в Буэ и отсёк голову Владыке демонов. Буэ погрузился в великий хаос. Демоны лишились предводителя и вместе с ним утратили волю вторгаться в Яогуан. Люди Яогуана таким образом наслаждались столетием мира, не знавшим войн.
Гу Сюаньду стал новым Небесным Владыкой.
Но в конце концов так и не сумел перенять его мягкий нрав. Во всём он действовал по собственной совести, и потому в глазах разных людей Небесный Владыка выглядел по-разному. Одним он казался мрачным и пугающим, другим — по-прежнему мягким и добрым.
Гу Сюаньду бережно поднял Да Хань. На десятой ступени совершенствования в мире уже не осталось никого, кто смог бы его ранить. Жаль только, что дух меча так и не мог обрести телесную форму. Он мог говорить с ним, но не мог даже обнять. Однако Гу Сюаньду об этом особенно не сожалел. Любил он его душу, а потому, во что бы тот ни обратился, всё равно любил бы.
К тому же, с его нынешней степенью совершенствования ещё немного, и он сможет шагнуть сквозь пустоту, вознестись и уйти в царство бессмертных. Возможно, там найдётся способ, как позволить любимому человеку обрести плоть.
С такими мыслями Гу Сюаньду стал заниматься ещё усерднее, но кто бы мог подумать, что…
— Кто бы мог знать, что в момент твоего вознесения небесное громовое бедствие окажется в сто раз яростнее обычного, — голос У Ао был глухим и зловещим, словно у злобного призрака. — Ты не выдержал, и когда твоя душа уже готова была разлететься прахом, ты взял и подставил Да Хань под небесную молнию. Да Хань раскололся, а душа Небесного Владыки получила тяжелейшую рану… Гу Сюаньду, льстивые речи ты говорить умеешь, а вот то, что ты натворил, — сплошное, до предела горькое разочарование!!
Гу Сюаньду не стал возражать, лишь равнодушно взглянул на У Ао.
У Ао зло хихикнул:
— Тебя ударила небесная молния, и тело оказалось изуродовано. После этого тебе ничего не оставалось, как обитать на вершине дерева персика. К Линь Жуфэю ты приблизился только затем, чтобы заставить его помочь тебе отыскать свою плоть!!!
Гу Сюаньду медленно произнёс:
— В этом есть доля правды.
— Смотрите, он даже возразить не смеет! Линь-гунцзы… — воскликнул У Ао. — Вам теперь должно быть ясно, что это за человек, этот Гу Сюаньду!!
Но Линь Жуфэй только равнодушно ответил:
— Я хоть и не знаю, что он за человек, зато знаю одно: ничего хорошего из тебя самого не выйдет.
Лицо У Ао застыло.
Линь Жуфэй сказал:
— Раз уж Гу Сюаньду использовал Да Хань, чтобы выдержать небесное бедствие, то, как бы тяжело ни был ранен, он всё равно должен был вознестись. С чего бы ему после этого оказаться здесь, да ещё в таком жалком состоянии? А ведь сейчас он единственный в мире на десятой ступени совершенствования…
Он посмотрел на Гу Сюаньду и мягко продолжил:
— Сюаньду, если я так и не верну память… ты… всё равно будешь меня любить?
Гу Сюаньду мягко улыбнулся. Потрепал Линь Жуфэя по голове, и в голосе прозвучала лёгкая беспомощность:
— Глупый Сяо Цзю, с какого это времени я вообще хотел, чтобы ты вернул себе память? Ты есть ты, с воспоминаниями Небесного Владыки или без них, я и так тобой доволен. Если бы можно было, я, разумеется, хотел бы всю жизнь защищать тебя, чтобы ты оставался самым счастливым и самым любимым маленьким господином секты Куньлунь. Как я могу позволить тебе заниматься всем этим… Жаль только…
Жаль, что во всех своих прикидах он не учёл одного — У Ао, эту аномалию. Он изначально думал, что тот всего лишь хранит в сердце обиду, и не ожидал, что спустя несколько сотен лет У Ао всё ещё будет изо всех сил пытаться воскресить Небесного Владыку. К этому времени Седьмой ван Буэ уже показался на свет, а от прежней десятой ступени совершенствования у него самого не осталось и следа. Если Великая формация внезапно рухнет, мир людей снова окажется в страшной беде.
Но У Ао обо всём этом, очевидно, не думал. Если бы тогда не Небесный Владыка, он давным-давно замёрз бы насмерть на том зимнем берегу. Он жил ради одного человека, одного-единственного. Он лишь хотел снова встретиться с ним. Без него он был всего лишь ничтожной пылинкой.
Все слова, что должны были быть сказаны, уже были сказаны, и выражение лица У Ао постепенно застыло. Он протянул руки и вынул тело Небесного Владыки из каменного гроба.
Казалось, окружающие каменные плиты ощутили дрожь, идущую от ока формации, и начали безудержно гудеть. Вскоре затряслось и основание под ногами.
Гу Сюаньду вдруг опустился на одно колено и взял Линь Жуфэя за руку. Теперь, когда у него было тело, его ладонь тоже хранила тепло. Даже в этой напряжённой обстановке он улыбался и поднятой рукой смахнул пыль с волос Линь Жуфэя.
— Мне и правда очень нравится Сяо Цзю.
У Линь Жуфэя сильно заныло сердце. Он едва слышно прошептал:
— Старший…
— Особенно когда Сяо Цзю зовёт меня старшим, — сказал Гу Сюаньду. — Просто жаль, что я больше не смогу быть рядом с тобой.
Он виновато улыбнулся:
— Прости, что не смогу увидеть, как Сяо Цзю становится великим.
Линь Жуфэй почувствовал неладное, вцепился в Гу Сюаньду, голос у него сильно дрожал:
— Гу Сюаньду, что ты собираешься делать?
Гу Сюаньду поднял голову и огляделся.
В это время всё внимание У Ао было приковано к Небесному Владыке, ему и в голову не приходило следить за Гу Сюаньду с Линь Жуфэем.
Гу Сюаньду улыбнулся:
— Сяо Цзю, попробуй угадать.
— Нет… — глаза Линь Жуфэя чуть расширились. — Не надо…
— Сяо Цзю не может этого вынести? — спросил Гу Сюаньду, а затем вздохнул. — На самом деле и я не могу. Просто…
Он горько усмехнулся:
— Всегда всё равно находится тот, кому приходится это делать.
Но сам он больше не хотел оставаться тем, кто остаётся.
Так было каждый раз. Каждый раз. Когда Небесный Владыка раскладывал Великую формацию. Когда Да Хань принимал на себя небесное бедствие и раскалывался ради него. Чтобы душа Линь Жуфэя смогла снова войти в круг перерождений, он рассеял всё своё совершенствование и смог лишь существовать при персиковой роще, тихо дожидаясь его рождения.
Сто лет стали для него тупым ножом, который медленно стачивал живое, и Гу Сюаньду было мучительно больно под этим лезвием. Он больше не хотел ждать и так же боялся снова остаться в одиночестве. Один раз достаточно. Но вышло так, что он пережил это и во второй. А если придётся в третий, он и впрямь сойдёт с ума.
— Дай мне хоть раз побыть эгоистом, ладно? — вполголоса пробормотал Гу Сюаньду.
Линь Жуфэй уже хотел что-то сказать, но его губы тут же накрыли другие. Гу Сюаньду поцеловал его, жадно и обжигающе. Поцелуй был таким горячим и настойчивым, будто он хотел втиснуть юношу в собственное тело. В глазах Линь Жуфэя заблестела влага, горло чуть перехватило.
Когда поцелуй закончился, дыхание у обоих сбилось. В итоге Линь Жуфэй уже плакал, пальцы вцепились в рукав Гу Сюаньду и не хотели отпускать.
Гу Сюаньду поцеловал катившиеся по щекам слёзы, легко коснулся губами густых ресниц.
— Я знаю, Сяо Цзю не согласен. Но если Великая формация рухнет, думал ли Сяо Цзю, что будет с Куньлунем?
Куньлунь был пограничьем Яогуана, и стоило формации развалиться, первым удар пришёлся бы именно по нему. Не говоря уже о секте Куньлунь: из простых смертных, живших здесь, вряд ли кто-нибудь уцелел бы.
Взгляд Линь Жуфэя понемногу потускнел.
Гу Сюаньду поднялся и направился к каменному гробу. К этому моменту У Ао уже вынул тело Небесного Владыки и холодно смотрел на него. Гу Сюаньду не обратил внимания, только лениво махнул ему рукой:
— Не смотри так. За кое-что мне всё равно придётся перед тобой извиниться.
У Ао презрительно усмехнулся.
— Но если бы не твой искривлённый нрав, нам и скрывать бы от тебя ничего не пришлось, — сказал Гу Сюаньду, вздохнув. — Я и сам не ожидал, что мы с тобой, как братья-ученики, дойдём до такого.
— Мерзавец, — сквозь зубы прошипел У Ао. — Если бы ты не воспользовался слабостью учителя, разве он мог бы быть с тобой?!
С этими словами он ткнул пальцем в сторону Линь Жуфэя:
— А Линь-гунцзы ничего не понимает, вот ты и морочишь ему голову своей мордашкой!
Гу Сюаньду немного подумал и решил, что в нынешней ситуации скрывать уже незачем, поэтому улыбнулся:
— Хочешь, расскажу тебе один секрет?
— Какой? — насторожился У Ао.
— Когда мы с учителем были вместе, первым признался он.
У Ао застыл.
Гу Сюаньду развёл руками:
— Не ожидал, да?
У Ао от ярости едва не подпрыгнул. На лбу вздулись жилы, рука так и тянулась выхватить меч и хотя бы разок-другой рубануть Гу Сюаньду.
Увидев это, Гу Сюаньду громко расхохотался:
— Ты, ах ты… Обычно только и знаешь, что сидеть в медитации. Даже на эротическую картинку взглянуть духу не хватает, так откуда тебе разбираться в таких вещах? Между мной и учителем сердца давно связаны. С чего это вдруг тебе решать, как нам быть?
У Ао чуть в обморок не грохнулся от злости. Если бы он не держал на руках тело Небесного Владыки, наверняка уже бросился бы в атаку. Даже самодовольный Гу Сюаньду, глядя на него, ясно понимал, что в этих отношениях У Ао по-настоящему ничего не может сделать со старшим учеником.
Пока они перебрасывались словами, дрожь земли становилась всё сильнее. Начертанная вокруг них формация тоже начала излучать ослепительный алый свет, и было видно, что из-за утраты ока она вот-вот разрушится.
Гу Сюаньду улыбнулся. Оглянулся и позвал:
— Сяо Цзю.
Затем одним шагом пересёк зал и вошёл в каменный гроб. Его тело вспыхнуло густым красным сиянием, и тотчас свет по линиям формации ринулся прочь. Линь Жуфэй ошеломлённо смотрел на происходящее и только тихо откликнул:
— Сюаньду.
Но его Сюаньду уже сомкнул глаза и погрузился в долгий-долгий сон.
Линь Жуфэй, пошатываясь, поднялся и попытался подойти к каменному гробу, но У Ао преградил ему дорогу.
— Линь-гунцзы, — сказал У Ао.
Линь Жуфэй посмотрел на него и горько усмехнулся:
— У Ао, ты никогда не думал о том, как Небесный Владыка станет тебя винить, если и правда проснётся?
— Я не боюсь его упрёков, — спокойно ответил У Ао.
Он протянул руку, сжал запястье Линь Жуфэя и, улыбнувшись, произнёс:
— Линь-гунцзы, пойдёмте.
Голос звучал мягко, но пальцы держали железной хваткой, и он силком потащил Линь Жуфэя к Небесному Владыке.
Тело Небесного Владыки покоилось с закрытыми глазами, на первый взгляд он ничем не отличался от обычного человека. У Ао бережно пригладил ему волосы, затем вынул из-за пазухи два талисмана:
— Мо Чаншань, расставляй формацию.
В тот же миг из ниоткуда выступил Мо Чаншань. Похоже, У Ао и впрямь припас ещё пару козырей, заранее опасаясь, что Гу Сюаньду вмешается и всё испортит. Но теперь, когда Гу Сюаньду уже был вынужден стать оком формации, остановить его было больше некому.
Линь Жуфэй, лишённый намерения меча, бессильно осел на землю. Он тихо сидел, молча глядя на стоящий рядом гроб. А Мо Чаншань по приказу У Ао с опущенной головой чертил по полу формацию, проводя кистью с киноварью.
Линь Жуфэй вдруг спросил:
— Ты ещё помнишь Мо Чжаоцая?
Мо Чаншань не ответил.
— Он умер, — тихо пробормотал Линь Жуфэй. — Всю дорогу только и думал, как бы воскресить тебя, даже таскал повсюду твою голову. А в конце концов сам погиб. Он был хорошей собакой.
Движения Мо Чаншаня едва заметно замерли, но если присмотреться повнимательнее, становилось ясно, что Линь Жуфэю лишь почудилось. В самом деле, У Ао поднял из мёртвых только его тело. Плоть без души, откуда взяться чувствам.
Линь Жуфэй подумал об этом с лёгкой горечью.
_________________
Примечание автора:
Гу Сюаньду: Я буду любить тебя, каким бы ты ни стал.
Линь Жуфэй: Правда?
Гу Сюаньду: Правда. Даже если ты обратишься в прах, я всё равно тебя узнаю.
Линь Жуфэй: …Почему у меня такое чувство, будто ты меня проклинаешь.
http://bllate.org/book/13288/1180991