Комната, которую выделила ему бабушка, оказалась чище, чем тот ожидал. На комоде в рамочке стояла фотография молодого мужчины — видимо её сын — наверное, это была его комната. Положив рюкзак, Дэон сначала тихо прислонился спиной к перламутровому шкафу и, соскользнув вниз, сел. [1]
Он включил телефон с видом некой надежды.
— Ну да, если бы здесь ловил вай-фай, это было бы настоящее чудо……
Список сетей вай-фай, который он открыл на всякий случай, как и следовало ожидать, был совершенно пуст.
Самая настоящая деревня — через приоткрытую форточку доносилось громкое стрекотание сверчков. В таком месте и речи не могло быть о вай-фае или каком-либо вообще виде интернета. Недолго подержав в руках телефон, Дэон сунул его обратно в рюкзак.
Да и если бы интернет работал, писать ему всё равно было некому. Решив, что тем лучше, Дэон положил голову и закрыл глаза.
Внезапно в его голове промелькнула мысль: а был ли в его жизни период, когда он жил без телефона? Для Дэона, который, за исключением самого раннего детства, всегда жил, опутанный мессенджерами и алгоритмами, нынешняя ситуация была незнакомой. Как и то, что его никто не ищет.
«Хотелось бы только, чтобы ближайшие два месяца оказались не слишком одинокими……» — такая мысль промелькнула у него в голове, как вдруг…
— Ел ли чей уже?
Дверь со скрипом распахнулась, и в комнату вбежала бабушка. С опозданием сообразив, что её слова были вопросом «ты уже ел?», Дэон машинально замотал головой. Следом бабушка равнодушно произнесла:
— Тогда выходи.
— Ах, да……!
Выйдя наружу, он увидел накрытый стол — неизвестно, когда она вообще успела всё это приготовить. Это был скромный ужин на низком столике, но тушёное рагу и гарниры выглядели очень аппетитно. Вспомнив, что сегодня он толком ни разу не поел, Дэон почувствовал настоящий голод.
В итоге он уселся за столиком рядом с бабушкой. Он ждал, когда она начнёт есть первой, как вдруг заметил, что на столе стоят три рисовые пиалы.
— Кто-то ещё придёт?
С того момента, как оказался в этом доме он не видел никого, кроме бабушки, так что не мог не спросить об этом. Вместо ответа бабушка взяла ложку, лежавшую рядом с тарелкой, и звонко воткнула её в пустую пиалу.
— ……
Не зная деталей, но поняв, что это действие предназначено для усопшего, Дэон замолк. Видимо, бабушка сочла, что такого объяснения достаточно, так что она сразу же начала есть.
В отличие от неё, Дэон всё ещё не решался приступить к еде, и тогда бабушка подхватила яичный рулетик и положила его поверх рисовой пиалы Дэона, сказав:
— Не думай много и просто ешь. Это я приготовила для своего муженька.
— ……А……
— Запечатлённый мой партнёр-то помер, так что разве мы не должны хотя бы поесть вместе?
Бабушка молча подкладывала Дэону разные гарниры прямо на рис. Дэон тоже молча стал усердно есть всё, что она ему накладывала. Делая вид, что не замечает гарниры, скапливающиеся поверх пустой пиалы.
Дэон думал, что так бабушка по-своему тоскует по своему партнёру, с которым была запечатлена, и который умер. Хотя он даже не знал, как долго бабушка жила одна.
Неизвестно, сколько они уже вот так, молча ели, как бабушка вдруг заговорила:
— Помер он лет тридцать назад.
— ……Дедушка?
— Да. Не видал фотографию в комнате?
— А, та фотография.
Похоже, человек на фотографии, которого Дэон принял за сына, был дедушкой. Думая о муже бабушки, умершего в таком молодом возрасте, Дэон сглотнул накатившую горечь.
— А я-то запечатлелась с ним, чтобы быть вместе всю жизнь, а он так легко ушёл.
С каждым словом бабушки Дэон думал о светлой улыбке дедушки на фотографии. И она, видимо, тоже — потому что улыбнулась и зачерпнула ложку риса.
— За всю свою жизнь не встречала омегу красивее.
Дэон только сейчас сообразил, что она — альфа. Именно в такие моменты неудобно быть бетой. Идя следом за ней, он даже предположить не мог, альфа она или омега.
— Наверное, вам очень одиноко……
— Одиночество меня не волнует. Но вот за что я чувствую вину, так за то, что тот при жизни голодал. Так что лишнего не думай и ешь.
Когда пиала Дэона опустела наполовину, бабушка подтянула к себе рисоварку и положила ему ещё одну полную ложку риса. Только тогда Дэон понял, чего хотела бабушка, и принялся усердно работать ложкой.
Хоть Дэон и не знал, что это блюдо — традиционное тушёное рагу с соевой пастой из Канвондо — он в любом случае закончил трапезу с удовольствием. После еды он проявил упрямство, помыв посуду вместо бабушки, а затем непринуждённо последовал за ней в главную комнату.
Бабушка сунула Дэону нурунджи и включила старый телевизор. Видимо, это была привычка, выработанная за долгие годы жизни в одиночестве. Весёлые мелодии из старой телепрограммы «Песенный конкурс», наполнили собой комнату. [2]
— Бабушка, помассировать вам ноги?
Дэон задал этот вопрос, потому что сидевшая полулёжа бабушка, кажется, страдала от боли в ногах — она то и дело постукивала кулаком по икрам. Та искоса взглянула на Дэона, но не дала ответа.
Дэон, уже научившийся понимать её молчаливые согласия, лишь ухмыльнулся и подошёл. Его руки, двигающиеся вполне умело, принялись разминать её икры.
Вдруг бабушка спросила:
— Ты омега иль альфа?
— ……Ах, я? Омега.
— Запечатлённого альфы нет?
Засыпая его вопросами, бабушка не отрывала глаз от «Песенного конкурса». Дэон колебался, но всё же кивнул.
— Какой же омега да без запечатлённого альфы? Представить тебе кого-нить?
— Н-нет! Не надо.
— Видать, встречаешься с кем-то.
— Н-ну, в общем, да……
Тогда бабушка кивнула с весьма довольным выражением лица. Она, пожилая альфа, считала, что у молодого омеги обязательно должен быть запечатлённый с ним альфа, поэтому Дэон не посчитал её вопросы неприятными.
И потому Дэон, сам того не ожидая, задал вопрос:
— Бабушка…… вам было тяжело, когда дедушка скончался?
— Хотелось умереть.
Эта фраза прозвучала тотчас без раздумий. Ответ пришёл так быстро, что Дэон на секунду забыл, как говорить. Но бабушку, кажется, и это ничуть не смутило.
— Таково запечатление. Думала, не про меня всё это, а вон как вышло — видно, сильно любила я муженька.
— ……Разве это не слишком тяжело? Запечатление.
Как раз в этот момент из телевизора раздался громкий смех. Глядя в экран без улыбки на лице, бабушка ответила:
— Ещё бы. Потому после муженька так и не смогла никого другого повстречать.
— ……
— Но и умереть вслед за ним не смогла. Без меня он и на том свете жил бы голодным, как бы я смогла на это смотреть?
«Из-за него хотелось умереть, и из-за него же хотелось жить.» — ровный голос бабушки проник глубоко в сознание Дэона. В этом голосе звучала невыразимая вера. Вера в собственное запечатление.
Сегодня Дэон впервые в жизни увидел пожилого запечатлённого человека, прожившего с меткой долгое время. Он вырос без бабушки и дедушки, так что такой серьёзный разговор со старым человеком тоже был первым для него.
Слова бабушки странным образом изменили что-то в душе Дэона. Незаметно для неё, и даже для самого Дэона.
***
Поднявшись с места, Дэон сонно потёр глаза. Обнаружив, что лежит не на своей кровати, а на матрасе, он окончательно проснулся.
А, я же в Канвондо.
Вчера вечером он усердно массировал икры бабушки, убедился, что та уснула, и только потом пошёл спать. Разбудили его петухи, заливавшиеся криком с самого рассвета — и никакого будильника не надо. Дэон заправил постель и вышел из комнаты.
— Бабушка. Бабушка, вы дома?
В гостиной её не было, но зато был накрыт уже знакомый низкий столик. Убрав накрывавшую его газету, Дэон увидел, что на столе стоит тушёное рагу, но уже другое, не вчерашнее.
В отличие от вчерашнего дня, рисовых пиал сегодня было две. В одной по-прежнему торчала воткнутая ложка, и Дэон понял, что этим бабушка хотела сказать: «Садись и ешь». Он сел и тихо взял палочки.
И время от времени он подкладывал гарниры в пустую пиалу с воткнутой ложкой — вместо бабушки. С искренним намерением, чтобы её муж не голодал.
Закончив завтрак и вымыв посуду, Дэону больше нечем было заняться. Бабушка, неведомо куда ушедшая, оставила его одного и теперь ему больше нечего было делать в доме без хозяина. Пользуясь моментом, он обулся и решил ненадолго выйти.
— Настоящая глухомань……
Дэон разинул рот, осматривая деревню, где не было видно ничего, кроме гор — ни намёка на квартирные комплексы. Однако деревня не зря называется «деревня фресок» — рисунки на стенах были весьма занятными, так что Дэон бесцельно зашагал вдоль стен, следуя за рисунками.
Неизвестно, сколько он так прошёл.
— А, дождь пошёл……
Не зря воздух казался таким влажным — в какой-то момент начал накрапывать мелкий дождик. Кое-как прикрыв голову рукой, Дэон ускорил шаг, чтобы хоть как-то укрыться от дождя.
И тут он заметил невероятно старую, ужасно обветшалую телефонную будку. Он поспешно заскочил внутрь, чтобы переждать дождь. Будка была настолько старой, что везде покрылась ржавчиной, но к счастью, её крыша всё ещё могла служить укрытием.
Решив переждать дождь здесь, Дэон огляделся. И с восхищением в голосе пробормотал:
— Ого, да я даже в детстве такого не видел.
Для Дэона, выросшего практически бок о бок со смартфонами, телефонная будка была всё равно что древней реликвией. Ведь даже в его раннем детстве у людей уже были, если не смартфоны, то как минимум мобильники.
Затем Дэон порылся в кармане. Зазвенела вчерашняя сдача с автобуса.
— ……
В голове зашевелилось импульсивное желание. Всего-то звонок из телефонной будки, что такого? Никаких же проблем? Оставить хотя бы один звонок тем, кто, возможно, волнуется……
Дзынь-дзынь.
Звон монет, покатившихся внутрь таксофона, пробивался сквозь шум дождя. Дэон сглотнул и поднёс палец к аппарату.
[1] Перламутровый шкаф — мебель, украшенная перламутровыми ракушками. Он был особенно популярен в качестве свадебного приданного или брачного предмета обихода в 1960-1980-х годах и представлял собой предмет мебели, демонстрирующий красоту традиционных корейских ремесел. Перламутровые шкафы выполнены в технике перламутрового лака, которая предполагает нарезку ракушек на тонкие кусочки, прикрепление их к дереву по рисунку, а затем покрытие лаком.
[2] Нурунджи — пригоревшая корочка риса на дне казана или кастрюли. Популярна в качестве закусок, даже можно купить в магазинах, хоть сладкое, хоть солёное нурунджи.
http://bllate.org/book/13269/1179874
