Готовый перевод Two in one patrol / Двое в одном патруле: Глава 1.1. Полицейский-нарушитель Лим Джису

Глава 1.1. Полицейский-нарушитель Лим Джису

[Корреспондент: 18 числа полиция, выехавшая по вызову, прибывает на место происшествия.]

Кто-то говорит, что жизнь — это не более чем нежеланное существование. Именно поэтому каждое утро тяжело, и даже если реальность безжалостна, это тоже пройдет. Говорят, что это борьба, которая заканчивается простым слепым терпением, продолжением бесконечной гонки, пока ты застрял рядом с удачливыми и неудачниками.

Но представь, что ты на грани смерти — лежишь на холодном голом полу и смотришь на потолок, который мутнел. И прямо перед тем, как закрыть глаза, думаешь.

«Даже если я умру, тот ублюдок будет хорошо жить, да?»

И поэтому я принял решение. Я решил стать тем, кто поймает того «ублюдка». Стать тем, кто может на законных основаниях поймать и прикончить того «ублюдка».

[Корреспондент: Однако, даже не успев разобраться в обстоятельствах происшествия, полиция снайперским выстрелом из электрошокера поразила подозреваемого, господина Ли, угрожавшего им оружием, и подавила его с помощью расширяемой дубинки.]

Если говорить напрямик, я ловил и избивал каждого, кто попадался на пути. Ублюдки, разрушившие жизни других людей, ублюдки, заставившие других плакать кровавыми слезами, я ловил каждого, кого видел, и бросал за решетку, и я решил наклеить на это один единственный ярлык.

«Справедливость».

Справедливость. Как высший идеал, к которому стремится закон, истинный принцип, составляющий и поддерживающий общество. Разве сама суть не идеальна?

[Корреспондент: В ходе этого процесса подозреваемый господин Ли получил тяжелые травмы, включая перелом правой руки, в которой он держал оружие, и ушибы по всему телу.]

Соответствуя званиям «уличного судьи» и «посоха народа», я искренне делал все возможное. Если было дело, я мчался туда, где бы оно ни было, и хватал преступника за шкирку, даже если для этого приходилось не спать несколько ночей подряд.

Люди называли меня «твердолобым». Говорили, что мои действия, пренебрегающие всем, похожи на бульдозер, одержимый результатами.

И что с того?

Раз уж ты носишь национальную эмблему на плече, разве не естественным является посвятить себя нации и служить гражданам?

До сего дня я горжусь тем, что не испытываю ни капли стыда за свою преданную профессиональную этику и путь, который я прошел. Но говорят, если перейти границы, будут проблемы, и нужно делать все умеренно, чтобы продержаться долго? Жизнь, которая тонка и длинна? Где, блять, вообще существует такая ебанная поговорка?

[Корреспондент: Полиция признала, что первоначальные меры подавления были чрезмерными, и, приняв рекомендацию комиссии по правам человека, объявила о строгом дисциплинарном взыскании для данного сотрудника через кадровую службу.]

— В любом случае, мир катится к упадку, к упадку.

Начальник третьего столичного следственного управления и мой непосредственный начальник, суперинтендант Квон Хёксу, тут же цыкнул от досады. Вслед за этим экран телевизора погас, и голос репортера исчез. Сложив руки за спину, я до конца не отводил взгляд от Квон Хёксу.

— Полиция ловит преступника? Тогда почему они не могли поймать его быстрее, были ли первоначальные действия недостаточными — они должны объяснять. Полиция упустила подозреваемого? Тогда они становятся жрущими налоги козлами-копами. Полиция избила подозреваемого? Полицейские-нарушители. Если они действовали чрезмерно, это служебное преступление и нападение. Ты же знал, что у полиции нет права на самооборону, да?

— Если бы я тогда его не остановил, мы бы не поймали Ким Тэсика.

Бам!

— Ты что, не понимаешь? Все пути отхода были тогда перекрыты, и в засаде сидело восемь парней. Достаточно было просто спокойно принять его сдачу и надеть наручники, разве ты до сих пор не понимаешь, что это ты там все раздул, твердолобый ублюдок? Я говорил тебе, что общественное мнение бурлит в симпатии к Ким Тэсику, поэтому и сказал — возьми его тихо и передай прокурору. Но какого хрена тебе понадобилось избивать парня там? Ты что, бандит? Гангстер? Ты же знал, черт возьми, что там есть камеры наблюдения, и не мог сдержаться?

Квон Хёксу пристально смотрел на меня, тяжело дыша. Это был упрек, дававший понять, что это уже в который раз.

— Начальник отдела, я не сделал ничего плохого.

Бум!

В тот момент, когда я закончил говорить, полетела папка для бумаг. Она угодила мне прямо в грудь, но я лишь слегка нахмурил брови, не моргнув и глазом. Это было естественно. Потому что я был, блять, чертовски невиновен!

Ким Тэсик был рецидивистом с несколькими предыдущими судимостями за «беспричинные нападения» и сексуальные преступления. Избить парня несколько раз во имя справедливости — парня, который хватал людей на улице средь бела дня и избивал их как хотел, извращенного ублюдка, который пытался кое-чем позаниматься без согласия, — что в этом такого?

— Слова «я был неправ» так и не выйдут из твоих уст.

Квон Хёксу проворчал. Я всё ещё сохранял спокойное выражение лица. Квон Хёксу теперь держался за лоб, словно у него разболелась голова.

— Верно, я знаю. Какая вообще может быть твоя вина? Просто не повезло, что это ты столкнулся с ним в ту самую минуту, как прибыл, и вся твоя вина лишь в том, что ты поддался на провокацию Ким Тэсика и отбил ему передние зубы, да?

— Он угрожал заявителю и обещал месть до самого конца.

— И что, он это сделал? Нет.

Квон Хёксу указал на факт. Я расширил глаза, сжав с силой руки за спиной. Под моим пронзительным взглядом Квон Хёксу, казалось, разозлился ещё сильнее.

— Как парень, который, возможно, не знает, когда выйдет, собирается мстить и запугивать заявителя? Эй, инспектор Лим. Я же постоянно твердил тебе, что ты устроишь подобный инцидент, разве нет? Я никак не смогу прикрыть это дело, поэтому какое-то время заляг на дно и не высовывайся.

— Я знаю, вы делаете это, чтобы подставить меня.

— Какой мне прок от того, что я подставлю тебя?

«...»

— Знаешь, что я думаю каждый раз, когда вижу тебя? Этот ублюдок скоро получит нож и сдохнет. — Квон Хёксу скрипел зубами с сердитым лицом. — Если ты будешь так безрассудно действовать, то действительно умрешь. Ты каждый раз несёшься как умалишенный, так кто же захочет доверить тебе свою спину и бежать с тобой на место происшествия? Если уж собираешься умирать, умри один, ублюдок. Не тащи за собой других, как утопающий черт.

Квон Хёксу повернулся, словно ему больше нечего сказать. Это означало, что это решение было не одного лишь Квон Хёксу. Даже после того, как Квон Хёксу отвернулся, я не ушел. Это было глупое упрямство. Тогда, после недолгого противостояния, Квон Хёксу наконец тяжело вздохнул.

— Это временно. Иди. Это потому что ты вечно гоняешься за жестокими преступниками, твой характер стал грубым. Иди и почувствуй реальность, и когда образумишься, возвращайся.

— Начальник отдела.

— Иди.

Квон Хёксу отдал приказ уйти. Хотя я долгое время работал под началом Квон Хёксу, впервые он был настолько непреклонен. В конце концов, мне не оставалось ничего другого, как склонить голову.

Чрезмерное подавление при задержании подозреваемого. Полицейский-нарушитель, Лим Джису.

Это была причина моего перевода из столичного следственного управления Сеула в районный отдел Ёнгиль.

***

В часе езды от Сеула. Город Купо, расположенный на окраине провинции Кёнгидо, сформировал свою жилую зону вокруг горы Анчхисан, возвышающейся в его центре. В городе, высеченном на склоне горы, чередовались крутые подъемы и спуски, и из-за несбалансированной городской застройки он источал непонятную атмосферу, где город и деревня были перемешаны.

Районный отдел Ёнгиль располагался в восточном районе у подножия горы Анчхисан. Трехэтажное здание, построенное из грубого кирпича, было таким же отсталым, как и люди, которые там обосновались. В среднем около 70 вызовов в день. Если они хотели, чтобы я перевел дух, им следовало бы просто сослать меня в какую-нибудь сельскую глухомань — то, что они лишь невнятно урезали мои полномочия, ясно показывало их намерение оскорбить меня.

Даже Квон Хёксу, который обычно вел себя как слизняк, на этот раз был на удивление быстр — это было после того, как он либо передал дела, которые я вел, другим сотрудникам, либо позволил им заглохнуть окончательно. Как долго мне еще придется оставаться в таком месте? Полгода? Год? Это просто пиздец как дерьмово.

Квон Хёксу говорил, что в моих расследованиях много проблем. Но, по моему мнению, ничего не изменилось. Мои действия были оправданы, и у меня не было абсолютно никаких оснований для дисциплинарного взыскания. И даже так, этой долбаной стране, которая кричит во всю глотку о поддержании государственной дисциплины и безопасности граждан, но сама ее не поддерживает, зачем мне проявлять лояльность к этой грязной организации.

— Блять.

Тук!

Я изо всех сил захлопнул дверцу шкафчика. Из моих губ вырвался редкий для меня мат. Говнюк Квон Хёксу, ублюдок Ким Чхольван. Промучившись несколько дней, я пришел к выводу, что у меня всего один выход.

Отрезать хвост.

Ким Тэсик был насильником, который устроил шумиху в своем округе, если не в масштабах всей страны, а также главным действующим лицом в «беспричинном нападении». Как еще, черт возьми, можно было обезвредить ублюдка, который срезал электронный браслет и скрылся — ублюдка, который размахивал ножом средь бела дня, — если не побить его?

Полицейские — не сверхлюди. И что, мы должны были обезвредить противника одним лишь взглядом? Если бы это было возможно, блять, я бы сделал себе железный костюм и стрелял лазерами, играя в героя, вместо того чтобы быть грубым полицейским, размахивающим дубинкой.

И все же СМИ изображали Ким Тэсика простым пьяницей, удобно опуская его криминальное прошлое. Вместо того чтобы отклонять критику о халатном наблюдении за преступниками, они решили бросить в жертву одного козла отпущения. А теперь говорят, что пора остыть? Просто смешно.

_ Хаа...

Я прислонился лбом к шкафчику, на котором даже не было таблички с именем, и изо всех сил пытался выровнять дыхание. Но кипящий, бурлящий гнев не подавал никаких признаков утихания.

***

— Посмотрим-ка. Лим Джису, тридцать два года. Сразу после получения звания — ротация по разным должностям, потом подал заявку и был назначен в отдел по борьбе с преступлениями. Немало там повидал, да? Получил награду «отличный офицер полиции» на втором году работы, работал над несколькими крупными делами, даже помогал в расследованиях. Но отстранение от должности и принудительный перевод за то, что пару раз ударил подозреваемого...Похоже, ты реально достал высшее руководство, да?

Первая встреча с начальником полицейского участка была монотонной. Я был офицером, который неожиданно появился намного позже обычного срока кадровых назначений. Начальник, казалось, чувствовал себя неловко из-за того, что принимал старшего офицера, чье звание было всего на несколько ступеней ниже его собственного, даже если он не мог сравниться с ним по опыту. Со мной было то же самое. Я молчал, плотно сжав губы.

— В нашем участке важнее опыт, а не звание. Если опыт схожий, то больше уважения оказывают мне. Понимаешь, о чем я?

Короче говоря, он говорил мне отказаться от ожидания особого отношения из-за моего звания. Я изначально не рассчитывал на обращение как с руководителем группы. В отличие от столичного управления, которое работает по результатам, в каждом участке есть свои обычаи, соответствующие местной специфике. Нарушить их — все равно что настроить против себя весь участок.

— Так точно.

Даже после моего лаконичного ответа начальник, казалось, все еще оставался недоволен. Его выражение лица говорило, что он думал: если я облажался и меня сюда прислали, я должен хотя бы быть достаточно скромным, но вместо этого я стоял тут, вытянувшись по струнке, и моя дерзость уже зашкаливала. Я продолжал молчать, несмотря ни на что.

— Инспектор Лим, нам не важно, какой ты был звездой в агентстве, не важно, какими делами ты занимался. Все это не имеет значения. В нашем участке есть одно железное правило. Не создавай проблем. Не высовывайся.

Мне захотелось указать, что это два правила, а не одно, но я еле сдержался, учитывая общественный статус тупого начальника участка, который, вероятно, считал, что если это умещается в одну рамку, то это одно предложение.

— Теперь тебя не примет ни один участок, кроме нашего, инспектор Лим. Так что если не хочешь, чтобы и отсюда тебя вышвырнули, не создавай лишних трений и просто тихо сиди, пока не уедешь.

— Так точно.

— Раз сегодня твой первый день, пока просто ознакомься с районом для патрулирования.

— Так точно.

— Но зачем, черт возьми, ты тогда ударил того Ким Тэсика?

— Так точно.

«...»

Начальник уставился на меня, казалось, ошеломленный моим попугайским поведением, затем снова заговорил.

— Инспектор Лим.

— Так точно.

— На свое место.

Я тут же вышел из кабинета начальника участка. Закрыв дверь и уже собираясь развернуться, я вдруг почувствовал, как из глубины души поднялась обида. Как бы я ни старался сохранять спокойствие, это было нелегко.

Когда я сел в патрульную машину, за окном поплыл незнакомый пейзаж. Хотя я видел разные места, разъезжая по различным районам во время расследований, я давно не смотрел на них из патрульной машины.

Это было время, когда я думал, что все идет как надо — признали мои заслуги, признали мои способности, и в результате мне стали поручать более крупные дела и задачи. Когда я собирал улики, оставленные подозреваемым, и отслеживал его перемещения, я с одержимостью погружался в дело. Чем более жестоким был противник, тем сильнее, и более страстным я становился. Мне казалось, что я наконец-то достиг вершины. И вот, в одно мгновение, меня швырнули на самое дно.

— Трудно все запомнить, да? Я поначалу тоже сильно путался. Если сложно, может, просто поедем в участок, и я вам отдельно все запишу?

Я молча смотрел в окно машины, когда офицер Ким Чонхо, который был за рулем, небрежно обратился ко мне.

Это началось в тот момент, когда я прибыл на свое рабочее место после ухода от начальника. Ким Чонхо, который с самого начала не сводил с меня сияющих глаз, потом охотно вызвался быть моим проводником. Казалось, он совершенно не замечал несколько напряженной атмосферы, сложившейся с моим появлением.

Это означало, что мы с ним были совершенно разными людьми.

— В этом нет необходимости.

Подавляя усталость, я изо всех сил заставил себя заговорить. Услышав это, Ким Чонхо смущенно покраснел. Он ошибочно принял мои слова за выговор. Его поведение было точь-в-точь как у щенка, который гавкает несколько раз, получает взбучку, а потом жмется. Почувствовав себя беспомощным, я добавил объяснение.

— В дом в конце Сесом-гиль в прошлом месяце забрался вор. В 14-м живет бабушка с деменцией. В 39-м — один алкоголик. В 57-м — молодая пара, которая ссорится раз в три дня.

Самое важное в расследовании — это всегда направление, движение от горизонтального к вертикальному расследованию. В подходе, когда нужно сначала уловить общий контекст, понимание характеристик улиц для опросов является базовой основой. Было не так уж сложно составить общее представление об улице в голове, даже если и не так хорошо, как у офицеров, которые работали здесь годами.

Продекламировав информацию, которую дал мне Ким Чонхо, я скосил на него взгляд.

— Есть что-то еще, что мне нужно знать?

— А, нет! Этого достаточно!

Глаза Ким Чонхо теперь засияли до такой степени, что это стало почти обременительным. Я не мог понять, почему Ким Чонхо так благосклонно ко мне относится. Объективно говоря, моя репутация в участке была плохой, потому что мою историю уже широко освещали в СМИ, и это было не то дело, которое вызывало бы симпатию у публики. Так почему?

— Офицеры в участке все хорошие люди. Начальник тоже по-своему о нас заботится. А инспектор Ю.. Ну, он немного строгий, но если его не провоцировать, не должно быть причин для ссор.

— Инспектор Ю?

— А, да. Он офицер, который, как и вы, был в следственном управлении и попал в неприятности где-то полгода назад, его ненадолго отстранили, а потом он перешел в наш участок. Сначала появился инспектор Ю, а теперь и инспектор Лим, вот все и говорят, что наш участок — словно исправительный центр для нарушителей... Простите.

..Похоже, Ким Чонхо был из тех, у кого язык опережает мысли. Или же он был высокоинтеллектуальным преступником, который умел манипулировать людьми.

— Кхм-кхм! В общем, даже если сейчас не все гладко, я уверен, что вы скоро со всеми подружитесь, инспектор Лим!

Ким Чонхо поспешно попытался исправить ситуацию. Если это «инспектор Ю», то, должно быть, это тот человек, чье имя написано рядом с моим шкафчиком. Значит, мы в одной патрульной группе..

Проблемы, отстранение, назначение в участок.

Одних этих трех слов было достаточно, чтобы я почувствовал странное чувство родства с этим «инспектором Ю», который тоже был заклеймен как нарушитель и сослан в участок. В действительности причины дисциплинарных взысканий для офицеров полиции очень ограничены, и большинство из них часто похожи на мою ситуацию.

— Я, кстати, и раньше много о вас слышал, сэр. Что вы закончили полицейскую академию первым в выпуске, перешли в отдел по борьбе с преступлениями и быстро добились результатов.

Прежде чем я успел расспросить подробнее об «инспекторе Ю», Ким Чонхо сменил тему. Его голос звучал необычайно возбужденно.

— Честно говоря, учитывая количество насильников, которых вы посадили, ваше дело можно было бы рассматривать снисходительно. Разве применение сильных мер из-за опасений, что подозреваемый может скрыться, — это настолько серьезная проблема, чтобы создавать такой перевод? Инспекторы понятия не имеют, как страдают полевые офицеры, потому что они так озабочены общественным мнением.

Ким Чонхо с энтузиазмом осыпал меня лестью. Поскольку я молчал, он, видимо, принял это за согласие и, обрадовавшись, заговорил еще громче.

— Раз уж мы так встретились, пожалуйста, научите меня многому, пока вы здесь, даже если скоро уедете. Вообще-то, моя цель — тоже попасть в отдел по борьбе с преступлениями. Я хочу поскорее отработать на этой должности и сразу получить нашивки сержанта. Говорят, сейчас продвижение по службе идет по выслуге лет, но я, знаете ли, амбициозен.

А, вот в чем дело. Я кивнул в ответ на его слова, которые были честными до прозрачности.

— Ну, есть еще инспектор Ю, но он такой неряшливый и прямо-таки хулиганистый, что у него не было ни капли того, чему можно было бы поучиться. А вы, инспектор Лим, полностью по уставу! Идеально подходите для обучения, верно?

Ха-ха-ха-ха! Ким Чонхо громко рассмеялся, не скрывая своего возбужденного голоса. Он сказал, что всего год как стал офицером — это был возраст, когда человек полон энтузиазма. В другое время я, возможно, счел бы это милым, но сегодня это было непросто. Возможно, потому, что это звучало так, словно мне говорят смириться с реальностью перевода в этот участок.

Но почему он ведет себя так по-братски? Когда он меня вообще видел? Я подпер подбородок рукой и пропускал слова Ким Чонхо мимо ушей. Тут мой взгляд упал на магазинчик. Из-за того, что был день, внутри было мало покупателей.

— Ты не хочешь пить?

— А?

— У тебя, наверное, пересохло в горле от постоянных разговоров.

— А, это...

— Давай остановимся ненадолго.

Когда я указал на магазинчик, лицо Ким Чонхо выражало прямо-таки восхищение. Он тут же припарковал машину сбоку, и даже пока я выбирал в магазине то одно, то другое, Ким Чонхо не прекращал свой щебет.

— Так что, если позже представится возможность сформировать новые наряды, пожалуйста, составьте его со мной...

— Любишь банановое молоко?

— Что?

— Что лучше всего подходит к банановому молоку?

Я ткнул Ким Чонхо в бок, держа в руке банановое молоко. Туда, куда я указал подбородком, было выпуклое зеркало. К счастью, он не был полностью бестолковым, поскольку Ким Чонхо с трудом, но подавил свой голос.

— Насчет этого.. тогда, наверное, я..оно должно быть вон там..

— Давай быстренько расплатимся и пойдем. Если из-за этого поступит жалоба от населения, это повлияет на нашу оценку.

Я произнес это вслух и жестом дал Ким Чонхо указание. Тогда Ким Чонхо, собиравшийся кивнуть, замер и засуетился.

— Тогда я пойду, сначала заведу двигатель!

Я еще раз проверил мужчину в выпуклом зеркале. Похоже, везде одинаково — всегда найдется хотя бы один тупой и невежественный тип. Есть же придурки, которые пытаются испытать свою удачу, даже когда полиция находится совсем рядом.

Мужчина в зеркале был одет в пальто, которое казалось слишком большим для его телосложения. Судя по тому, как он действовал смело, не моргнув глазом при виде полиции, он явно не был преступником-новичком. Его наряд не был достаточно характерным, чтобы его можно было опознать и отследить с помощью камер видеонаблюдения в магазине, так что лучше было схватить его на месте преступления. Я взял еще один молочный продукт и направился к кассе.

Тем временем Ким Чонхо, скрипя, как сломанная машина, добрался до входа. Это была та паршивая игра, которую больше видеть не захочется, но, к счастью, мужчина, похоже, этого не заметил. Теперь, если Ким Чонхо перекроет вход, а я встану с другой стороны, все будет кончено.

Но была одна неожиданная загвоздка.

— Положи то, что в руке.

Вместо того чтобы заблокировать вход, как ему было сказано, Ким Чонхо, встав перед мужчиной, начал угрожать ему. Более того, вход оставался широко открытым. Говорят, большинство бойцов спецподразделений мечтают столкнуться с преступностью в повседневной жизни. Похоже, этот офицер-новичок не был исключением, поскольку на его лице было написано, что он одновременно и сильно напряжен, и взволнован, не зная, что делать. Другими словами, безрассудной отвагой переполнен был не он, а я.

— Ах, черт подери.

Я коротко выругался и тут же рванул ко входу. Но мужчина был быстрее. В одно мгновение он как попало сбросил товары с витрины и бросился наружу. В тот же момент Ким Чонхо, столкнувшийся с мужчиной, шлепнулся на задницу и только хлопал глазами. И даже в тот момент, когда я выбегал вслед за ними, он смотрел на меня с выражением, взывающим о несправедливости.

— Я сделал, как вы сказали!

Вот именно поэтому я не выношу бестолковых людей, но переполненных энтузиазмом. Они только усугубляют ситуацию, и своим особым бессилием изматывают всех окружающих. Болтать языком — это кто угодно может!

— Стоять!

Я тут же пробежал мимо Ким Чонхо и направился на улицу. Вор, словно прекрасно зная, что ему конец, если поймают — вероятно, обладая достаточным жизненным опытом и знаниями из интернета, — бежал на удивление быстро.

Я поспешно запросил подкрепление по рации и бросился в погоню. Вскоре позади оглушительно завыла сирена — это Ким Чонхо в патрульной машине. Тем временем я сосредоточился на преследовании вора. Однако вор, знающий местность, носился по улицам и с легкостью уклонялся от моей погони.

— Вот же сволочь!

Чем дольше длилась погоня, тем невыгоднее она была для меня. Я передумал и, сделав несколько шагов разбега, попытался броситься в захват. Вернее, я попытался. Если бы только эта рука не возникла внезапно и не толкнула меня в сторону!

— Угх!

Я отлетел и покатился по асфальту. Сначала возникла жгучая боль от содранной кожи на тыльной стороне ладони и ободранного о землю предплечья. Блять, что за дерьмовая ситуация. Не успев даже осознать ситуацию, я тут же попытался подняться. Но настоящий фарс начался потом.

Бам.

Вор, мельком взглянувший на мое жалкое положение, в следующий момент врезался в боковую дверь появившейся патрульной машины и рухнул.

— Ха! Поймал! Поймааал!

Вслед за этим Ким Чонхо, выскочивший из водительского сиденья, возликовал, и его крик прозвучал по всей округе.

— Ха.

В тот момент от нелепости у меня сквозь стиснутые зубы с шипением вырвался воздух. От абсурдности ситуации голова раскалывалась.

Ровно через 30 минут я прибыл в участок. Это произошло после того, как другие офицеры, прибывшие поздно в качестве подкрепления, сначала взяли на себя задержание вора вместо меня, пострадавшего. Сразу по прибытии в участок Ким Чонхо, поглядывая на мою реакцию, хихикал себе в руку. Мне хотелось схватить его за уголки губ и красиво разорвать их, но сначала следовало разобраться с парнем передо мной.

— Вот, кстати, думаю, офицеры из столичного управления тоже ничего особенного из себя не представляют.

— Я же говорил, что они все — одна показуха.

— С первого же дня устроил переполох.

Офицеры, прослышавшие новости, проходя мимо, вставляли по словцу. В подтексте слов сквозили насмешки. Они говорили так, словно явился великий поборник справедливости, раз сотрудник, которому и так не доверяли, с самого первого дня устроил грандиозный скандал.

Но даже пока я наносил мазь на ободранное предплечье и наклеивал пластыри где нужно, я не отводил глаз от стоящего передо мной человека. Однако чем больше я это делал, тем больше тому, казалось, это нравилось, и он лишь сиял глазами. Гребаный извращенец, у которого, наверное, встает, когда его ругают.

Я фыркнул, заматывая последний пластырь на палец. В ответ на мою язвительную реакцию парень рассмеялся еще зловещее. Неподалеку Ким Чонхо с брызгами слюны вел пространную речь.

— В общем, наш инспектор Лим крикнул "стоять там!" и ринулся вперед как ураган, и когда показалось, что никак не поймает, так прямо и бросился в воздух! Но тут как раз подъехавший инспектор Ю схватил инспектора Лима и так, бац, отшвырнул в сторону!

Неужели этот тип не может говорить покороче и по делу? К чему он там еще и изображает, как я катаюсь по земле? Я на мгновение задумался, как бы понадежнее заткнуть Ким Чонхо. Но прежде до моего слуха долетело одно слово.

— Инспектор Ю?

Я невольно пробормотал. Тогда парень передо мной указал на себя и усмехнулся.

— А, это я.

Я думал, он из того же участка, судя по тому, что он на короткой ноге с другими офицерами, но никак не мог предположить, что этот тип и есть тот самый «инспектор Ю». Мои брови тут же гневно сдвинулись.

— Интересно, когда бы вы догадались.

Чем больше искажалось мое лицо, тем сияющее становилось его выражение. Я уставился на него и снова спросил.

— Значит, вы намеренно меня толкнули, даже оценив обстановку?

— Может, мне просто так захотелось?

Неужели нельзя просто дать этому типу по морде хоть разок? Сжатый изо всех сил кулак задрожал.

http://bllate.org/book/13211/1177636