После объединения с дворцом Одинокого пика Ван Чжуюнь с облегчением заметил, что ряды Альянса боевых искусств действительно стали спокойнее. Те задиры, что прежде ходили с задранными носами, словно бочки с порохом, теперь напоминали отсыревшие петарды — даже в костре не смогли бы вспыхнуть.
Чжао Минчуань заметил:
— Слишком уж тихо.
Чжу Яньинь, сидя у костра и вороша прутиком золу, удивился:
— Разве спокойствие — это плохо? Почему ты недоволен?
— Обычное затишье означает лишь прекращение внутренних распрей. Но сейчас они даже говорить боятся, — пояснил Чжао Минчуань и, понизив голос, добавил: — Кажется, господин Ли смотрит в твою сторону.
— А? — Чжу Яньинь обернулся.
Ли Суй отвёл взгляд и поднялся с каменного утёса. Его движения были холодны и безжизненны, словно зимний ветер.
Чжу Яньинь: «...»
В этот момент подошёл Чжу Чжан с двумя коробками еды:
— В походных условиях не разгуляешься, молодой господин и господин Чжао, извините за скромный ужин.
Чжао Минчуань, глядя на тонко нарезанную дикую свинину с дымящимся жирком, восхищённо пробормотал:
— Да это же достойно банкета Восьми бессмертных*! Вы слишком скромничаете, дядюшка Чжан.*
П.п.: * Банкет Восьми бессмертных (八仙宴) — это традиционный китайский банкет, который связан с легендой о Восьми бессмертных (八仙) — группе даосских святых, каждый из которых обладает уникальными способностями и символизирует разные аспекты жизни. Восемь бессмертных часто изображаются как символы удачи, долголетия и процветания.
Банкет Восьми бессмертных обычно включает в себя восемь блюд, каждое из которых символизирует одного из Бессмертных. Эти блюда могут быть как простыми, так и изысканными, но они всегда готовятся с особым вниманием к деталям и символике. Такой банкет часто устраивается по особым случаям, таким, как праздники, свадьбы или важные семейные события, чтобы принести удачу и благополучие.
— Ужинай спокойно, брат Минчуань, — улыбнулся Чжу Яньинь и взял вторую коробку. — Я иду к доктору Цзяну.
Чжу Чжан попытался его остановить:
— Доктор уже поел, молодой господин, лучше...
Но юноша уже исчез в темноте, оставив верного управляющего вздыхать. В последнее время господин всё больше скитался по окрестностям. Эх, эти нравы цзянху!
Ли Суй одиноко шёл меж костров. Чёрные полы его одеяния вздымали искры, что с треском разлетались в ночи.
Даже этот треск слышался отчётливо — вокруг стояла гробовая тишина. Все словно вросли в землю, боясь поднять взгляд и встретиться глазами с демоническим владыкой, от одного взгляда которого можно было потерять полжизни.
— Господин Ли Суй! — Чжу Яньинь бежал в его сторону.
Ли Суй остановился.
Чжу Яньинь подбежал, тяжело дыша, держа в руке коробку с едой:
— Вы уже поужинали?
— Да.
Вот так и убивают разговор*.
П.п.: * Эта фраза используется в китайском интернет-сленге и описывает ситуацию, когда разговор заходит в тупик или становится неловким из-за неуместного, странного или неинтересного комментария. Дословно фраза означает: «Так и убивают разговор», где «天» (небо) здесь символизирует что-то большое или важное, а «聊死» означает «убить разговор».
Но второй молодой господин Чжу провёл с божественным доктором несколько дней и, похоже, перенял у него искусство воскрешать мёртвых. Игнорируя ответ, он протянул коробку. Его рукав сполз, обнажив бледное запястье с окровавленной повязкой.
Ли Суй нахмурился:
— Ранен?
Чжу Яньинь, стараясь сохранить достоинство, ответил:
— Сам порезался.
Более того, это было не из-за того, что он резал груши, а потому, что хотел показать Чжао Минчуаню насколько острый кинжал Рассекающий снег. В результате демонстрация прошла не слишком успешно — кровь брызнула от одного прикосновения.
Ли Суй ледяным тоном приказал:
— Дай клинок.
Чжу Яньинь покорно извлёк из рукава Рассекающий снег.
Приняв кинжал, Ли Суй одним плавным движением воткнул кожаные ножны за пояс. Жест был настолько естественным и уверенным, будто оружие всегда принадлежало ему.
Второй молодой господин Чжу замер в недоумении. Кажется, это моя вещь, нет?
— Ещё что-то? — спросил Ли Суй.
— Нет-нет, — поспешно ответил Чжу Яньинь.
Изначально он хотел просто передать жареное мясо с рисом, но по нелепой случайности отдал ещё и кинжал. Перед сном второй молодой господин Чжу, мучаясь от боли, глубоко задумался и, проанализировав ситуацию, пришёл к выводу, что во всём виноват Чжао Минчуань. Иначе как бы он сам мог получить травму?
Молодой господин Чжу тут же выплюнул кровь.
Повозка, принадлежащая семейству Чжу, была роскошной, и ночёвка в дикой местности не доставляла неудобств. Однако условия у сект цзянху были не такими хорошими, и на следующий день, когда они снова отправились в путь, многие зевали и выглядели уставшими.
Чжу Яньинь и Чжао Минчуань проехали верхом через отряд, собираясь вырваться вперёд, где было просторнее, но, увидев, как двое идущих по дороге людей чуть не упали, остановились и спросили:
— Всё в порядке?
— Пустяки, — ответили те, потягиваясь. Они были знакомы с учениками секты Врат меча. — Просто нет сил.
Чжао Минчуань пошутил:
— Ещё несколько дней назад вы сражались с сектой Вэйхэ*, а теперь даже сил нет?
П.п.: *Вэйхэ (渭河) — река Вэй (правый приток реки Хуанхэ).
Двое учеников: «...»
Эти двое взглянули на Чжу Яньиня и почтительно ответили:
— Возможно, это потому, что в последнее время мы проводим много времени с дворцом Одинокого пика и тоже попали под их влияние. Каждый раз, когда мы думаем о дворце мастера Ли, наши сердца переполняются волнением, и мы часто не можем уснуть, только и думая об усердных тренировках.
Второй молодой господин Чжу подумал: «Ну, не нужно было так лицемерить».
В конце отряда Цзян Шэнлинь тоже скакал верхом, догоняя остальных.
Ли Суй спросил:
— Разобрались?
— Да, — ответил Цзян Шэнлинь. — Всё это время кто-то добавлял в их еду траву ганьхуньцао*. Это растение обычно используется для улучшения ясности ума и зрения, оно не ядовито, но для лечения достаточно всего полцяня. Если же употребить его в избытке, это вызывает беспокойство, раздражительность и вспышки гнева, вплоть до полной потери рассудка. А внезапная усталость и рассеянность последних дней связаны с тем, что приём травы прекратили, и организм не смог сразу адаптироваться. Вероятно, возвращение дворца Одинокого пика вызвало у закулисного манипулятора некоторую осторожность.
П.п.: Трава ганьхуньцао (赶魂草, буквально «трава, гонящая душу») — это вымышленное растение, которое упоминается в китайских литературных произведениях, особенно в жанре уся.
Ли Суй по-прежнему смотрел на караван неподалёку:
— Есть ли шанс их спасти?
— Не нужно спасать. Через некоторое время, когда остатки лекарства выйдут из организма, они сами выздоровеют, — ответил Цзян Шэнлинь. — Но даже хитрый и опытный глава Альянса Ван Чжуюнь ничего не заметил. Как ты сразу догадался, что кто-то подсыпал яд?
Ли Суй сказал:
— Хотя Альянс Улинь и бесполезен, они не настолько беспомощны, чтобы из-за одного котелка и костра хвататься за мечи и лезть в драку.
Цзян Шэнлинь посмотрел в направлении, куда указывал Ли Суй:
— Это, должно быть, деревня Шанжу, верно? Их отряд небольшой.
Ду Яфэн заявил, что заболел странной болезнью, которая передалась и трём его сыновьям. Все они лежат, не в силах подняться, поэтому на этот раз они отправили только одного старейшину по имени Ду Цянь*. Как и следует из его имени, он действительно занимается семейными финансами и совершенно не разбирается в делах мира боевых искусств. Во время обсуждений он только кивает: «Это хорошо, то хорошо», — не предлагая ни одного полезного совета. Однако, поскольку он платит без задержек, остальные секты терпят его.
П.п.:* Цянь (Qián) — буквально означает «деньги» или «монеты». В китайском языке иероглиф 钱 часто ассоциируется с финансами, богатством и всем, что связано с денежными средствами.
Ли Суй направил коня вперёд.
Старейшина Ду из деревни Шанжу зевнул в своей повозке. Услышав свист ветра возле уха, он лишь приподнял веко и мельком взглянул.
— Вперёд!
Брыкающийся вороной конь Ли Суя мчался как молния, поднимая клубы пыли, которые заставили белоснежного коня из Цзяннани и его белокожего молодого господина несколько раз чихнуть.
http://bllate.org/book/13193/1176362
