Щека Пань Цзиньхуа быстро покраснела, из уголка рта засочилась кровь, а в голосе, когда он открыл рот, прозвучала ненависть:
— Если бы ты не сравнивал его со мной, как бы меня подкупил Храм Огня?!
— Засранец, ты ещё смеешь оправдываться! — Пань Шихоу был в ярости, он выглядел до крайности разгневанным. Его голова кружилась от злости, а гнев толкал действовать. Не найдя подходящего предмета в комнате, он выскочил на улицу, схватил метлу и вернулся, чтобы начать избивать своего сына. При этом он проклинал своего непослушного сына, и слуги, находившиеся во дворе, не зная подробностей о случившемся, испугались и попрятались.
Ли Суй встал и вышел.
— Племянник!.. — Пань Шихоу выронил метлу и поспешно побежал за ним, моля о пощаде: — Я обязательно хорошенько проучу Цзиньхуа, а потом подробно расспрошу о причине и следствии всего этого, но также прошу племянника проявить великодушие и оставить его в живых.
Ли Суй ясно понимал в своём сердце, что вся эта ругань и избиение были сделаны для того, чтобы продемонстрировать ему. Однако он не хотел продолжать мусолить эту тему.
Что касается Пань Цзиньхуа, то независимо от того, была ли у него давняя связь с сектой Демонического культа или, как он утверждал, он всего лишь импульсивно заключил сделку один раз, его личность уже была раскрыта. Человек, ставший изгоем, не представляет особой ценности ни для него, ни для Чи Тяня.
***
Солнце постепенно садилось.
Чжу Яньинь сидел за столом с холодным чаем в руке.
В отличие от ожиданий Цзян Шэнлиня, он хоть и был напуган, но не настолько, чтобы у него ослабли ноги и ему понадобился слуга, чтобы отнести его в спальню. Напротив, второй молодой господин Чжу шёл обратно сам, хотя его шаги всё ещё оставались неуверенными, но лицо уже вернулось к нормальному цвету, и на вопросы Чжу Чжана и Чжу Сяосуя он смог спокойно ответить:
— Ну, я пошёл за город, чтобы расслабиться и насладиться видами.
Цзян Шэнлинь не понял, откуда взялось это внезапное спокойствие, и попытался спросить, не боится ли второй молодой господин?
Чжу Яньинь булькнул что-то невнятное в ответ, но, выпив подряд три чашки травяного чая, наконец смог немного оправиться от потрясения и сказать:
— Я боюсь, но если дядя Чжан узнает об этом, он будет долго говорить об этом, а потом он наймёт десятки охранников, чтобы следить за мной, так что я могу с таким же успехом скрыть это от всего мира.
Цзян Шэнлинь поднял большой палец вверх: смелый и находчивый, смелый и находчивый!
Хотя на этот раз Чжу Яньинь не видел пролитой крови, но фраза мастера дворца Ли про то, что он разбил головы этих людей рукоятью своего меча, всё равно очень пугала. К тому же небо за окном затянуло мрачными тучами, и казалось, что вот-вот пойдёт дождь или появится призрак…
Чтобы хорошо спать по ночам и больше не видеть во сне несущего смерть мастера дворца Ли, он по собственной инициативе попросил у Цзян Шэнлиня коробку со снотворным, а также несколько капель успокаивающего цветочного масла, капнул на подушку и спросил:
— Нужно ли мне есть больше пшённой каши, пить чая из жимолости, молочного бульона и супа из стручковой фасоли, чтобы успокоить разум, нервы и дух?
Доктор Цзян был очень доволен. Как и ожидалось, Чжу Яньинь был сыном семьи Чжу из Цзяннани, он был очень умным и сообразительным, был умён и находчив, что значительно облегчило ему работу.
По сравнению с ним, другой пациент был просто невежественным глупцом.
Цзян Шэнлинь велел мальчику принести аптечку, в которой он нашёл цветочное масло. Чжу Яньинь увидел, что внутри лежит несколько синих фарфоровых флаконов, и небрежно спросил:
— Что это?
Цзян Шэнлинь без раздумий ответил:
— Кое-что ядовитое.
Рука Чжу Яньиня замерла в воздухе и медленно отдёрнулась назад:
— Зачем класть вместе яд и цветочное масло? Как вы не боитесь ошибиться, ведь флаконы выглядят почти одинаково?..
Цзян Шэнлинь рассмеялся:
— На самом деле это не яд, это мёд акации, если кому-то покажется, что лекарство слишком горькое, я дам ему немного.
— Вот как… — облегчённо вздохнул Чжу Яньинь и, немного подумав, достал из маленького шкафа небольшую деревянную коробочку. — Вот сахар из сосновых семян, если не возражаете, возьмите его с собой.
Цзян Шэнлинь сначала хотел отказаться, но потом подумал, что сахар из Цзяннани, тем более подаренный семьёй Чжу… Есть все шансы, что он сварен с каким-нибудь драгоценным мёдом, который можно получить только в течение восьмидесяти лет, так что вполне можно взять с собой немного — в конце концов, все хотят увидеть мир.
Так наполнились две большие бутылки.
Успокаивающее действие цветочного масла очень хорошее, этой ночью Чжу Яньинь спал беспробудным сном, несмотря на бушующий над городом проливной дождь с громом, сильным ветром и молниями.
Когда Цзян Шэнлинь вернулся в трактир, Ли Суй всё ещё не переоделся, его мокрые чёрные волосы были завязаны в хвост, прилипая к плечам и шее, а сам он сидел за столом и полировал свой меч.
Поддавшись первой реакции, Цзян Шэнлиня всплеснул руками и воскликнул:
— Ты опять отравился?!
Ли Суй качнул головой, не отрываясь от своего занятия:
— Нет.
— Это хорошо, — вздохнул с облегчением Цзян Шэнлинь и тут же спросил: — Что насчет Зала Небесного паука?
— Это Пань Цзиньхуа, — сказал Ли Суй. — Я ходил в Зал Небесного паука десять раз, и восемь раз я видел, как старик ругал своего сына. Полагаю, он постоянно создаёт проблемы, что сделало его восприимчивым к влиянию Храма Огня.
— Тогда... Мы просто оставим всё как есть?
Согласно законам цзянху, если ты имеешь дело с демоническим культом, тебе придётся умереть или принять суровое наказание.
Ли Суй опустил меч Сянцзюнь и посмотрел на доктора:
— У Пань Шихоу только один сын. Даже если он бесполезен и будет лишь красиво одеваться и хорошо выглядеть дома — это лучше, чем ничего.
Цзян Шэнлинь вздохнул и мысленно неодобрительно проворчал: «Очевидно, что ты намерен оставить его в живых, но ты говоришь всё это таким ядовитым и неприятным способом, а!.. Как типично для тебя».
Следующая порция лекарства уже была готова, Ли Суй закрыл глаза и принял её, но тут же его брови сомкнулись:
— Почему оно становится всё более кислым и горьким, где твоё мастерство?
Доктор Цзян обиделся:
— А что, я должен приготовить для тебя лекарство, при этом сделать его более приятным на вкус и ароматным?
Ли Суй: «...»
Цзян Шэнлинь достал из коробки маленькую бутылочку и протянул ему:
— На. Попробуй.
Сахарные зёрна из сосновых семян хрустящие и мелкие, не слишком сладкие, но приятные на вкус, с ароматом кедрового ореха. У Ли Суя не хватило терпения держать их во рту, он разгрыз их так, что они заскрипели, и за короткое время половина бутылки опустела.
Цзян Шэнлинь усмехнулся и спросил:
— Вкусно, да?
Ли Суй лениво откинулся на спинку стула и медленно кивнул:
— Неплохо.
Цзян Шэнлинь с улыбкой объяснил:
— Это сахар, который дал второй молодой господин Чжу, помимо соснового меда, там могут быть ещё и лепестки цветков восьмисотлетнего снежного лотоса, корень старого, восьмитысячелетнего женьшеня. Съешь несколько бутылок, тогда, возможно, ты сможешь вывести яд и одновременно вылечить травму.
Ли Суй приподнял брови:
— Это то, как вы, врачи, сейчас ставите диагноз?
Цзян Шэнлинь ухмыльнулся и с удовольствием объяснил:
— Раньше нет, но теперь семья Чжу даже мажет бальзамом колёса своих повозок. Нет ничего, что они не могли бы сделать. Ты не можешь представить себе радость жизни старых семей из Цзяннани.
Ли Суй бросил пустую бутылку обратно:
— Если ты займёшься изготовлением и продажей поддельных лекарств, ты сможешь позволить себе тот же старый горный женьшень менее чем за три года.
Цзян Шэнлинь: «…»
«В этом есть смысл… Тогда, может, ты посмотришь мне в лицо и поторопишься, чтобы не откладывать мою вторую весну, когда я буду продавать поддельные пилюли и эликсиры, чтобы разбогатеть?»
http://bllate.org/book/13193/1176344
