Е-гуну нравятся изображения драконов, а не сами драконы!*
П.п.: идиома 葉公好龍 yè gōng hào long используется, чтобы высмеять лицемерных людей (в конце главы будет расписано подробнее).
Точно так же и второй молодой господин Чжу стремится к цзянху, но не к такому жестокому, как в реальности, а к прекрасному искусству, описанному литераторами. Демон в книге такой же, как и демон в реальной жизни... Может быть, это и не дьявол, в любом случае неважно, что это за голова.
Стоило только вспомнить кровавый туман и летящую по воздуху голову — и Чжу Яньинь ощутил, как желудок начинает сжиматься, а в горле встаёт ком. Ему больше не нужно поднимать голову, он был полон решимости не смотреть вниз с пика.
Но даже если он не хочет видеть этого, некоторые люди хотят обратного.
Водопад в ущелье грохотал как гром, ветер нёс влажный водяной пар, отчего становилось всё холоднее и холоднее.
Чжу Яньинь скрючился в траве, застыл и подумал: «Мне холодно…»
Но гораздо более леденящие вещи ещё только предстояли.
Вдруг капля крови упала вниз — и на белом камне распустился кроваво-красный цветок.
Затем последовала вторая капля, и третья.
Меч Сянцзюнь, который когда-то очаровал молодого господина Чжу и который он даже хотел приобрести для своей спальни, был похож на монстра, испившего достаточно крови, отвратительного и жестокого, постоянно оставляющего за собой ярко-красные цветы…
Взгляд Чжу Яньиня медленно поднялся и переместился на меч.
Ли Суй безмолвно смотрел на него.
По правде говоря, выражение лица мастера дворца Ли в этот момент было не свирепым, а скорее озадаченным, недоумевающим: почему даже в бесплодных горах за городом он видит этого белоснежного дурака? почему ему кажется, что этот тип преследует его повсюду?
Хотя слуги плотно охраняли Чжу Яньиня, все они очень хорошо знали, что могут не выдержать даже трёх движений со стороны мастера дворца Ли, что заставило их почувствовать холод в своих сердцах. Дядюшка Чжу собрался с духом, шагнул вперёд и почтительно поклонился.
— Мой господин здесь, чтобы насладиться пейзажем и развлечься. Господин не ожидал столкнуться с этой враждой цзянху. Пожалуйста, мастер дворца Ли, пощадите нас. Мы будем молчать о том, что произошло сегодня вечером, будем держать рот на замке.
Чжу Яньиня начало рвать снова — только что подул ветер, принеся с собой густой солёный запах крови и металла. Это действительно страшно и отвратительно, изнеженный и избалованный молодой господин из Цзяннани не мог выдержать такого рода стимуляции.
Ли Суй: «...»
Управляющий Чжу Чжан осторожно спросил:
— Тогда мы сначала спустимся с горы?
Ли Суй посмотрел на него и холодно спросил:
— Это тоже ваши люди?
Управляющий Чжу был шокирован: а что, на этой горе есть другие люди?
Ли Суй не стал больше ничего говорить и взлетел на вершину.
Чжу Чжан вздохнул от облегчения и быстро подозвал слуг, которые поспешно помогли Чжу Яньиню спуститься с горы и запихнули его в повозку. Не останавливаясь ни на минуту, они в исступлении бросились обратно в город.
Когда они были на полпути обратно, позади раздался ещё один оглушительный грохот, словно взорвалась сама гора. Звук был ещё более пугающим и леденящим кровь, чем грохот в ущелье Рёв тигра. Если бы второй молодой господин Чжу захотел выглянуть из повозки и оглянуться назад, то смог бы увидеть летящие под лунным светом в разные стороны камни и щебень, ни один учёный и литератор не смог бы описать эту удивительную сцену. Однако, к сожалению, после пугающего опыта, когда Чжу Яньинь увидел летящие по воздуху срубленные головы, а также кровь, стекающую по лезвию меча Сянцзюнь и падающую на камни вниз, он отчаянно нуждался лишь в глотке супа богини Мэнпо*. Не говоря уже о громовом рёве, даже если бы девять небесных фей играли чарующую музыку бессмертных, его бы это не привлекло.
П.п.: перед тем, как вступить на мост Найхэ, который ведёт в следующую жизнь, богиня Мэнпо даёт душе глоток супа. Этот суп дарит забвение, чтобы в следующей жизни душа смогла переродиться без памяти тягот жизни предыдущей.
Пань Шихоу был слегка ранен в схватке, ученик помог ему сесть на камень и, оторвав полоску от чистого края одежды, перевязал его. Услышав грохот, доносящийся с вершины горы, Пань Шихоу благоговейно произнёс:
— Мастер дворца Ли обладает такой мощной внутренней силой. Я так и знал, я знал! — Пань Шихоу смотрел на пыль в небе, и его помутневшие от боли глаза сияли. — Даже десятки или сотни сект боевых искусств вместе взятые не могут превзойти его и наполовину.
Его тон был взволнованным, и, вспомнив события более чем десятилетней давности, он даже забыл о своих травмах.
***
Как только Чжу Яньинь вернулся в банк, у него начался жар, его тело было похоже на кусок угля в огне, он так запаниковал, что управляющий Чжу не мог больше заботиться об этикете и посреди ночи отправился в трактир, чтобы попросить приёма у божественного доктора.
Цзян Шэнлинь поспешно накинул верхний халат, велел ученику собрать коробку для консультации и спросил:
— Почему жар такой сильный, что случилось?
Чжу Чжан ещё в горах пообещал Ли Сую держать язык за зубами о том, что видел и слышал, но откладывать консультацию не решился, поэтому смог лишь кратко рассказать о произошедшем:
— Мой господин ночью был в ущелье Рёв тигра, где постоянно холодный ветер, а потом наткнулся на призрака, убивающего людей, он был так сильно потрясён, что заболел, как только вернулся домой.
Цзян Шэнлинь был ошеломлён: повторите ещё раз, что за убийство он видел?
Лицо Чжу Чжана стало искренним:
— Мой господин очень робкий, я не знаю, что это за тень в виде призрака, но, пожалуйста, божественный доктор, спасите ему жизнь!
Почему он отправился в ущелье ночью, если он такой робкий?
У Цзян Шэнлиня разболелась голова:
— Пойдёмте, сначала нужно провести осмотр.
Тем временем Ли Суй проводил Пань Шихоу обратно в Зал Небесного паука. Пань Цзиньхуа, сын Пань Шихоу, услышав новости, поспешил прийти со своими людьми:
— Отец, старший брат, что случилось?
Ли Суй не обратил внимания на это его обращение «старший брат», он даже не взглянул на него, а только спросил:
— Гора Поющего Феникса, какая это академия?
Пань Шихоу ответил:
— Академия плакучей ивы.
Пань Цзиньхуа держался в стороне, ему было немного не по себе, но он не осмелился много говорить. И только после ухода Ли Суя он тихо пожаловался:
— Отец, ты слишком избаловал его, кто, в конце концов, старший!
— Да что ты знаешь! — огрызнулся Пань Шихоу, ненавидя железо за то, что то не стало сталью*, а затем сказал: — Ты всю жизнь носишь звёзды вместо плаща и луну вместо шляпы**, но не можешь догнать его, достичь хотя бы десятой доли его уровня развития боевых искусств, так как же у тебя хватает ума сплетничать, а! Если бы у тебя действительно была возможность одним махом уничтожить горную деревню Шанжу и сделать себе имя в мире боевых искусств, неужели я просто так отдал бы эту возможность кому-то другому?
Пань Цзиньхуа от этих слов сначала покраснел, потом побледнел, а затем и вовсе позеленел, но в душе он всё больше возмущался и чувствовал огромнейшую обиду.
П.п.: *恨铁不成钢 hèn tiě bù chéng gāng буквально: досадовать, что железо не становится сталью, быть в ком-то разочарованным, сокрушаться, что человек не оправдывает ожиданий;
** звёзды вместо плаща и луна вместо шляпы (披星戴月pī xīng dài yuè), образное выражение, означающее работать (ехать) при луне и звёздах; от зари до зари.
Примечание: Е-гун любит драконов — 葉公好龍 (yè gōng hào long — е гун хао лун).
В период Весны и Осени (770-476 до н.э.) в царстве Чу жил человек по имени Чу Чжулян, который называл себя Е-гун. Е-гун был известен своей любовью к драконам. Он так любил драконов, что драконы были в его доме почти везде: они были нарисованы или вырезаны на стенах, дверях, окнах, балках и колоннах. Его одежда также была расшита изображениями драконов. Он часто говорил людям, что драконы ему нравятся больше всего на свете. Когда небесный дракон услышал об этом, он был глубоко тронут. Он решил посетить Е-гуна, чтобы поблагодарить его. Однако когда дракон появился перед ним, то при виде его Е-гун так сильно испугался, что стал звать на помощь. Дракон подумал, что Е-гун ведёт себя довольно странно, и спросил его: «Я слышал, что вы любите драконов больше всего на свете. Как вы можете так сильно бояться, увидев меня?» Дрожа от страха, Е-гун ответил: «Я люблю только изображения драконов, а видеть вас вживую — это не то же самое!». И Е-гун выбежал из дома так быстро, как только мог. С тех пор люди узнали, что Е-гун любил только картины или резные фигурки драконов, а не их настоящих. Как вы теперь понимаете, эта идиома означает «любить лишь на словах», «любить то, чего никогда не видел». В наше время используется, чтобы высмеять лицемеров или людей, которые стремятся произвести впечатление.
http://bllate.org/book/13193/1176331
