В глазах Кан Джинука мелькнула насмешка, молчаливое признание чужой слабости. Он, вероятно, понимал, что Сону не решается на смелые поступки и связан по рукам и ногам. Этот парень не сможет противостоять ему даже вопреки поданному заявлению об увольнении.
На мгновение лицо Сону потемнело. Он вспомнил унизительную встречу с Кан Джинуком на улице, когда тот самым жестоким образом разорвал его заявление и повёл себя с ним, как самый настоящий сумасшедший тиран. И как же ему вырваться из этого замкнутого круга?
В этот момент Сону вспомнил о заявлении, которое он отдал секретарю Чо.
«Но... Кан Джинук ведь ещё не получил заявление о моём уходе?»
Это обстоятельство ещё больше разозлило его. Возможно, секретарь Чо просто забыла об этом!
— Так или иначе, моё «нет», это точка. Зарплаты не нужно. Просто отпустите меня и всё.
Деньги не были для него проблемой. Разве роль секретаря Чхве не может выполнить любой желающий? Сону смело скрестил руки, в его глазах появился боевой блеск.
Если Джинук не знает о втором заявлении об увольнении, то преимущество было на его стороне. Официальное заявление об увольнении запустило бы весь процесс и через месяц он бы уже не являлся работником компании. Но Сону не собирался ждать так долго. Он должен разобраться с настырным бывшим боссом прямо здесь и сейчас, а потом со спокойной душой отправиться на отдых!
Джинук недовольно хмыкнул.
— Хм... Значит, так тому и быть?
Взгляд Сону словно бросал ему вызов, безмолвно вопрошая: «И что ты мне сделаешь?»
— Отлично. Просто потерпи месяц, — заявил Джинук.
— А? Что терпеть? — недоверчиво переспросил молодой человек.
«Что за дурацкое предложение?!»
— Просто оставайся рядом со мной в течение месяца. А потом можешь делать всё, что захочешь, — спокойно пояснил Джинук.
— С какой стати я должен соглашаться на это?
Сону был полон разочарования. Сколько раз он уже повторял одно и то же ему сегодня? Он глубоко вздохнул, встретившись взглядом с Кан Джинуком. От одной мысли о том, что он будет привязан к нему на целый месяц, по его позвоночнику пробежали мурашки. Он уже привнёс в его жизнь много стресса и страха, поэтому ещё целый месяц вместе — это настоящий ад.
— Я отказываюсь. Разве вы не понимаете? Я нездоров. Эта язва не шутка… — Сону подчеркнул состояние своего здоровья, пытаясь сослаться на вескую причину отказа. Но не успел он закончить фразу, как его перебили.
— Я не отношусь к твоему здоровью легкомысленно. Я позабочусь обо всём, чтобы тебе было удобно работать.
— Вы меня слушаете или нет? — Сону не смог удержаться и выплеснул своё раздражение.
— Что?
— Вы! Вы как кирпичная стена! Железная стена! Я постоянно говорю «нет», а вам будто всё равно! Серьёзно, что с вами не так?! Даже если вы богач... Ой! — Сону вовремя поймал себя на мысли, что собирается сделать слишком резкое, даже по его меркам, заявление, и поспешно прикрыл рот. В присутствии Кан Джинука говорить так откровенно было неприлично.
— Что ты только что сказал? — Джинук наблюдал за тем, как Сону, прикрыв рот рукой, в отчаянии закатывает глаза. — Стена? Ты хочешь сказать, что я такой же бесчувственный?
Сону посмотрел на мужчину, который, казалось, ничего не замечал, и на его лице промелькнуло недоверие. Но потом, учитывая обычную рассеянность Джинука в отношении чужих эмоций, Сону сам себе кивнул. Зачем такому успешному и богатому мужчине заботиться о таких мелочах, как чьи-то эмоции? Наследник Taesung Group в четвёртом поколении и доминантный альфа, он, должно быть, вырос с золотой ложкой во рту, привыкнув к тому, что все его прихоти удовлетворяются, и поэтому, естественно, не обращает внимания на чувства других.
Убрав руку ото рта, Сону серьёзно произнёс:
— Да. Поэтому старайтесь слушать, что говорят другие люди. Просто услышьте их!
— О чём ты вообще говоришь? Разве не ты хочешь просто уволиться и исчезнуть? — слова Джинука прозвучали слишком точно. Сону поневоле согласился, но удержался от кивка в знак согласия.
«Именно так. Это именно то, чего я желаю больше всего», — подтвердил он про себя.
Оставаться с Кан Джинуком было бы безумием. Его жизнь была ценна, как и жизнь растущего в нём ребёнка.
— Нет нужды и дальше об этом говорить. Вы всё равно не измените своего мнения, — твёрдо заявил Сону, хотя его сердце сжималось от тяжести невысказанных мыслей. Джинуку это ничего не стоит, а для него это был вопрос выживания.
Не имея возможности высказать эти мысли, Сону чувствовал, как в груди становится тесно, а кулаки сжимаются и разжимаются от досады.
— Один месяц. Лишь один. После этого ты сможешь делать всё, что захочешь, — Джинук внезапно смягчил тон, словно уговаривая его.
Резкая перемена в поведении самого устрашающего главного героя романа застала Сону врасплох, и он захлопнул готовый ответить рот.
— Я согласовал твои задачи с секретарём Кваком. У тебя будет обычный рабочий день, и ты сможешь уходить вовремя. Как тебе?
Кан Джинук, не сводя глаз со скептически поднятой брови парня, потянулся к телефону, лежавшему на столе.
— Зайди в кабинет, — резко скомандовал он тому, кто ответил на звонок.
Вскоре в кабинете появился секретарь Квак.
— Секретарь Квак.
— Да, исполнительный директор.
— Напомни мне, что я поручил Чхве Сону сегодня утром.
«Что происходит?» — вошедший мужчина замешкался, бросив взгляд на своего начальника и Чхве Сону. Кан Джинук выглядел чем-то недовольным. А Сону, казалось, был в полном недоумении от происходящего. Что-то определенно не так…
— С сегодняшнего дня я попросил тебя взять Чхве Сону под своё крыло и ознакомить его с задачами.
«Какими задачами?»
Секретарь Квак обменялся вопросительным взглядом с исполнительным директором Каном, но быстро понял, о чём идёт речь, и вспомнил их утренний разговор. Его начальник не любил, когда у него спрашивали о его решениях, особенно тех, которые он уже принял.
— Следить за тем, чтобы он не был перегружен. Убедиться, что он регулярно питается здоровой пищей. О, и проверять, соблюдает ли он график приёма лекарств.
Услышав это, секретарь Квак изменил выражение своего лица. Как ни посмотри, это больше походило не на рабочие задания, а на инструкции по уходу.
Секретарь Квак с осторожностью оценил настроение Кан Джинука. Мужчина никогда не разбрасывался словами, а выражение его лица было крайне серьёзным, что говорило о важности всего сказанного им ранее. Его поведение иногда озадачивало секретаря Квака: известный как доминантный альфа, Кан Джинук часто выходил за рамки общепринятого понимания, гранича с эксцентричностью.
— Никаких сверхурочных. Никакой работы в выходные. И минимум переживаний! — Джинук повторил эти несвойственные обычному работнику пункты. Секретарь Квак незамедлительно принял их к сведению, несмотря на своё внутреннее любопытство, которое было приковано к истинной причине особого отношения его хладнокровного начальника к Чхве Сону. Было крайне важно понять причину, поскольку обстоятельства выглядели далеко не обычными.
— Секретарь Квак.
Зов директора заставил секретаря выйти из своих раздумий.
— Ах, да! Никаких сверхурочных, никакой работы в выходные, избегать стресса. И ещё… — он начал перечислять замечания по приготовлению еды и контролю за приёмом лекарств, продиктованные начальником.
— Этого будет достаточно, — вмешался Кан Джинук, прежде чем секретарь Квак успел закончить.
— Есть что-нибудь ещё?
Джинук перевёл взгляд на Сону, молча призывая его к быстрому ответу.
— Нет, — резко ответил тот, вновь отклонив предложение Джинука.
— Почему? В чём проблема? — в голосе Джинука слышалось разочарование, словно он не мог понять, почему парень не хочет принимать от него помощь.
Сону терзали разные сомнения. Самая важная причина — это, конечно, их общий ребёнок внутри него. Однако он не мог раскрыть эту истину. Второй причиной было...
— Вы мне просто не нравитесь.
http://bllate.org/book/13192/1176194
