Звуки клавесина резонировали в воздухе. Доминик потягивал виски, просматривая страницы книги, лежащей у него на бедрах.
«К изгнанью? Нет, о нет, будь милосерден!
Скажи, что к смерти. Страшный лик изгнанья
Грозней, чем смерть. Не говори: «изгнанье»!»
«Но ты же изгнан только из Вероны:
Смирись. Ведь мир велик, разнообразен».
«Но мира нет за стенами Вероны:
Чистилище там, пытка, самый ад!
Изгнав отсюда, этим изгоняет...»
Подросток, всё ещё не достигший совершеннолетия, кричал. Ему было невыносимо расставаться со своей любовью, со всем, что у него было; он умолял, чтобы его скорее убили.
«Нет, казнь — не милость! Небеса мои —
Там, где Джульетта. Каждый пес, иль кошка,
Иль мышь презренная, любая тварь
Здесь может жить в раю — Джульетту видеть;
Один Ромео — нет! Любая муха
Достойнее, счастливей, чем Ромео:
Она касаться может без помехи
Руки Джульетты — чуда белизны,
Иль красть блаженство рая с милых уст...»
П.п.: Перевод Т. Щепкиной-Куперник
— Я не могу это читать.
Доминик, скривившийся при виде плачущего мальчика на рисунке, не выдержал и закрыл книгу. Продолжающаяся субфебрильная температура вызывала у него недомогание, а чтение бессмысленного детского лепета стало причиной головной боли.
Эшли всё ещё был в спальне. Прошло много времени с тех пор, как он заснул; ему уже давно пора было просыпаться. Скоро он уйдёт.
Доминик курил сигару, погруженный в мысли. Это была простая история, без лишних сложностей.
Ничего, кроме ужасной скуки.
Когда он вздохнул и закрыл глаза, к музыке примешался странный звук. Доминик медленно, с опозданием повернул голову. Эшли, стоя в приоткрытой двери, смотрел на него.
Их взгляды встретились, и он неловко, смущенно улыбнулся.
— Я побеспокоил вас, да?
Он постоянно избегал зрительного контакта, думая, что выставил себя дураком перед важным деловым партнером. Его одежда была в беспорядке, и хотя он пытался привести её в достойный вид, это было не очень эффективно. Неловко теребя ремень, он не мог скрыть своего дискомфорта, но воспользовался моментом, когда музыка закончилась, чтобы заговорить.
— Приношу извинения за причинённые неудобства. Я очень ценю вашу сегодняшнюю помощь. Я никогда не забуду, что вы сделали для меня.
Доминик, однако, даже не взглянул на него, пока он говорил в размеренном темпе, произнося банальные фразы. Застигнутый врасплох равнодушным ответом и неловкой атмосферой, Эшли, казалось, смутился.
— Ну, мне пора идти...
Как раз когда он собирался вежливо уйти, Доминик внезапно спросил его:
— Ты уверен, что всё нормально?
— Что?
Когда Эшли в замешательстве оглянулся, Доминик повернул голову, пристально посмотрел на него и продолжил:
— Если ты будешь так себя вести, все подумают, что ты переспал со мной.
Неясно, был ли его тон насмешливым или предупреждающим, но Эшли ненадолго замолчал, а затем беззаботно отшутился.
— Но это же не правда. Всё в порядке.
Доминик наблюдал за ним с ничего не выражающим лицом. Разве он не планировал отослать его, как только тот придет в сознание? Слабый голос эхом отдавался в голове, но Доминик не слушал. Его настойчивый взгляд был прикован исключительно к лицу Эшли.
Последовало неловкое молчание. Пока гамма озадаченно наблюдал за происходящим, Доминик медленно спустил ноги с оттоманки. Он взял со стола пульт дистанционного управления и нажал кнопку, резко оборвав музыку и установив внезапную тишину.
В неловкой тишине альфа выпрямился и повернулся к Эшли. Несмотря на то, что их разделяло несколько шагов, второй мужчина выглядел напряжённым.
Доминик, ростом более двух метров, впечатлял одним только своим присутствием. Он был примерно вдвое шире Эшли в плечах, а его грудь ещё больше. Столкнувшись с таким мужчиной, любой отреагировал бы так же, как Эшли.
Доминик молча наблюдал за ним, затаив дыхание, затем медленно спросил:
— Как твоё тело?
— Что?
Эшли подумал, что ослышался из-за его чересчур низкого голоса. Доминик, все еще приглушенным тоном, уточнил:
— Ты хорошо отдохнул? Ты хорошо себя чувствуешь?
— Ах, да…
Только тогда Эшли восстановил самообладание и ответил с улыбкой:
— Благодаря вам я хорошо отдохнул. Кровать была действительно удобной, — нахально добавил он.
Доминик, как обычно, держался непринужденно.
— У тебя не должно быть никакого головокружения, так что сейчас твоя голова должна быть очень ясной.
— Да. Очень видно?
Принимая его слова и не до конца понимая их значение, Доминик прищурился.
— У тебя не будет проблем с играми, верно?
— ...Да?
Его охватило чувство дежавю: это была полная противоположность тому предложению, которое он сделал Доминику ранее. Эшли, не веря своим ушам, усмехнулся, а затем спросил:
— Вы говорите о шахматах?
В ответ на игривый тон Доминик внезапно наклонился вперед. Эшли невольно отшатнулся, а альфа снова прищурился. С издевательской усмешкой на скрытом в тени лице он прошептал:
— Дорогой, что ещё это может быть?
Глаза Эшли расширились. Дорогой. Такого никто не мог предвидеть. Затем Доминик скомандовал ему:
— Следуй за мной.
Вернувшись к своему обычному бесстрастному выражению лица, он без колебаний двинулся вперед. Эшли тупо уставился в спину проходившего мимо него мужчины, затем поспешно пошел за ним.
Как всегда, они сели друг напротив друга за маленький столик в игровой комнате. Единственным звуком в тихом помещении было размеренное тиканье часов.
Игра была напряженной. Эшли выиграл накануне по счастливой случайности, но он никак не мог успокоиться. Если он не выиграет сегодня снова, все будет кончено. Это была решающая игра, которая определит, сможет ли он получить еще один шанс или все его усилия были напрасны. С каждым ходом ему приходилось напрягать все свои нервы.
Пока Эшли, нахмурив брови, пристально смотрел на шахматную доску, Доминик просто подпер подбородок рукой и наблюдал за выражением его лица. Для него исход этой партии на самом деле не имел значения. Даже если он проиграет, у него всё равно будет ещё один шанс. Вот почему он с комфортом погрузился в другие мысли.
— Господин Миллер.
Эшли передвинул слона, чтобы перейти от защиты к нападению, и окликнул его. Доминик, погружённый в другой мир, перевел взгляд на его лицо.
— Вы в порядке?
— Что ты имеешь в виду?
Услышав его неожиданный вопрос, Эшли смутился. Доминик нахмурил брови и спросил снова:
— Что значит «со мной всё в порядке»?
Он медленно выделял каждое слово, заставляя гамму на мгновение задуматься, прежде чем беспечно улыбнуться.
— Нет, я, должно быть, увидел что-то не то. Простите.
Он быстро закончил разговор легким извинением после того, как выпалил что-то двусмысленное. Это было всё равно, что сказать: «Теперь твоя очередь».
Доминик некоторое время наблюдал за ним, прежде чем его взгляд вернулся к шахматной доске. К сожалению, Эшли был на грани проигрыша. Хотя существовал умный ход, способный изменить положение игры, но вот сможет ли он до него додуматься ─ это уже другой вопрос.
http://bllate.org/book/13181/1173787
