Режиссер-постановщик все повторял:
— Молодой господин Гу — благословение для всех нас.
Хе-хе-хе, действительно большой начальник.
Фантазия Гу Цзиньмяня разбилась.
Что такого в том, чтобы быть невинным и честным?
Невыносимо!
Его образ в съемочной группе, наверное, самый устрашающий, даже хуже, чем у режиссера Линя!
Выражение лица Гу Цзиньмяня выглядело странно. Увидев это, режиссер-постановщик осторожно спросил:
— Я распределил комнаты неправильно?
В этот момент радостно подбежал Бай Синьюй.
— Мачеха, я живу с тобой по соседству! Я так счастлив!
Режиссер-постановщик вздохнул с облегчением.
Гу Цзиньмянь сухо ответил:
— Все нормально.
Распределение комнат было нормальным, но не таким, как он ожидал.
Бай Синьюй был тут как тут:
— Мачеха, сначала позволь мне отвезти тебя в отель.
Гу Цзиньмянь последовал за Бай Синьюем.
Режиссер-постановщик улыбнулся и проводил их взглядом.
— Мачеха, семья? Он действительно умеет играть, хе-хе.
Гу Цзиньмянь с парализованным лицом пришел в отель. Чем больше он думал об этом, тем глубже погружался в отчаяние, и когда достиг его дна, он сдался.
Лучше не думать об этом, пусть будет так.
Город В был крупным городом первого уровня, и благодаря инвестициям Гу Цзиньмяня отель оказался неплохим, лучше, чем тот, что у режиссера Линя, особенно комната Гу Цзиньмяня.
В номере был балкон, кабинет, гардеробная и кухня. Комната выглядела светлой и просторной, с широким видом.
Гу Цзиньмянь спросил:
— Инь Мошу в своей комнате?
Бай Синьюй ответил:
— Нет, он должен быть на съемочной площадке.
Он только что был там, но не видел его.
Гу Цзиньмянь принял душ, переоделся и сразу же отправился на съемочную площадку.
Средняя школа Цюянь была очень большой и разделенной на неполную среднюю школу и старшую школу. Она не являлась школой главного героя. В оригинальной книге это не было подробно описано, и было упомянуто лишь несколько ключевых моментов.
Столовая находилась прямо под лабораторией, а библиотека была очень маленькой. Небольшое трехэтажное здание стояло под платаном, в то время как мужское и женское общежития были разделены искусственным водоемом.
Гу Цзиньмянь гулял по местам, где когда-то жил Инь Мошу, и его не покидало чувство, будто бы он уже был здесь.
Он объяснил это чувство из-за знакомства с оригинальной книгой.
Это чувство было таким знакомым и теплым.
Однако он так и не нашел Инь Мошу.
Гу Цзиньмянь вышел из школы. У ворот он встретил сотрудников служебного персонала, поэтому спросил их:
— Вы видели Инь Мошу?
Один из них указал на небольшой парк напротив школы.
— Недавно я видел, как он вошел туда.
Этот небольшой парк на окраине города, должно быть, был довольно старым: деревья выглядели густыми и зелеными, на фонарных столбах виднелся слой серо-красной ржавчины, а на скамейках облупилась краска.
Инь Мошу сидел на такой скамейке, облокотившись на спинку.
Гу Цзиньмянь слегка опешил.
Эта сцена была действительно знакома, но он, казалось, понятия не имел, когда видел ее раньше.
В оригинальной книге этого не было, но это было более знакомо, чем школьные сцены из оригинального произведения.
Гу Цзиньмянь шел быстрее своих мыслей. Он подошел к скамейке, сел по другую сторону от Инь Мошу и посмотрел на свой живот.
Инь Мошу покачал головой, медленно повернул голову и посмотрел на него.
Неподалеку сотрудники служебного персонала бурно убирали площадку, а в десятке метров пышные деревья покрывали тихий маленький мирок.
Небо было тусклым.
Уличные фонари еще не включились.
Гу Цзиньмянь приподнял свое бесстрастное лицо, смотрел вверх красивыми миндалевидными глазами и улыбнулся кошачьей улыбкой.
Инь Мошу внимательно смотрел, его глаза почти не двигались.
— Инь Мошу, что ты здесь делаешь? — спросил Гу Цзиньмянь.
— А. — Инь Мошу пришел в себя, протянул руку, прижав ею висок, и посмотрел вперед.
С одной ногой согнутой, а другой расправленной, он полностью расслабился и откинулся назад.
— Вон та средняя школа Цюянь — моя альма-матер.
— Ух ты! — На парализованном лице Гу Цзиньмяня отразилось эмоциональное удивление. — Какое совпадение.
Инь Мошу: «...»
Гу Цзиньмянь спросил:
— В чем дело?
Необъяснимые мысли Инь Мошу были просто отброшены. Он продолжил:
— В той стороне стоит начальная школа.
Гу Цзиньмянь продолжал слушать.
— В первом классе был шестилетний ребенок, который сказал, что у меня красивая улыбка.
Гу Цзиньмянь удивился. В оригинальной работе этого не было.
В романе Инь Мошу с восьми лет не получал тепла от кого-либо.
Когда ему исполнилось одиннадцать лет, он понял, что больше не может чувствовать никакой семейной привязанности в семье Инь. Это был не его дом, а место, которое могло ему только навредить.
Он тайно подал заявление в среднюю школу Цюянь, расположенную далеко от дома, где ему пришлось жить на территории кампуса.
Но в итоге он не почувствовал себя лучше, и с этого момента начались его худшие переживания.
Семья Инь была очень известной семьей в городе В. В оригинальной работе город В и город S были большими городами. В городе S была более развитая экономика и больше свободы, тогда как в городе B была более сильная политическая и культурная атмосфера. Большинство семей здесь имели глубокие корни и сложные отношения.
Приемными родителями Инь Мошу были старший сын и старшая невестка старика из семьи Инь. Они нравились старику больше, чем другие его дети, а также занимали в семье большую часть имущества и других ресурсов. Они были наследниками.
Однако им так и не удалось завести детей.
Они всегда хотели усыновить ребенка. Для такой семьи это несложно, у них был большой выбор.
Однажды они увидели маленького брошенного Инь Мошу и отвезли его в больницу для комплексного обследования. Врач сказал, что у ребенка нет синдрома Ангельмана, а также что у него высокий IQ, поэтому Инь Мошу просто забрали домой.
П.п: Синдром Ангельмана — Синдром Ангельмана — генетическое заболевание, характеризующееся умственной отсталостью и тяжелой задержкой речи, двигательными расстройствами и атаксией, дисморфическими особенностями, нарушением поведения. Тот самый синдром счастливой куклы, что приписывали Инь Мошу.
Поначалу все было неплохо, они были очень внимательны и очень хорошо относились к Инь Мошу.
Постепенно они обнаружили проблему Инь Мошу: он мог только улыбаться.
Когда он испытывал какие-либо эмоции все, что он мог, только улыбаться. Когда мать Инь порезала палец во время готовки, он улыбался, когда отец Инь попал в автомобильную аварию, он улыбался, когда дедушка Инь упал в свой день рождения, он улыбался перед всеми гостями...
Семья Инь ненавидела его все больше и больше. Когда они сталкивались с негативными событиями и видели улыбающегося Инь Мошу, они, естественно, хотели его избить.
Позже они сказали, что улыбка Инь Мошу напоминает им о плохих переживаниях, и на этом основании отлупили его.
Так выработалась ужасная привычка.
Они также говорили, что это было на благо Инь Мошу. Они верили, что таким образом помогают ему пробудить новые эмоции.
В конце концов терпение приемных родителей лопнуло.
Его приемная мать однажды сказала своему мужу, что Инь Мошу ей больше не нужен, и предложила воспользоваться услугами суррогатной матери, но отец Инь остановил ее и не потому, что он был таким благородным, а потому, что хотел привести в дом ребенка от любовницы.
В том же году Инь Мошу должен был пойти в среднюю школу. Тогда мачеха наконец пошла на компромисс, и приемный отец привел в семью своего родного ребенка. В результате жизнь приемной матери становилась все более несчастной. Она винила во всем Инь Мошу и сходила с ума.
Ведь если бы не болезнь Инь Мошу, ребенка от любовницы никогда бы не привели в этот дом.
Если бы не его отклонения, ей бы не пришлось задумываться о суррогатном материнстве и тогда она бы не прожила такую одинокую и несчастную жизнь.
Каждый раз, когда любовница мужа и его ребенок выводили ее из себя, она приходила в школу, ругала Инь Мошу за то, что он болен, и обязывала мальчика ненормальным.
Некоторым двоюродным братьям семьи Инь не нравился Инь Мошу: какой-то выскочка внезапно пришел и стал претендентом на их имущество. Они часто подстрекали своих одноклассников, чтобы те устроили ему «сладкую жизнь».
Первый год обучения Инь Мошу в средней школе был, вероятно, самым мрачным годом в его жизни, и во многом причиной тому была его улыбка.
В том же году один человек сказал, что у него красивая улыбка.
Для него это имело необыкновенное значение.
Слова того ребенка были словно луч света, сияющий в его темном мире.
Гу Цзиньмянь не мог объяснить, что он чувствовал в своем сердце.
Оказывается, что Инь Мошу, будучи подростком, все же получил свой кусочек тепла.
Но почему Хэ Буцзинь не описал этот прекрасный момент?
— Мысли этого ребенка неожиданно совпадают с моими. — Гу Цзиньмянь улыбнулся. — У него хороший вкус, это здорово!
Он моргнул и сказал:
— Этот маленький мальчик, должно быть, для тебя очень особенный.
Иначе как можно было до сих пор помнить об этом?
Может быть, он пришел сюда, потому что думал о нем?
— Возможно, — сказал Инь Мошу.
Инь Мошу подумал об этом оборванном маленьком мальчике, у которого всегда был синяк на носу и опухшее лицо.
Как бы он ни был напуган, он всегда следовал за ним и всегда его находил.
Пережив многое, через восемнадцать лет он думал, что давно забыл маленького мальчика, хранившегося где-то глубоко в его воспоминаниях, он не мог вспомнить даже его внешний вид.
Пока его психолог не заметил: «Единственная нежность в твоем письме была отдана ему».
Только тогда он понял, что на самом деле все еще помнит его и каким он был в детстве.
Из-за того, что у него не было матери, другие дети всегда издевались над ним. Но в книге у Гу Цзиньмяня была сильная и нежная мать.
Он был настолько силен, что сбивал с ног всех маленьких мальчиков в классе, но у них были старшие братья, которые избивали его в отместку.
Мальчик говорил, что в этом нет ничего особенного, в будущем и у него будут старшие братья. Поэтому в книге у Гу Цзиньмяня было три старших брата, и что бы он ни делал, они безоговорочно защищали его.
В книге о монстрах и чудовищах он написал о таком человеке.
Но на самом деле он не сильно проработал этого персонажа. Он никак не ожидал, что кто-то переселится в него.
И этот человек ни разу не сказал, что у него красивая улыбка, но каждый раз, когда он видел Инь Мошу, он искренне ему улыбался.
От маленькой чашки молока до ресурсов на миллиард юаней, он относился к нему неоправданно хорошо и даже думал о его дальнейших перспективах.
Наверное, ему никто не смог бы отказать.
Однако он ненавидел Хэ Буцзиня.
Ему хотелось немного побаловать себя, но он не осмеливался снова сделать шаг вперед.
Инь Мошу повернул голову и сказал:
— Этого маленького мальчика тоже зовут Гу.
— Так он из моей семьи. Неудивительно, что он такой хороший, — сказал Гу Цзиньмянь с улыбкой.
«Твоя фамилия тоже Гу?»
Взгляд Инь Мошу упал на его лицо, и ему стало любопытно все об этом человеке.
Гу Цзиньмянь встал и схватил Инь Мошу за руку.
— Инь Мошу, пойдем со мной, я нашел хорошее место.
Гу Цзиньмянь затащил Инь Мошу в небольшой магазин.
Рядом со входом в небольшой парк, по диагонали напротив входа в среднюю школу Цюянь, находился небольшой магазин.
Этот небольшой магазин обслуживал как учащихся начальной школы, так и учащихся младших классов. Обычно дела шли хорошо, но во время летних каникул они шли на спад.
Первоначально босс планировал закрыть магазин, чтобы отправиться в путешествие с дочерью, но потом он услышал, что сюда приезжает большая съемочная группа для съемок фильма, поэтому за ночь пополнил запасы и открыл магазин.
Гу Цзиньмянь увидел это, когда пришел искать Инь Мошу. Он обнаружил, что в этом маленьком магазинчике довольно большой ассортимент. Помимо снеков, канцелярских товаров и игрушек, которые сейчас нравятся ученикам, здесь также продавались ретро-закуски. Он очень хотел привести сюда Инь Мошу.
— Босс*, я хочу леденец!
П.п. Босс — обращение Мяньмяня к владельцу магазинчика.
— Хорошо, выбери, что тебе по вкусу.
— Босс, мне нужен пакетик острых чипсов!
— Босс, я хочу эскимо!
— Босс, я хочу скейтборд!
Гу Цзиньмянь купил множество вещей, и все для Инь Мошу.
http://bllate.org/book/13178/1173238
