Какую сцену мог создать здоровенный мужчина ростом сто восемьдесят четыре сантиметра в костюме и кожаных ботинках, упавший на землю?
Вся съемочная сцена погрузилась в молчание.
Это оказалось настолько красивым и неожиданным зрелищем, что независимо от того, чем были заняты остальные, они остановились и замолчали на несколько секунд.
Этот громкий «хлопок» заставил маленького айдола по имени Бай Синьюй задрожать.
Веки режиссера дрогнули.
Инь Мошу слегка приподнял брови.
Хан Юаньтин был шокирован. Он поспешно подбежал, спрашивая:
— Цзи Нань, с тобой все в порядке?
«О, Цзи Нань».
Гу Цзиньмянь причмокнул губами.
Он вспомнил, что сказали ему в ту ночь второй брат и дворецкий: Хан Юаньтин был белым лунным светом Цзи Наня.
Он действительно произнес грубые слова чужому белому лунному свету, но его поведение не выходило за рамки. Разве это нормально, когда человек сам подходит к нему и пытается вразумить?
Гу Цзиньмянь протянул ему руку.
— Приятель, если тебе есть что сказать, просто скажи это. Почему ты так навязываешься?
Казалось, что Цзи Нань, чье мировоззрение было разрушено, до сих пор не мог реагировать. Услышав слова Гу Цзиньмяня, выражение его лица почти треснуло.
Когда-то Гу Цзиньмянь был послушным младшим братом, который всегда следовал за ним. Позже он обиделся на него и винил, но никогда с ним не ссорился, даже пальцем его не трогал и всегда проявлял осторожность.
Возможно, Цзи Нань получил сотрясение мозга, и все его мысли перемешались от того, что он увидел и услышал такого Гу Цзиньмяня.
Увидев, что мужчина не ответил, Гу Цзиньмянь схватил его за руку и с силой потянул вверх.
В конце концов, его семья Цзи тоже была богатой, и этот молодой господин Цзи являлся уважаемым человеком.
Руку, за которую потянули и опрокинули Цзи Наня, снова схватили. После того, как шок немного прошел, его мгновенно нахлынула боль в спине и конченостях.
Цзи Нань закричал от боли:
— Гу Цзиньмянь, что ты делаешь?!
В этом вопросе Гу Цзиньмянь был не совсем рационален. Он промолчал и прибегнул к самому безопасному трюку в обстоятельствах этих неясных отношений.
Перед Цзи Нанем предстало молчаливое парализованное лицо.
Все так же, как и раньше, но только сейчас это было внезапное безумие. Думая об этом, Цзи Нань не мог не взглянуть на Гу Цзиньмяня еще раз.
Тем не менее, он почувствовал, что что-то в нем изменилось.
Сегодня он, как и всегда, был в рубашке. Но это была не та тесная и жесткая рубашка, как раньше, а очень свободная светло-желтая. Она свободно висела у него на плечах, обнажая тонкие ослепительно белые ключицы, которые будто бы никогда не знали лучей солнца.
Раньше у него были длинные прямые волосы и мрачная аура, но после того, как он постригся, показался слой мягких и слегка вьющихся волос, густые ресницы, похожие на дуги, и большие и яркие глаза.
Спустя более десять лет Цзи Нань снова почувствовал, что паралич лицевого нерва — это не обязательно страшное, а скорее милое дополнение.
В оцепенении он, казалось, увидел маленького мальчика, который следовал за ним по пятам, когда он был ребенком. В то время он еще не был сумасшедшим или угрюмым и послушно смотрел на него своими большими открытыми глазами.
Очень милый...
Настолько милый, что он перекинул его через плечо и кинул на землю!
Синие вены на лбу Цзи Наня вздулись.
Его голова болела так, будто вот-вот взорвется. Он понятия не имел, в чем заключалась проблема.
Это новый трюк Гу Цзиньмяня?
— Цзи Нань, ты в порядке? Тебе надо в больницу?
Слова Хан Юаньтина дали ему ощущение реальности. Цзи Нань продолжал расспрашивать Гу Цзиньмяня:
— Скажи, что ты пытаешься сделать?
Гу Цзиньмянь продолжал молчать с парализованным лицом.
Он остался таким же, что и раньше, только поменял внешний вид.
Цзи Нань нахмурился, глядя на него. Как раз в тот момент, когда он собирался что-то сказать, чья-то рука неожиданно схватила запястье Гу Цзиньмяня.
Длинные пальцы сжали свободные манжеты Гу Цзиньмяня и его тонкое запястье. Казалось, что никто не сможет их оторвать от него.
Он слегка потянул его на себя, и парень, который только что перекинул другого человека через плечо, послушно отстранился.
— Кто ты? — подсознательно спросил Цзи Нань.
Молодой человек повернул голову, чтобы посмотреть на него. Гу Цзиньмянь тоже остановился.
Цзи Нань с первого взгляда узнал его. Это был тот парень, который появился на здании Гу, — Инь Мошу.
Гу Лифань сказал, что это был человек, которого Гу Цзиньмянь хотел поддержать.
Он был на полголовы выше Гу Цзиньмяня, который стоял позади него и, хотя не говорил, но вел себя очень послушно. Точно так же, как когда-то в детстве он стоял позади Цзи Наня.
То есть Гу Цзиньмянь ненавидел его и больше не желал видеть, поэтому он нашел другого приятеля, который мог бы его защитить?
С необъяснимыми эмоциями в сердце Цзи Нань посмотрел на постороннего парня и произнес:
— Я преподаю ему урок, почему ты вмешиваешься?
Тонкие веки молодого человека были слегка напряжены. Уголок его рта изогнулся в улыбке, но она не выражала радости.
— Урок? Зачем тебе преподавать ему урок?
Услышав в ту ночь слова Гу Лифаня, Цзи Нань поискал информацию об Инь Мошу.
Когда ему исполнилось двадцать четыре, его поклонники сказали, что он человек, который улыбается больше всех и лучше всех.
И это лучшая улыбка?
Цзи Нань не знал, с чего начать. Он даже не знал, действительно ли Инь Мошу сейчас улыбался. Эти глаза, имевшие слегка изогнутую дугу, излучали отчуждение и равнодушие. С тонким слоем враждебности, ни легкие, ни тяжелые, они напоминали ледяной клинок, пронзающий сердце.
Цзи Нань почувствовал озноб, некоторое время не в силах двигаться и даже говорить.
— Верно. Приятель, не будь таким заносчивым, — сказал Гу Цзиньмянь после Инь Мошу.
Цзи Нань: «...»
Гу Цзиньмянь добавил:
— Кроме того, я не приставал к Хан Юаньтину.
Теперь ему действительно хотелось понять, почему они так его не любили.
В сочетании с тем, что он знал из книги, предыдущий хозяин его тела был извращенцем, который любил зловеще и безжалостно пытать начинающих звезд. В то время, когда он переселился, Гу Цзиньмянь впервые увидел Ду Байаня, который на самом деле напоминал Хан Юаньтина с точки зрения темперамента, поэтому весьма вероятно, что эта категория была предпочтительным типажом первоначального владельца.
Кроме того, в совокупности со словами Хан Юаньтина «прекращай свои преследования» он мог сделать разумный вывод...
Первоначальный владелец однажды напал на Хан Юаньтина или почти сделал это. А поскольку Хан Юаньтин был белым лунным светом Цзи Наня, тот также возненавидел его.
Поэтому, когда второй брат и дворецкий услышали, что главным героем этой дорамы был Хан Юаньтин, они не хотели, чтобы он приходил. В конце концов, семья Цзи тоже имела большое влияние.
Что ж, в этом был смысл. Все, наконец, встало на свои места.
Однако на этот раз он действительно не приставал к Хан Юаньтину.
— Я ошибся, мне не следовало тебя кидать, но я действительно не приставал к нему. Он подошел ко мне первым, и многие люди видели это. — Гу Цзиньмянь огляделся вокруг.
В пределах видимости Бай Синьюй рывком встал, поднял руку и сказал:
— Да, я могу взять на себя ответственность!
Гу Цзиньмянь: «...»
Цзи Нань: «...»
— Нет, то есть не брать на себя всю ответственность, а дать показания!
Даже Цзи Нань потерял дар речи.
Гу Цзиньмянь просто посмотрел на небо.
«Хэ Буцзинь, создатель этого мира и неба, сейчас ты видишь мое презрение?»
Немного сместив взгляд, Гу Цзиньмянь встретился глазами с Инь Мошу.
Его веки дрогнули, и он поспешно закрыл глаза.
Поняв, что Инь Мошу тянет его, он также дернул его за руку. Однако тот оказался сильнее, поэтому Гу Цзиньмянь остановился.
Когда он собирался сжать его руку, Инь Мошу отпустил ее.
— Инь Мошу и остальные, идите и послушайте наставления режиссера Линя. Это редкая возможность, не тратьте время на подобные вещи.
Режиссер Линь, будучи эталоном старого профессионала в отрасли, был намного лучше, чем преподаватель актерского мастерства, нанятый его маленькой компанией.
Выражение глаз Инь Мошу осталось неизменным, а улыбка — яркой.
Однако Цзи Нань и Хан Юаньтин по-прежнему выглядели уродливыми.
Глядя на них, Гу Цзиньмянь мысленно вздохнул, думая о том, что ему следовало попытаться прояснить ситуацию.
Он посмотрел на Хан Юаньтина и сказал:
— Ты мне действительно не нравишься.
— Хах, — сердито усмехнулся Хан Юаньтин. — Разве это нужно говорить?
Гу Цзиньмянь настаивал:
— Ты не в моем вкусе.
— Я не знаю, какой тип тебе нравится. Ты сейчас придираешься или все еще пытаешься спровоцировать? — спросил Хан Юаньтин.
Гу Цзиньмянь: «...»
«Я сдаюсь. Я просто отпущу эту ситуацию».
Цзи Нань все еще сердито кричал позади него:
— Гу Цзиньмянь, после всех этих лет тебе не хватило? Хватит уже хулиганить!
Гу Цзиньмянь: «...»
«Так утомительно».
Как будто Хан Юаньтин был белым лунным светом, о котором он не мог даже мечтать, а Ду Байань и другие начинающие звезды были его заменой.
Как доказать, что Хан Юаньтин ему действительно не нравился?
http://bllate.org/book/13178/1173202
