Дворецкий пришел пораньше, чтобы отвезти молодого мастера Гу на прослушивание.
Проходя через сад, он поднял глаза и увидел Гу Цзиньмяня, улыбающегося своему отражению в зеркале на балконе второго этажа.
В яркий весенний день, полный цветов, молодой человек в белой рубашке двумя указательными пальцами сжимал уголки рта, немного приподнимая их вверх, из-за чего маленькие губы вытянулись в улыбающуюся дугу. Улыбающееся лицо имело цвет теплого весеннего солнца.
У дворецкого ставшего свидетелем этого, морщинки смеха в уголках его глаз стали глубже, и он спокойно подождал полчаса, прежде чем позвать:
— Молодой господин, пора идти.
— А! Иду!
Его голос был наполнен энергией и радостью. Слушать его было одно удовольствие.
Прежде чем выйти, Гу Цзиньмянь привел себя в порядок перед зеркалом.
Сегодня он все еще был вынужден носить рубашку и костюм, что ему не очень нравилось. Ему не терпелось надеть свитер и джинсы, но шкаф Гу Цзиньмяня был полон только таких серьезных и аккуратных костюмов-четверок.
Из-за этого ему потребовалось много времени, чтобы выбрать относительно повседневную и приятную для глаз свободную белую рубашку и серый костюм в клетку.
Гу Цзиньмянь, чувствуя себя непривычным к такой одежде, поправил ее. Перед уходом, увидев, что на улице стоит теплая погода, он снял пиджак, оставив на теле только жилет.
Ему не терпелось наконец-то увидеть своего ребенка.
Только в удобной одежде люди могли почувствовать себя комфортно.
На самом деле комфортно ему совсем не было.
* * *
Свободная и удобная машина плавно ехала вперед, пока сидевший внутри маленький извращенец с парализованным лицом все больше нервничал по мере приближения к месту назначения.
После того, как Гу Цзиньмянь вчера днем позвонил режиссеру Линю, он добавил его контактную информацию, а затем поговорил с ним о характере и образе главного злодея.
Он видел описание фильма режиссера Линя в оригинальной книге и должен был сказать, что Хэ Буцзинь действительно очень хорошо разбирался в кино и телевизионных драмах. В книге он написал о профессиональной оценке фильма крупнейшими кинокритиками после его выхода на экраны, а также о реакции зрителей, над которой размышлял режиссер.
Гу Цзиньмянь использовал эти темы, чтобы поговорить с режиссером о характерах персонажей.
Режиссер Линь, вероятно, не думал, что человеку с такой известностью в отрасли придет в голову подобная идея. Прослушав его полчаса, он надолго замолчал.
После этого режиссер спросил, кого он хотел видеть в роли этого персонажа, и Гу Цзиньмянь прямо назвал Инь Мошу. В итоге режиссер пригласил его на прослушивание рекомендованного им актера сегодня днем.
Режиссер особенно любил команду старшего брата Гу по спецэффектам и ценил его советы, словно случайно натолкнулся на великое сокровище. Однако ему все равно приходилось нести ответственность за свой фильм. Он сказал, что позволит Инь Мошу попробовать, но не сможет его принять, если его навыки окажутся плохими.
На самом деле, Гу Цзиньмянь знал, что он и так уже уступил ему довольно много.
* * *
Место встречи находилось в зале для прослушиваний одной развлекательной компании.
Когда машина подъехала ко входу в компанию, Гу Цзиньмянь из-за нервозности надел солнцезащитные очки, но из-за паралича лицевого нерва он стал выглядеть крутым парнем.
В дверь развлекательной компании никто случайный войти не мог, поэтому Линь Цзун лично вышел за ними. Когда Гу Цзиньмянь увидел его, он сразу же спросил:
- Режиссер Линь, Инь Мошу здесь?
Режиссер Линь почувствовал беспомощность и сказал в своем сердце: «Я даже пришел за тобой лично, но тебя беспокоит только Инь Мошу...»
Он снова почувствовал себя странно.
— Вы… вы с ним очень близко знакомы?
«Разве между вами не те самые отношения, раз уж вы потратили столько денег только для того, чтобы помочь Инь Мошу получить роль?»
На этот вопрос было слишком сложно ответить. Он действительно очень хорошо знал Инь Мошу, однако Инь Мошу совершенно не знал его.
После небольшой заминки Гу Цзиньмянь ответил:
— Он... любит бобы.
Режиссер Линь: «…»
«Послушай какой бред ты несешь».
Поскольку он уже задал этот вопрос, режиссер Линь больше ничего не сказал и сразу отвел его в зал для прослушивания, чтобы найти Инь Мошу.
— Инь Мошу должен сидеть там. — Режиссер указал в одном направлении, а затем переместил палец в другую сторону. — После того, как вы встретитесь, через некоторое время приходите в эту комнату и посмотрите прослушивание вместе с нами.
Это было то, чего Гу Цзиньмянь не ожидал.
Линь Цзун действительно позволил ему смотреть прослушивание.
Казалось, ему очень понравились его идеи и мысли. Режиссер посмотрел на Гу Цзиньмяня так, словно тот был его другом, с которым он имел глубокую дружбу, несмотря на разницу в возрасте.
— О, хорошо. — Гу Цзиньмянь согласился, затем подтолкнул его и решительно зашагал в первом направлении, которое ему указал режиссер.
Он уже заметил вдалеке знакомую фигуру.
Это был Ду Байань.
На самом деле там стояло трое очень эффектных молодых парней и девушка в аккуратном костюме.
Одним из них должен был быть Инь Мошу.
Гу Цзиньмянь снова занервничал и, испытывая легкое нетерпение, быстро пошел в их направлении.
Парень, стоявший рядом с Ду Байанем, выглядел очень красивым, но Гу Цзиньмянь знал, что он не был Инь Мошу. Скорее всего, им являлся парень, сидевший спиной к нему на одном из кресел.
За пределами зала для прослушиваний стояло несколько диванов. Группа сидела немного далеко от панорамных окон, в месте, которое можно было назвать маленьким уголком. Солнечный свет падал только на половину тела молодого человека. И поскольку его левая сторона была залита светом, правая, естественно, скрывалась в тени.
Он сидел, слегка опустив голову, словно глядя на свои ноги.
Гу Цзиньмянь некоторое время смотрел на эту сцену, прежде чем подойти к ним.
— Гу, молодой господин Гу.
Ду Байань был первым, кто узнал его. Его пальцы тут же начали беспокойно теребить брюки, а взгляд стал постоянно бегать, смотря куда угодно, только не на него.
Когда остальные услышали обращение «молодой господин Гу», они сразу же обратили на него свое внимание.
Включая Инь Мошу.
Услышав эти слова, он замер на две секунды, а затем медленно поднял голову, пока в конце концов его взгляд не упал на Гу Цзиньмяня.
Гу Цзиньмянь в это время смотрел на него, задаваясь вопросом, не привык ли он еще к свету, потому что его ребенок сидел, прищурившись. Но затем Инь Мошу внезапно улыбнулся ему.
Глядя на него, он медленно поднялся.
«Инь Мошу родился с парой типичных глаз феникса, с длинным узким разрезом и слегка приподнятыми уголками. Его улыбающийся взгляд казался небрежным и легкомысленными. При улыбке уголки глаз поднимались еще сильнее, что выглядело очень привлекательно. Когда же он не улыбался, тонкие веки опускались, из-за чего он выглядел довольно свирепым.
Его губы были очень тонкими, с естественной улыбкой на кончиках.»
Описания из книги выскакивали в голове одно за другим, проливая свет и превращаясь в живого человека перед Гу Цзиньмянем.
Увидев его улыбку, Гу Цзиньмянь затаил дыхание, чувствуя себя взволнованным и счастливым.
Его ребенок такой красивый!
Намного красивее, чем тело, которое он занял!
Какой бы хаос не царил в душе Гу Цзиньмяня, на лице у него все еще оставалось равнодушное выражение.
Заметив напряжение окружающих его людей, он понял, что все еще носит солнцезащитные очки с парализованным лицом.
Гу Цзиньмянь снял очки, посмотрел на Инь Мошу, и приподнял кончики своих губ. Как и планировал, он улыбнулся ему при первой встрече.
Все: «…»
Очевидно, что и раньше не было слышно ни звука, но теперь казалось, что стало еще тише. Настолько, что даже появилось чувство удушения.
Напряжение после того, как исчезла улыбка молодого мастера Гу, казалось таким, что ни одна травинка не смогла бы вырасти*.
П.п.: «Ни одна травинка не смогла бы вырасти» — используется, чтобы описать тяжесть атмосферы, в основном между конфликтующими сторонами, или когда атмосфера слишком неловкая.
Гу Цзиньмянь: «…»
У него уже был некоторый опыт со времен, когда он еще был ребенком, к тому же он достаточно тренировался дома, но сейчас он слишком нервничал и волновался.
Несколько человек отвернулись и с трудом справились со своими эмоциями.
Дома, когда второй брат отвернул голову, он вообще ничего не почувствовал. Однако в этот момент он вспомнил некоторые сцены из своего детства, как давно это было... когда он стоял в толпе и пытался улыбнуться, но не мог.
Скорее всего, это из-за присутствия его ребенка.
Он мрачно посмотрел на Инь Мошу.
http://bllate.org/book/13178/1173186
