Как только они с Тан Июанем вошли в дом, Лу Чэн прижал его к стене, обхватив руками за талию.
От поцелуя в кафе у Лу Чэна защемило сердце, и ему захотелось снова поцеловать своего омегу. Его губы уже были готовы нетерпеливо припасть к нему, как вдруг за их спинами раздались голоса Лу Шаншана и дворецкого.
— Большой папа, здесь малыш.
— Молодой господин, дворецкий тоже здесь.
«…»
Лу Чэн обернулся, чтобы окинуть взглядом обстановку позади себя: там маячили одна большая и одна маленькая лампочки, две действительно большие лампочки, ярко мерцающие.
У него не было другого выбора, кроме как отпустить руку, которая до этого страстно сжимала талию Тан Июаня.
Тан Июань пристально посмотрел на него, с покрасневшим лицом погладил Лу Шаншана по голове, отступил в сторону и быстро умчался наверх.
Лу Чэн потер грудь в области сердца. Большие, пристально смотрящие глаза его малыша были так прекрасны.
Когда он поднял глаза вверх, то увидел, что дворецкий и Лу Шаншан, оба выжидательно смотрят на него. Он не смог сдержать самодовольной улыбки, заметив немного высокомерно:
— Я слишком нравлюсь своей жене. Она у меня немного застенчива.
Управляющий: «…»
Лу Шаншан: «…»
Видя, что ни дворецкий, ни Лу Шаншан никак не реагируют, Лу Чэн недовольно нахмурился, повторив:
— Я нравлюсь своей жене.
Дворецкий все еще сохранял безучастное выражение лица: чувства хозяйки к молодому господину он давно наблюдал воочию, и удивляться здесь было совершенно нечему
Лу Шаншан невинно моргнул своими темными большими глазами, опустил голову и продолжил рисовать. Сегодняшним домашним заданием в детском саду был рисунок своей семьи. Он как раз рисовал своего большого отца. Вдруг ему пришла в голову мысль, что отец, первоначально нарисованный им, одетым в костюм, нужно «переодеть» в комбинезон, такой же, как у него. В конце концов его большой папа такой еще ребенок.
Лу Чэн не счел больше нужным распинаться перед ними, недовольно поджав губы.
Немного поразмыслив над этим, он неохотно взял свой мобильный телефон в руки и отправил сообщение в групповой чат своих приятелей.
[Лу Чэн: Моя жена любит меня.]
[Приятель № 1: …Понятно, перестань выпендриваться.]
[Приятель № 2: Брат Лу, пожалуйста, подумай о чувствах одиноких собак.]
[Приятель № 3: У меня тоже будет жена!]
[Приятель № 4: Вы, ребята, видимо спелись с братом Лу.]
[Приятель № 5: Ладно… Брат Лу, благодаря тебе и твоей жене я снова верю в любовь.]
[Приятель № 6: То же самое.]
[Приятель № 7: То же самое без эмоций.]
[Приятель № 8: Неохотно, но то же самое.]
«…»
Цель Лу Чэна покрасоваться была достигнута. С удовлетворением он убрал свой телефон и, напевая песенку, направился к лестнице, чтобы подняться наверх и снова повидаться со своей женой.
Дворецкий подал голос:
— Молодой господин, старый господин прислал только что собранные персики из своего поместья.
В прошлый раз старый мастер Лу увидел, что Тан Июаню понравились персики, но аппетит у него оставлял желать лучшего. Поэтому старик попросил свою экономку сорвать несколько больших красных персиков и отправить их сюда, чтобы Тан Июань мог поесть их, смакуя и неспеша.
Лу Чэн сделал шаг, радостно развернувшись, чтобы пойти на кухню и помыть персики для своей жены.
Когда Лу Чэн с персиками в руках поднялся наверх, Тан Июань лежал на диване и читал книгу, помахивая задранными белыми нежными ступнями в воздухе. Лу Чэну очень хотелось поймать его за изящные лодыжки и прикусить несколько раз.
Когда Тан Июань услышал, что он вошел в комнату, то деланно опустил взгляд и перелистнул страницу своей книги. При этом на губах омеги расцвела легкая улыбка. С тех пор, как Лу Чэн узнал правду о его чувствах, ему было неловко смотреть на него прямо.
Лу Чэн посмотрел на его зардевшиеся ушки и не смог удержаться от тихого смеха, любезно протягивая ему персик.
Краснея все сильнее, Тан Июань взял персик, наклонил голову и принялся есть, откусывая понемногу. Затем он чинно достал носовой платок и вытер руки.
Лу Чэн не мог оторвать от него взгляда. Омега только что съел персик. На его сладких красных губах остался тонкий слой душистого сока, что выглядело очень соблазнительно.
Определенно прямо сейчас поцелуй на вкус будет словно персик!
Лу Чэн не удержался и быстро поцеловал его в губы, которые действительно оказались сладкими и нежными.
Лу Чэн поцеловал его несколько раз и, не удержавшись, прижал к дивану.
Краснея все больше, Тан Июань обнял его за шею.
Глаза Лу Чэна ярко загорелись. Он нетерпеливо заключил его в объятия, нависнув над ним, чтобы поцеловать в губы, глядя на него и тихо шепча:
— Я хочу горячо любить тебя.
Уши Тан Июаня от этих нашептываний стали совсем красными.
Глаза Лу Чэна потемнели от страсти, а голос стал хриплым:
— И я хочу любить тебя до боли.
Слегка прикусив губы Тан Июаня, он как бы показывал, не оставляя двусмысленностей, как он хочет причинить боль Тан Июаню.
Тело Тан Июаня обмякло, он покраснел, пытаясь отодвинуться в сторону:
— Сейчас день, не…
Дыхание Лу Чэна стало тяжелым, его губы не могли оторваться от кожи Тан Июаня. Он поцеловал его еще дважды, прежде чем ответить:
— Никто не увидит…
Его горячие губы и язык блуждали по бледной шее Тан Июаня. Слегка коснувшись рукой талии Тан Июаня, двусмысленно лаская его, он проложил дорожку из поцелуев, спускаясь все ниже. Его зубы покусывали чувствительным соски Тан Июаня, играя с ними.
Глаза Тан Июаня были прикрыты, его ресницы мягко трепетали, пока феромоны Лу Чэна распространялись по комнате , подавляя его, заставляя его тело дрожать от возбуждения.
Движения Лу Чэна становились все более и более интенсивными, малыш Чэнчэн внизу возбужденно прижимался к ноге Тан Июаня.
Когда Лу Чэн приблизил свои губы к губам Тан Июаня, внезапная волна тошноты подкатила к горлу омеги. Не в силах сдерживаться, покраснев, он поспешно отодвинулся от мужа и бросился в ванную, испытывая непрекращающийся приступ тошноты.
Лу Чэн, которого так бесцеремонно оттолкнули прочь, застыл на месте. Его лицо постепенно становилось все белее, белее… и, наконец, стало белым, словно лист бумаги.
Он, он поцеловал Тан Июаня, и Тан Июаня вырвало от отвращения?
Есть ли что-нибудь хуже этого.
Его омеге он так не понравился, что его вырвало от отвращения… Лу Чэн почувствовал самый смертельный удар в своей жизни, вздрогнув всем телом.
Малыш Чэнчэн больше не был великолепным. Малыш Чэнчэн стал слабым, жалким и беспомощным… Лу Чэну хотелось рыдать.
http://bllate.org/book/13164/1169962
