У Ливона перехватило дыхание, и Цезарь воспользовался этой возможностью, чтобы дразнящим прикосновением языка провести по пухлым губам, прося разрешения — и Ливон позволил, прикрывая глаза с удовлетворенным вздохом. На мгновение настойчивое давление прекратилось — Цезарь не ожидал, что Ливон позволит сделать что-то большее, — но быстро вернулось, когда он приоткрыл губы, позволяя ему проникнуть внутрь. Он слегка прикусил нижнюю губу Ливона и утянул ее в свой рот, а затем вернулся, чтобы распробовать больше.
Ливон не знал, как долго они целовались, потерявшись в ощущениях: он бежал за губами Цезаря, когда тот отстранялся для передышки, не желая, чтобы ощущения прекращались. Он чувствовал над собой приятный вес тела Цезаря и то, как маняще близко друг к другу находились их нижние половинки тела.
Цезарь опустил глаза между ними и низко простонал от вида натянутых ширинок у них обоих. Затем он поднял глаза с лишь едва заметной полоской серебра радужки, скрывшейся за расширившимся зрачком, к лицу Ливона, и тот не мог отстранится. В тот момент никто из них не был более идеальным, более красивым в глазах другого. Это было все, чего Цезарь так хотел — с этим бы ничего не сравнилось.
Один из них шумно вздохнул — Ливон не знал, был ли это он или Цезарь. Он внезапно осознал, насколько сильно не хотел, чтобы все это заканчивалось, и как сильно он хотел большего. Он вцепился в Цезаря, оглаживая ладонями шрамы на бледной коже и крепкие мышцы, желая почувствовать все, а затем вцепился в спину Цезаря и притянул его к себе.
Он почувствовал, каким сильным был Цезарь, как перекатывались его мышцы под руками, и простонал. Цезарь начал наклонять голову вниз, проводя губами по горлу Ливона, и тот откинул голову назад.
Проведя пальцами по волосам Цезаря, он утянул его обратно к своему рту и перекатился, оказавшись сидя на нем. Цезарь быстро стянул с него свитер и обхватил губами его сосок. На этот раз стон Ливона был громче. Он опустился, желая чувствовать кожу Цезаря своей. Их соски встали из-за холода, и по телу Царя пробежала дрожь, когда их разгоряченные тела соприкоснулись.
Было что-то пьянящее в том, чтобы заставлять Цезаря лежать под собой и шумно вздыхать, зная, что именно он заставил его потерять над собой контроль. Ливон соскользнул ниже, облизнул его сосок и быстро переместился к другому.
Цезарь низко простонал и снова перевернул их. На этот раз они оказались слишком близко к краю кровати, заставляя матрац частично соскользнуть на пол. Они были слишком поглощены процессом, чтобы беспокоится об этом, касаясь и сжимая тела друг друга, изучая друг друга ртом.
Снова переместив Цезаря под себя, Ливон провел бедрами по твердой длине, пульсирующей под ним, переполненный желанием. Даже во время поцелуев руки Цезаря уже расстегивали джинсы Ливона, пока тот стягивал с него брюки. Член Цезаря, твердый и тяжелый, тут же оказался освобожден. Ливон не мог не захотеть почувствовать его своей рукой и прикоснуться к капельке жидкости, проступившей на головке. Однако, как только он мазнул кончиками пальцев по бархатистой коже, Цезарь издал стон, граничащий с рыком, который звучал почти что болезненно. Ливон замер и неуверенно поднял глаза.
На мгновение в комнате было слышно только тяжелое дыхание. Вокруг них в морозном воздухе витали тонкие облачка пара, а телами они ощущали какую-то дикую, ничем не сдерживаемую пульсацию.
Взгляд Цезаря был горячим и притягательным. Ливон никогда не видел в нем столько жизни, и ему это очень нравилось.
Но… Что он делает? Цезарь же ранен. Было очень холодно, и они были на полу.
Что самое важное — у него не должно быть этих чувств.
Он начал отстранятся.
Цезарь не собирался это принимать — он слишком долго ждал. Мужчина вцепился рукой в волосы Ливона, жестко сталкивая их губы и проглатывая его стон — и сомнения исчезли. Ливон поцеловал его в ответ так же горячо, стремясь догнать язык Цезаря, когда тот ускользал, и проникая в его рот своим языком. Он был таким теплым. Гораздо теплее, чем Ливон представлял, и он никак не мог насытиться.
Цезарь провел рукой по его спине и надавил на пояс его джинсов, пока они не опустились достаточно низко, чтобы он мог обхватить руками его ягодицы и сжать их. Это было невероятно приятно. Его член дернулся от удовольствия, задевая член Ливона.
Цезарь тут же склонил голову, чтобы увидеть его реакцию, желая увидеть тот же голод в его глазах, который был в его собственных. Он был там… Но та неловкость вдруг стремительно вернулась. Ливон смотрел на него, смущенно и осторожно.
Так не пойдет. Они только начали.
Но его невинность была такой дурманящей. Он бы…
Они оба подскочили от оглушительного грохота и резко обернулись на дверь в спальню, а затем друг на друга. Никто из них почти не дышал.
До них донесся топот шагов, за которым последовал чей-то крик:
— Цезарь! Ты где?! Цезарь!
Из всего вида Цезаря мгновенно испарилось любое тепло и страсть. Ливон впервые в жизни услышал, как тот ругнулся.
Он был в таком шоке, что ему потребовалось слишком много времени на осознание, что кто-то вот-вот собирался обнаружить их в одиночестве, почти полностью голых на полу. Ливон вскочил на ноги и натянул обратно свои джинсы. Цезарь также сел на край кровати, надевая белье и брюки.
Дверь спальни с распахнулась с грохотом, все тем же голосом, зовущим Цезаря и порывом ледяного воздуха. Ливон мог описать незнакомца только как отвратительного снеговика, потому что он был почти того же роста, что и Цезарь, только с ног до головы покрытый снегом.
Снеговик снял капюшон своего костюма, показывая копну темных волос и человеческое лицо, но Ливон так и продолжил прятаться в углу комнаты, настороженный и более чем смущенный.
— Слава, блять, господу Богу, что ты в порядке, — воскликнул снеговик, рванув вперед с вытянутыми руками, — Цезарь, я думал, с тобой что-то случилось! Твое сердце еле билось, а затем вдруг заколотилось как ненормальное, и я подумал, что приду на сцену убийства.
Цезарь заблокировал объятие снеговика пинком в его живот, все также сидя на кровати.
— Тебе обязательно так шуметь? – рыкнул он.
После этого он пробормотал что-то, что Ливон не услышал, но что звучало подозрительно похоже на ругательство.
Несмотря на пинок в живот, снеговик мгновенно вскочил на ноги. Ливон был немного впечатлен.
— Пойдем, давай найдем тебе доктора и свалим отсюда. Господи, что тут вообще случилось? Выглядит так, будто ты в какой-то момент истекал кровью.
«Кажется, снеговик многое знает о Цезаре», подумал Ливон одновременно с подозрением и интересом.
http://bllate.org/book/13143/1166480
