Это вызвало любопытный взгляд от Ливона в его сторону, но Цезарь не стал объяснять свой ответ. Вместо этого, он тихо сказал:
— Это определенно ставит под вопрос суд.
Ливон скривился. Шишкин был стержнем в этом деле — а теперь, не получив его показаний, Ливону придется начать всю работу с начала.
— Хотя… Найти какое-нибудь дерьмецо против Жданова будет неплохо.
Ливон моргнул.
— Что?
— Развращенные умы мыслят одинаково. Жданов не такой уж оригинальный, — ответил Цезарь беззаботным тоном, — я полагаю, что у него есть имущество под чужими именами. Что означает, что есть и свидетели для всех этих имен, разве нет? Просто предчувствие.
Цезарь усмехнулся.
«Предчувствие?»
Разум Ливона уже быстро искал возможные варианты. Если Цезарь смог выследить Шишкина здесь, то он наверняка мог сделать то же самое со Ждановым. Да и к тому же, живой Жданов был полезнее мертвого Бердяева.
— Это гениально.
Ливон широко улыбнулся Цезарю в искреннем восторге.
Цезарь посмотрел на него, и его улыбка ослабла. Радость Ливона сменилась на что-то другое — что-то странное и напряженное, но он не стал отводить глаз. Сглотнув, он приоткрыл губы, а взгляд Цезаря переместился к его рту. Ливону захотелось изучить нежно-розовый цвет его губ тоже. Он чувствовал его запах. Они были так близко…
Шумно вздохнув, Ливон резко отодвинулся назад и вскочил на ноги.
— Чай, — выдавил он, а затем кашлянул, — чай, да, это… Пойду сделаю.
Цезарь остался неподвижен на своем месте, но Ливон чувствовал серые глаза, следящие за его побегом на кухню. Он мог поклясться, что его глаза видели его даже сквозь стену.
Ливон вцепился в свою грудь в тщетной попытке утихомирить хаотичное биение своего сердце, болезненно колотящегося о ребра. В животе плескалось теплое чувство, и он провел на кухне слишком много времени, просто пытаясь отдышаться.
***
Солнце было слишком ярким на следующее утро. По крайней мере, эта мысль посетила Ливона, когда он открыл глаза. Спросонья он решил, что свет, обжигающий его веки, исходил от света или снега. Ему пришлось проморгаться, чтобы понять, что на самом деле свет исходил от волос Цезаря.
С трудом разведя огонь вчера вечером, они улеглись возле камина и накрылись шубой Царя, как одеялом. Почему-то все расстояние между ними, которого Ливон так старался добиться, исчезло, и теперь они лежали почти что в обнимку.
Однако почему-то Ливону не хотелось вставать или отодвигаться. Он остался лежать в том же положении, рассматривая спящего Цезаря.
Блики на его волосах от солнца придавали ему почти нереальный вид, делая их золотыми. Маленькие прядки волос спадали на его лоб, а лицо было расслабленным, не прячась за маской осторожного равнодушия, который Ливон так привык видеть.
«Катя была права», решил он в итоге. Он думал об этом раньше, еще в оранжерее, но, получив возможность беспрепятственно разглядывать Цезаря, еще и так близко…
Ливон вдруг почувствовал неконтролируемое желание коснуться его — проверить, были ли его ангельские черты лица такими же мягкими, какими они казались. Его пальцы пощекотало слабое дыхание, и вскоре они уже касались пухлых губ, оглаживая мягкие изгибы.
Его пульс участился. Ливон наклонил голову, склоняясь ближе.
Глаза Цезаря зашевелились под опущенными веками, а между его бровями появилась морщинка, пока он просыпался. У Ливона чуть не выскочила душа из тела от осознания, насколько он был близок.
Близок к тому, чтобы поцеловать Цезаря. И близок к тому, чтобы его поймали.
Цезарь открыл глаза от звука удаляющихся шагов и обнаружил рядом с собой пустоту. Свернувшись вокруг места, где недавно лежал Ливон, он закрыл глаза, не желая просыпаться.
Место все еще было теплым.
На этот раз из сна Цезаря выдернул звук приближающихся шагов. Рядом с ним был уже холод.
— Давай, вставать пора, — спокойно сказал Ливон откуда-то сверху, — тебе нужно поесть.
Повернув голову, Цезарь увидел смотрящего на него Ливона с подносом в руках. Он недовольно сел.
— Мы поедим здесь — на кухне слишком холодно.
Ливон протянул ему поднос, но Цезарь лишь смерил его подозрительным взглядом.
— Ты готовил?
— А что, думаешь, Шишкин встал и решил помочь?
Цезарь не выглядел убежденным.
— Что там?
— Сэндвич.
Цезаря заметно перекосило, но Ливон никак не изменился в лице.
— Я нашел немного мяса в холодильнике и использовал его, — Он покосился на Цезаря, который, кажется, позеленел, — Много.
В глазах Цезаря был такой ужас, что Ливон решил избавить мужчину от лишнего стресса, пока он не свалился с сердечным приступом.
— Не-е, — сказал он, ставя поднос на пол, — я подогрел консервы с супом.
Все тело Цезаря заметно расслабилось, и он издал драматичный вздох облегчения.
— Господи, не пугай меня так.
— Я шутил.
— Нет, не делай так. Мне уже хватает одного мерзавца.
Ливон склонил голову в недоумении. Цезарь усмехнулся.
— Скоро узнаешь.
После этих двусмысленных слов, Цезарь переключил свое внимание на суп. Когда он уже потянулся за ложкой, Ливон перехватил ее первым и поднес ее к его рту, будто кормил ребенка.
Лицо Цезаря ожесточилось, и Ливон напрягся под его напряженным взглядом. Повисла неприятная тишина, и Цезарь, наконец, сказал:
— Я могу поесть сам.
Будто доказывая это, он выхватил из рук Ливона ложку и начал есть.
— Я думал… — Ливон сложил руки вместе, — я просто… Хотел помочь.
Ливон так и не дождался ответа от Цезаря, который продолжал механично подносить ложку с супом ко рту.
Не в состоянии больше это терпеть, Ливон встал, пробормотав:
— Хлеб. Я принесу…
Он прокашлялся, мысленно коря себя за то, что выдумал глупую отговорку вместо того, чтобы просто уйти.
Сбежав на кухню, Ливон принялся закидывать на поднос все, что попадалось на глаза, попутно пытаясь подавить раздирающее грудь чувство.
«Цезарь снова остался один. Нет…»
Он покачал головой, чтобы не дать этой мысли развиться. Если он не будет думать об этом, то ему не придется давать название чувству, которое, как ему казалось, он испытывал.
Так будет лучше.
Вскоре они сидели на полу со своими банками супа, несколькими кусками ветчины и хлебом, который Ливон нашел в холодильнике. В комнате стояла тишина, нарушаемая только потрескиванием огня.
Ливон вдруг почувствовал, что у него онемели ноги. Он не мог вспомнить, когда такое происходило в последний раз. Ливон украдкой покосился на Цезаря. Хоть он и старался соблюдать приличия, насколько это вообще было возможно, учитывая их прием пищи на полу, он тоже время от времени менял позу из-за дискомфорта.
— Будет прохладно, но не хочешь переместиться на кухню на ужин? – спросил Ливон, когда Цезарь снова заерзал.
Он остановился и уставился вдаль.
http://bllate.org/book/13143/1166477
