Девочка в любом случае была счастлива. Ее глазки довольно сверкали, и она едва могла усидеть на месте от восторга.
— Вы ангел?! — выпалила Катя без тени хитрости во взгляде.
Цезарь удивился, но Катя уже продолжила болтать, как и было свойственно детям ее возраста.
— В церкви есть ангелы, на картинах, и вы красивый, прямо как они. Ангелы красивые, и они сверкают, так что я решила, что вы тоже ангел.
Глаза Цезаря метнулись к чашке, а затем обратно к девочке.
Катя, по всей видимости довольная свои заявлением и не смущенная отсутствием реакции со стороны Цезаря, потянулась к стакану.
Жуткое ощущение вдруг закололо тыльную сторону шеи Ливона, и волоски на его затылке встали дыбом. Секундой позже чашка взорвалась, и осколки разлетелись по всей комнате. Катины глаза испуганно расширились, Ливона застыл, а Цезарь стремительно рванулся вперед, хватая девочку и ныряя на пол.
— Что ты делаешь! Ложись!
Голос Цезаря вытащил Ливона из его ступора, и он торопливо пригнулся и спрятался в угол как можно ближе к стене.
Как по сигналу раздались звуки выстрелов: несколько очередей с пугающе похожим ритмом расстреляли стены их комнаты, заставляя пули бешено отскакивать от мебели. Затем так же быстро все прекратилось.
Ливон еще какое-то время неподвижно сидел в своем углу, слыша только звон в своих ушах и не понимая, действительно ли все закончилось.
Еле шевелясь, он выглянул из своего укрытия и обнаружил Цезаря, делающего то же самое, прожигая пронзительным взглядом темноту за разбитым окном. В комнате повисла давящая тишина, но, наконец, Цезарь обернулся в сторону Ливона. Его глаза расширились.
Царь все еще прижимал к себе девочку. Она была настолько маленькой на его фоне, что напоминала куклу.
Он защитил ее, почти без колебаний. Ливон едва ли мог в это поверить — и учитывая шок на лице Цезаря, он тоже.
Он уставился на девочку в своих руках, а Катя — на него. Ее лицо вдруг скривилось в запоздалом понимании, что произошло что-то страшное. После пары дрожащих всхлипов, она разрыдалась. Растерянность на лице Цезаря усилилась, но он все равно не отпускал ее.
К Ливону вернулось ощущение, которое он испытал еще на горе, когда блуждал с раненым Цезарем на открытой местности. Ливон был бесполезен и тогда тоже. Он не смог защитить Цезаря, не смог защитить Катю — он вообще мог что-нибудь кроме как мешаться под ногами?
Его угрюмость прервало появление матери Кати, владельца гостиницы и группки других постояльцев, которые сбежались на шум.
— О, господи, Катя! — закричала женщина в тот же момент, когда ее муж потребовал объяснений.
Цезарь с трудом поднялся на ноги и вернул девочку ее родителям. Женщина тут же вырвала ее из его рук, напуганная состоянием дочери и комнаты. Толпа обменялась встревоженными взглядами, начав перешептываться и бросая на Ливона и Цезаря подозрительные взгляды.
Ливон уже знал, что им скажет отец Кати, еще до того, как он начал говорить.
— Простите, но я попрошу вас обоих уйти, — сказал он с заметным дискомфортом, — я возмещу вам остаток вашего проживания здесь.
Он, очевидно, хотел, чтобы они ушли из гостиницы как можно быстрее.
Закусив губу, Ливон покосился на Цезаря: ему нужно было время на восстановление.
— Может… Вы разрешите остаться, пока метель не закончится? Или… Хотя бы до рассвета…
Ливон сглотнул и замолчал, не в состоянии выдерживать мрачных взглядов, направленных в их сторону.
Он просто надеялся, что Леонид не поджидал их снаружи.
Цезарь, с другой стороны, не показывал ни намека на волнение или удивление, молча надел свой пиджак, испачканный кровью, и забрал протянутую Ливоном шубу. Повесив ее на предплечье, он пошел к двери, и толпа тут же расступилась перед ним, образовывая коридор.
В любой другой ситуации Ливон бы фыркнул, но сейчас он чувствовал только глубокие уколы грусти. В какие бы обстоятельства Цезарь не попадал, он просто… продолжал двигаться вперед. Люди могли его ненавидеть, восхищаться им или бояться его, но для Цезаря все это было одинаковым. Никто из них не знал его, и Ливона поразила, насколько должно быть одинокой была такая жизнь.
Насколько одинок был сам Цезарь.
Он прошел мимо родителей Кати, как вдруг она потянулась к нему.
— Катя, что такое?
Ее мать пыталась удержать ее, но чем дальше уходил Цезарь, тем больше Катя начинала брыкаться в руках матери, в итоге заставляя ее опустить ее. Как только ее ноги коснулись пола, девочка тут же побежала к Цезарю так быстро, как только позволял ее рост.
Она подняла на него искренние глаза.
— Спасибо вам, мистер ангел!
Все в комнате задержали дыхание, ожидая реакции Цезаря.
Тот долгое время молча смотрел на Катю, а затем опустил руку и взъерошил ей волосы.
Ливон кивнул ее родителям, когда Цезарь вышел за дверь.
— Простите.
Владелец гостиницы и его жена шмыгнули, не очень убежденные его извинением, но все равно бросили короткие слова прощания напоследок.
Ливон последовал за Цезарем из гостиницы в метель.
***
На фоне ночной темноты резко выделялась плотная стена падающего снега.
— Эй, — тихо позвал Ливон, идя рядом с Цезарем, — разве на не стоит, ну, уйти с открытой местности?
Цезарь продолжал медленно идти вперед с безэмоциональным лицом.
— Он должен быть сверхчеловеком, чтобы попробовать разглядеть что-то сквозь такую метель. Если бы он хотел нашей смерти, он бы уже ее добился.
— Но…
Губы Цезаря растянулись в грустной улыбке.
— Он все еще здесь и может найти нас в любом месте, убить нас любым способом, который ему нравится, и даже дать тебе право выбора. Он просто играется и хочет отыграться за то, что произошло раньше.
«Ну, это немного успокаивает», решил Ливон. Их не застрелят на улице. Они просто умрут от холода.
Прекрасно.
Находясь под прицелом снега и ветра, Ливон уже чувствовал, как кожа на его лице застывала от холода.
— Так какой у нас план? – спросил он, поднимая глаза на Цезаря.
Его взгляд никак его не успокоил.
— Если тебе некуда было идти, то не стоило покидать единственное убежище, которое у нас было.
Цезарь вскинул брови, молча прося у Ливона идеи получше — в конце концов, он последовал вслед за Цезарем прочь из их единственного убежища.
— Ты действительно думаешь, что у меня не было плана? — фыркнул Ливон.
Цезарь ошеломленно посмотрел на него, но Ливон лишь повернул направо и пошел вперед. Снег падал плотной стеной, не позволяя видеть ничего дальше пары метров от себя. Это заставило его напрячься.
Он содрогнулся, а затем остановился и оглянулся.
Цезарь медленно, но уверенно шел за ним, но его походка была неестественной, а шаги — слишком тяжелыми. Однако он не просил помощи или чтобы Ливон подождал его.
Он просто продолжал двигаться вперед.
Один.
Ливон какое-то время молча смотрел на него, а затем развернулся и пошел обратно. Цезарь выглядел еще удивленнее, чем раньше, очевидно не понимая, что Ливон хотел сделать. Тот его проигнорировал и молча поднял руку Цезаря, чтобы закинуть ее себе на плечо, не заметив искреннего удивления на его лице. Однако со временем он расслабился, и они медленно пошли вперед, пока Ливон поддерживал Цезаря.
Они не произнесли ни слова, но почему-то Ливон чувствовал, что проскользнувшее между ними ощущение — что они никогда раньше не испытывали, — говорило лучше любых слов.
В итоге они пробрались через снег к порогу дома. Цезарь покосился на знакомый дом.
— Но…
— Ага, — ответил Ливон, кивая, — дом Шишкина.
http://bllate.org/book/13143/1166475
