«Это нехорошо».
Ливон закусил губу, пытаясь не поддаваться панике. Перед их последней пробежкой к безопасности, Цезарь не казался сильно раненым. Именно поэтому адвокат осознал это не сразу. Но теперь… Их скорость замедлилась, и Ливон не знал, сколько еще Цезарь сможет продержаться. Каждый его вдох был хриплым и тяжелым, как будто воздух с трудом поступал ему в легкие.
Леонид все еще был где-то позади них и приближался все ближе. Ливон понимал это даже без специальной подготовки или чутья.
Кровотечение Цезаря было хуже, чем он думал, а его лицо было очень бледным. Однако его хватка на пистолете оставалась такой же крепкой и уверенной, как будто он направлял в нее всю свою энергию.
Раздался шорох. Ливон вздрогнул, отрывая глаза от Цезаря, чтобы увидеть источник шума. Тот схватил его за плечо, разворачивая обратно и таща вперед.
— Просто ветер.
Они остановились, и Цезарь грузно привалился к валуну, не отпуская плечо Ливона. В нескольких метрах от них валялось несколько сухих листьев, шуршащих из-за ветра. Обретенная благодаря этим словам уверенность была небольшой, но это было лучше, чем ничего. Глаза Ливона переместились к руке, вцепившейся в его плечо, а затем к пистолету, который Цезарь держал своей не ведущей рукой. Однако почему-то он все равно мог отлично стрелять. Ливон запоздало понял, что на нем все еще была шуба Цезаря, и он быстро надел ее на него.
Цезарь открыл глаза, и на его бледных губах появилась усмешка.
— Стоило догадаться, что ты ее не оставишь себе.
Ливон повел плечами, пытаясь казаться спокойным.
— А мне стоило догадаться, что ты возьмешь с собой пистолет.
Ухмылка Цезаря стала удрученной, и Ливон не смог ничего сказать в ответ. Его пальцы провели по коже Цезаря, когда он возвращал шубу — Царь был ледяным на ощупь. Его беспокойства насчет Леонида и опускающейся температуры показались ему незначительными по сравнению со страхом, что Цезарь может просто не пережить их побег. Его тревога, должно быть, отразилась на его лице, потому что мужчина, кажется, хихикнул.
— Не бойся, адвокатик. Я проходил и через вещи похуже, — Цезарь с трудом поднял руку и погладил Ливона по волосам, — я защищу тебя, что бы ни случилось.
Ливон ничего не ответил. Он никогда не верил чьим-то словам настолько же сильно, как сейчас.
«Через что же он прошел, раз говорит, что бывало и хуже?»
Ливон даже представить себе не мог. Он знал, что Цезаря похищали для проверки, но через что еще ему пришлось пройти? Цезарь мог легко оставить его позади, и он, вероятно, уже был бы на полпути к гостинице… и все же, мужчина остался.
Цезарь хотел его защитить. Ливон никогда не чувствовал себя настолько беспомощным. Он был обузой, мертвым грузом, который удерживал Цезаря. Он не знал, как стрелять, скрытно передвигаться или зашивать рану.
Он был бесполезен. Ливон закусил губу, чувствуя, как вес всего происходящего давил на его плечи. Он так сильно задумался, что ему потребовалось слишком много времени, чтобы заметить, что Цезарь странно притих. В его груди стрелой пронеслась паника.
— Цезарь!
Он крикнул это, не успев подумать о разумности этого поступка. Он принялся с большим усердием трясти Цезаря, молясь, чтобы тот открыл глаза, и что это был не конец.
«Прости, мне придется убить тебя».
П.п.: Ведь только так я буду знать точно…
Лицо женщины было жестким, а в голосе слышалась печаль. Убийство ребенка никогда не было простым делом, и ей хотелось, чтобы он знал, что у нее просто не было иного выбора.
Глаза Цезаря скользнули вверх, к наставленному на него пистолету, а затем к лицу женщины, державшей его. Он чувствовал легкое раздражение. Его бросили на горе, ударили ножом, и в итоге он был вынужден добывать еду, чтобы не умереть от голода — это было просто еще одно событие, которое можно было добавить к общему списку.
Он помнил, как однажды в школе учитель дал ему задание по письму: рассказать, чем ему хотелось бы заниматься, когда он вырастет.
«Никогда не знаешь, какой момент твоей жизни будет последним», написал он в итоге. Учитель был в шоке. Его родителей вызвали в школу. Однако менее правдивыми его слова не стали.
Женщина могла сожалеть о своем поступке, а могла и не сожалеть. Это не было важно. Никогда не знаешь, какой момент будет твоим последним, и Цезарь сделал то, что его научили делать. Поэтому женщина нажала на курок в тот же момент, когда его нож вонзился прямиком ей в сердце. Кровь полилась из дыры в его плече, пока он смотрел на ее бездыханное тело, лежащее на полу. Ему был семь, а женщина была его гувернанткой.
— Цезарь! Цезарь, пожалуйста!
До него донесся полный паники голос, вытягивая его из тьмы. Он упал в обморок? Скорее всего. Как жалко. Он был выше этого.
Его глаза приоткрылись, и он увидел напряженное лицо Ливона, слегка расслабившееся, увидев его взгляд. Он слегка погладил его по говоря, будто говоря не беспокоится.
Цезарю, однако, было все равно. Он проверил магазин пистолета. Там остался один патрон.
Он выдохнул и притянул Ливона к себе.
— Когда я выстрелю — беги, — Он сжал Ливона чуть крепче, еле слышно шепча, — Оставайся сильным и живым. Без компромиссов.
Он пихнул Ливона в сторону, а затем встал на ноги и уставился вдаль. Во тьме двигалась еле заметная фигура, размытая из-за дистанции и метели, но неумолимо приближающаяся к ним.
Сомнений не было. Цезарь прицелился.
Звук выстрела был оглушительным, будто достающий до самых небес. Огромные кипы снега упали с дрогнувших елей на землю. Ливон побежал, а Цезарь последовал сразу за ним.
Жена владельца гостиницы почти закончила убираться в холле, как вдруг входная дверь резко распахнулась, а над ней нависла огромная тень, испугав ее. Она шумно вздохнула, боясь, что ее сердце выскочит из груди от страха, как вдруг осознала, что перед ней стоял красивый блондин, покрытый слоем снега и молча смотрящий на нее пустыми глазами.
А затем он рухнул на пол.
Другой постоялец, Ливон, тоже был здесь, и он безуспешно пытался удерживать мужчину вертикально. Только тогда женщина заметила всю кровь, которую принесла с собой парочка, и закричала:
— Господи, что с ним случилось?!
http://bllate.org/book/13143/1166473
