Прогулка до дома Шишкина казалась значительно короче при дневном свете. Ливон промаршировал прямо к входной двери и позвонил в звонок, молясь, что вот-вот услышит шорох одежды и шарканье шагов. В доме все было тихо.
— Господин Шишкин? Вы там? Это я — адвокат, который приходил к вам вчера, — позвал он.
Ливон подождал немного, но никто не подошел.
Ощущая, как беспокойство внутри него растет, он постучал в дверь. Ответа все равно не последовало.
Понимая, что вариантов больше не остается, он попробовал повернуть дверную ручку и обнаружил, что дверь не заперта.
Надежда внутри него уменьшалась с каждым мгновением тишины.
Наконец, Ливон сделал несколько шагов внутрь и был ошеломлен оглушающей тишиной. Он не почувствовал и толики тепла, которое поприветствовало его вчера. Вместо этого ему в ноздри ударил омерзительный, тухлый запах, из-за которого у него появилось нехорошее предчувствие.
— Стой.
Цезарь вдруг встал перед ним, блокируя ему путь рукой. В других обстоятельствах Ливон бы возмутился, но ему хватило и беглого взгляда, чтобы все понять.
Все в комнате выглядело так же, как и вчера, за исключением темной лужи под ногами Цезаря.
Это была кровь.
Ливон резко вдохнул, не в состоянии остановить свой взгляд от того, чтобы переместиться к ее источнику: Шишкин сидел на стуле впереди, сгорбившись, и с того, что осталось от его лица, капала кровь.
— Господин Шишкин!
Ливон рванул вперед, но его удержал Цезарь.
— Слишком поздно.
— Ты не можешь знать! — отчаянно дернулся ЛИвон.
— У него полголовы нет.
Голос Цезаря был низким и равнодушным — не из-за того, что он насмехался над отрицанием Ливона, а из-за того, что он просто констатировал факт. И Ливону пришлось это принять. Его взгляд упал на куски окровавленной плоти и костей, разбросанных по полу, а затем к шнурам, которыми Шишкин был привязан к стулу. Он сидел так, будто был вынужден сидеть и смотреть за оружием, приставленным к его лбу.
— Но… Кто…
Цезарь не ответил, не отрывая сузившихся глаз от безжизненного тела. Он видел такое раньше: пуля в голове, и привязанный к стулу труп. Это была визитная карточка. Так убивали только тех, кого было приказано убить одним конкретным человеком.
Ломоносов.
«Чертов лев».
Краем глаза Цезарь уловил какое-то движение.
— Жди здесь.
Он снова остановил Ливона рукой, пряча его за свою спину и вытаскивая свою беретту. По рукам Ливона побежали мурашки. То, как быстро из Цезаря исчезали черты, которые он знал, пугало. Цезарь не издавал ни звука, крадясь прочь от него, и единственным способом обнаружить его в тот момент было зрение. Ливон будто смотрел немой фильм. Он вдруг начал особенно сильно осознавать свое дыхание: оно звучало слишком громко для его собственных ушей.
Цезарь прижался всем телом к стене, повернув голову достаточно, чтобы слегка выглянуть в окно. Ливон позволил себе отвернуться от него. Его глаза ползли по комнате, пока не дошли до стула и тела Шишкина. Протянув дрожащую руку, Ливон подобрался к нему достаточно близко, чтобы суметь почувствовать его дыхание.
Его не было.
Его рука переместилась к шее Шишкина — туда, где должен был быть пульс.
И снова ничего.
Ливон закусил губу. Он не знал, на что он надеялся, но… проверить нужно было.
Он уронил голову. Она вдруг показалась ему слишком тяжелой. Однако, опустив глаза, его взгляд зацепился за кофту Шишкина, а точнее – на пустое пространство между первой и третьей пуговицей. Наклонившись, он достал из кармана пуговицу, которую дал ему Леонид, и поднял ее к глазам.
Он не шевелился, пока Цезарь не вернулся к нему.
— Чисто, — сказал он, входя в гостиную.
Когда Ливон не ответил, он подошел ближе.
— Что такое?
Ливон протянул ему пуговицу, не отрывая глаз от тела Шишкина.
— Леонид дал. Сегодня утром, — В глазах Цезаря появился опасный блеск, — Сказал, что возвращает.
Цезарь молча изучил пуговицу. Когда он протянул ее обратно Ливону, тот встал.
— Это… Это не был… Он не мог…
Ливон затих с потерянным лицом.
— Ты слишком доверчив для адвоката.
Сам комментарий был беззаботным, но тон Цезаря стал серьезным, стоило его взгляду переместиться на тело Шишкина.
— Это было сделано профессионалом. Наемник не был бы таким дотошным.
Ливон осмотрелся. Это было правдой.
В комнате не было и следа взлома или борьбы. Он бы предположил, что Шишкин просто сбежал, если бы его тело не было оставлено посреди комнаты для них.
Он сильнее сжал губу, а затем вдруг сосредоточился на Цезаре.
— Ты знал?
Цезарь кивнул.
— Знал.
— Когда? Еще в лобби?
— Когда ты открыл ему дверь.
Ливон оторопело распахнул рот. Он не мог в это поверить. Как это возможно?
Цезарь вдруг уставился на него в ответ напряженным взглядом.
— Но ты…
Ливон ждал, чувствуя, как каменный взгляд Цезаря пригвоздил его к месту, но тот так и не закончил свою мысль. Он моргнул, и момент разрушился.
— Нам нужно уходить.
Цезарь схватил Ливона за руку и потащил его к выходу.
Ливон метнул последний взгляд на Шишкина, чувствуя поглощающее, невыносимое чувство вины. Почему он ушел вчера? Он мог остаться. Ему стоило остаться. Может, тогда…
Губы Ливона были искусаны почти до крови от того, с какой силой он впивался в них зубами. Что им теперь делать? Шишкин был свидетелем…
Цезарь покосился на Ливона, чувствуя его тревогу.
— Ты уже ничего не можешь сделать. Мы вернемся обратно.
Они вышли на улицу, и он поднял глаза.
— Буря начинается.
Ливон быстро проследил за взглядом Цезаря, глупо пялясь на небо, когда Цезарь вдруг напрягся.
— Ложись!
http://bllate.org/book/13143/1166471
