Осознав, что это был одеколон Цезаря, Ливон поднял глаза и обнаружил, что он успел тихо подойти к нему и вытащить из своего пиджака платок. Уверенным, но почему-то мягким движением Цезарь отнял руку Ливона от его виска и вложил в ладонь платок. Затем, с той же острожной заботой, он приложил ладонь обратно к ране. Цезарь, однако, не отнял своей руки, оставляя на ладони Ливона теплое, стабильное давление.
Тот мог лишь моргать. В его состоянии ясность ума была, по всей видимости, невозможна.
Ливон в тишине покосился на другую руку Цезаря, которая приблизилась к нему, на мгновение нерешительно зависла в воздухе, а затем осторожно смахнула влажные от крови волосы с его лба.
Никто из них не шевельнулся.
На мгновение все казалось другим. У Цезаря будто не было смертоносной ауры или безразличного фасада.
Губы Цезаря распахнулись, как будто он хотел что-то сказать, но он не издал и звука.
Ливон ощущал, как пропасть между ними возвращалась, растягивалась, а они, стоя на разных краях этой пропасти, оказывались все дальше друг от друга. Он вдруг почувствовал очень слабый укол сожаления, что он никогда не узнает, что Цезарь хотел сказать, поскольку пропасть в одно мгновение стала бездной, а Цезарь отвернулся.
— Кажется, врач прибыл, — почти механическим голосом сказал он.
Хаос в поместье, кажется, лишь усилился по прошествии времени: все метались по коридорам, кричали и спрашивали, успел ли кто-нибудь проверить очередной укромный закуток дома. Цезарь не включался в это и стоял в стороне, скрестив руки и уперевшись о стену, параллельно наблюдая, как доктор накладывал шов на рану на лбу Ливона.
— Шрама ведь не останется?
Бинты приостановили свое путешествие вокруг головы Ливона. Они впервые заговорили с того момента, как врач начал работу. Тон Цезарь был гораздо ближе к утверждению, чем к вопросу.
Ливон поймал бинты до того, как они успели упасть на пол, отвечая вместо врача, который с трудом мог собраться:
— Я просто скажу, что сделал татуировку.
— Тогда мне придется поставить под вопрос твои хобби, как и вкусы, — прямо возразил Цезарь, переводя сверкающие, пристальные глаза на доктора.
Тот вздрогнул, закрепил бинты и промямлил что-то о том, что им не о чем было волноваться. Он кивал так, будто пытался убедить в правдивости своих слов скорее себя, чем остальных. Затем он торопливо схватил все, что принес для лечения Ливона, и рванул прочь из комнаты.
Он едва ли успел уйти, как его заменил один из подчиненных Цезаря, встав на пороге. Он отчитался, что не нашел и волоска проникнувшего в дом незнакомца или какие-то доказательства, что проникновение вообще было.
Ливон нахмурился. Между нападением и моментом, когда его нашли, прошло какое-то время, но его не могло пройти очень много — определенно недостаточно много, чтобы незнакомец исчез без следа. Это могло быть хуже, чем он думал.
— Ты помнишь какие-нибудь черты того человека?
Ливон посмотрел на Цезаря, осознав, что вопрос был адресован ему. Помнил ли он? Он склонил голову в раздумьях.
— Не то, чтобы… — медленно признался он. — Было слишком темно. Тело было похоже на мужское, но на этом все.
— Наверное, он тот еще боец, раз вырубил тебя, а затем испарился, — пробубнил Цезарь с легкой насмешкой в голосе.
— Да, да, — фыркнул в ответ Ливон, — попробуй подраться с кем-то в кромешной темноте, а потом рассказать об этом опыте.
Цезарь хохотнул, а затем повернулся обратно к своему подчиненному.
— Увеличить охрану. Везде. Это никогда не должно повториться.
Холод в его голосе резко контрастировал с его недавним смешком.
— Отныне советую тщательно обдумать свое поведение. Кто знает, может следующий человек, который проникнет в дом, оторвет твою бесполезную голову от тела, пока ты спишь, и избавит меня от лишних проблем.
— Простите, Царь! — Тело мужчины тряслось, когда он поклонился, а его голос был слишком громким, — Я клянусь, это больше никогда не повториться!
— Выметайся.
Дверь тут же захлопнулась, оставляя Цезаря и Ливона наедине.
Взгляд Царя вернулся к адвокату.
— Ничего не пропало за исключением незнакомца, — сухо отметил он.
— Только как? — пробормотал Ливон, — это кажется невозможным.
Цезарь сощурился.
— И правда, как.
Слишком занятый разгадыванием этой тайны, Ливон упустил блеск в глазах Цезаря, который никоим образом не выглядел удивленным.
http://bllate.org/book/13143/1166456
