Откровенно говоря, отчасти это была его вина, что он был слишком хорошим. Где-то между вином и футболом он задумался над тем, чтобы потребовать конверт, но затем убедил себя, что поучаствовать в разговоре будет вежливо после того, как его угостили ужином. Однако сейчас он был на грани срыва, и решил положить конец всему этому, если Цезарь попытается продолжать тратить его время односторонней беседой.
— Десерт скоро подадут, — объявил официант.
В груди Ливона зажглась искра надежды…
— Первым блюдом…
Только чтобы тут же потухнуть. По всей видимости, в этом заведении десерты состояли из пяти блюд.
Как только их оставили с мороженым, Цезарь снова продолжил:
— Мороженое появилось в…
Ливон выдохся.
— Я больше не собираюсь тратить свое время. Если не собираешься ничего мне давать, я ухожу.
Цезарь лениво моргнул. Ливон нахмурился и уже собрался вставать из-за стола, но его тут же остановили. Появился официант и протянул Цезарю конверт.
— Он здесь.
Ливон рванул через стол за ним, однако тот с легкостью оттащил конверт из зоны его досягаемости.
— А, а… Ты не получишь его бесплатно, адвокатик.
Ливон сузил глаза, размышляя, чем же тогда был последний час, если не оплатой.
— Он твой, — Цезарь выгнул бровь, — За поцелуй.
Вечерний час пик означал, что ресторан был забит персоналом и гостями, и Ливон мог чувствовать взгляды на своей фигуре и слышать перешептывания о том спектакле, который они устроили.
Он не стал думать дважды.
Цезарь почти не мог в это поверить. Пухлые, податливые губы его привлекательного адвоката становились все ближе, а затем прижались к его рту своим соблазнительным весом. Цезарь закрыл глаза и издал гортанный стон.
Он не заметил, как к нему проскользнула рука, пока Ливон не выдернул конверт прямо из его ладони и не отскочил.
— Ну, — Ливон театрально отдал честь, — он был настоящим.
Он развернулся и вышел из ресторана, оставив за собой только Цезаря и зал, полный ошеломленных зрителей.
Цезарь наблюдал за его удаляющейся спиной с медленно расползающейся ухмылкой. К столику подошли несколько встревоженных официанток, тихо убрали мороженое и поставили на его место изящную порцию желатина из красного вина. Тот остался нетронутым, пока Цезарь потянулся рукой в карман и выудил сигару. Он зажег ее, позволяя едкому дыму проникнуть глубоко в его легкие, и хохотнул своим мыслям, понимая, что был прав.
Его адвокатик был невероятно интригующим.
С самодовольной улыбкой он лениво выпустил облако дыма, ощущая себя более довольным, чем когда-либо прежде.
***
— Это было потрясающе! Вы были потрясающи! — кричал Николай, выходя из зала суда.
Для него слушания в тот день, вероятно, самым близким к чуду событием во всей его жизни. Он был уверен, что надежды на победу нет, и уже начал задумываться о том, чтобы покончить со всем вместо того, чтобы продолжать страдать.
Но каким-то образом Ливон его спас, и сейчас он был переполнен радостью.
Ливон нацепил улыбку на лицо, напоминая Николаю не торопиться с празднованиями — они еще не выбрались из дебрей. Он был рад, что слушания прошли хорошо, но Ливон тоже был переполнен счастьем.
Доказательства, добытые у Цезаря, были шокирующими. По всей видимости, Жданов провел точно такую же схемой с фальсификацией документов и изъятием имущества больше десяти лет назад.
Содержание конверта подтверждало это. Жданов и его фальсификатор отняли у жертвы все, и никто не сказал ни слова. В итоге жертва и вся ее семья покончили жизнь с самоубийством. Все, что нужно было Ливону, было в этом конверте. Однако он знал, что даже будь у жертвы доступ к этим доказательствам в свое время, они бы все равно закончили ни с чем.
Даже спустя десяток лет эти факты не были гарантией. Россия прогнила до основания из-за коррупции. В любом случае получение этих сведений было сродни лучику света в конце бесконечно длинного и темного туннеля.
— Нам еще предстоит долгий путь, — сказал Ливон Николаю, — убедитесь, что вы готовы. Мы понятия не имеем, что они могут предпринять.
Николай мрачно кивнул с красным от еще бурлившего возбуждения лицом.
— Понял.
Жданов и его команда вышли из зала. Советник свирепо посмотрел на них обоих, угрожающе сверкая глазами-буравчиками, когда он проходил мимо. Он прошел по коридору и скрылся из виду.
— Ну, поздравляю, — сказал Ливон, — думаю…
— Да, да! Спасибо вам большое, господин Чон. Спасибо, спасибо! Мне нужно домой, рассказать жене! Я очень благодарен, правда!
Ливон проследил глазами за убегающим Николаем с сочувствующей улыбкой. Он хотел спросить, могли ли они уже сейчас начать подготовку к следующему заседанию.
«Ах, ну что ж».
Пожав плечами и хмыкнув, Ливон пошел по коридору на улицу.
Они могли позволить себе подождать денек: их начало уже было сильным. Что его волновало, так это понимание, что отныне им будет еще сложнее. Все его приемлемые доказательства были представлены на сегодняшнем слушании, и он не знал, будет ли этого достаточно, чтобы склонить суд в пользу Николая.
Ливон тяжело вздохнул.
Внезапно он почувствовал покалывание в затылке, как будто за ним наблюдали. Он оглянулся, щурясь сквозь палящее солнце, и заприметил припаркованный седан с затонированными окнами, причем очевидно дорогой. Он не видел сквозь тонировку, но знал, что внутри кто-то сидел. Ливон замедлился, а затем и вовсе остановился. Он знал эту машину. После еще нескольких осторожных шагов стекло одной из дверец опустилось.
— Привет, адвокатик.
Ливон поморщился, не заботясь о том, видел ли это Цезарь.
— Ау, у адвокатика был тяжелый день?
Тон Цезаря был насмешливым.
— Бывало и похуже, — сдержанно ответил Ливон.
— Тогда, полагаю, я могу сделать его лучше.
Цезарь вытащил еще один конверт.
Ливон отказался проглатывать наживку. Он уже знал, что у Цезаря были еще какие-то доказательства для него: наверное, подтверждающие именно то, что было нужно для победы Николая. Именно то, что было нужно ему.
Раздался щелчок, и с противоположной стороны машины открылась дверь. Он уставился на улыбающегося Цезаря, склоняя голову в молчаливом вопросе.
Машина тронулась вместе с недовольным пассажиром в лице Ливона.
http://bllate.org/book/13143/1166432
