Насколько он знал, на выходных здесь становилось оживленнее — в основном благодаря городским жителям, сбегавшим сюда, чтобы попробовать себя в выращивании собственных овощей, или тем, кто покупал здесь маленькие домики для небольшого отпуска. Сейчас, однако, была середина недели, так что в городке было пустынно.
Ливон уверенно прошел дальше в своем костюме, притягивая к себе взгляды из-за очевидно иностранной внешности и намерении, уж точно отличавшимся от окучивания картошки. Он просто улыбнулся и поздоровался со старушками, наблюдавшими за ним. Те неохотно поздоровались в ответ, все еще искоса посматривая на него, пока тот удалялся от станции.
После долгой ходьбы по пустым улицам, Ливон наконец достиг дома, который совпадал с адресом на бумажке. Глубоко вдохнув, восстанавливая дыхание, он быстро и легко постучал по двери.
— Кто там? — ответил мужчина тонким и дрожащим от возраста голосом.
Ливон подождал, пока шаги приблизятся к двери, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Это могло быть оно. Все это время, семь лет, он раз за разом оказывался в тупике. Но теперь он знал — она была здесь. Это могло быть начало поиска настоящих ответов.
Старая дверь распахнулась с позвякиванием колокольчика, показывая лицо еще более старого мужчины, покрытого морщинами.
Ливон нацепил свою самую располагающую улыбку и приступил к знакомству:
— Как поживаете? Я Чон Ливон. Имя Чон, фамилия – Ливон. Я адвокат.
Он вытащил одну из своих визиток.
— А вы, если я не ошибаюсь, господин Шверник?
— В чем дело? — спросил мужчина, все еще очевидно настороженный.
Ливон сглотнул, ощущая, что тревога начала брать свое.
— Простите, что так внезапно здесь появился, однако я хотел кое о чем у вас спросить. Эм, лет тридцать назад, здесь жила кореянка. Может, вы ее помните? Ее должны были звать Чон Суён. Или она, наверное, сказала Суён Чон.
Потребовалась пара секунд, чтобы мужчина осознал вопрос Ливона, но вскоре на его лице появилось удивление, заставившее сердце Ливона сделать кульбит.
***
Ливон протяжно выдохну, равнодушно плетясь домой. Он был так близок.
Господин Шверник помнил его маму, но… это все. Здесь была очаровательная женщина из Кореи, она снимала комнату, а затем однажды она просто… исчезла. Вот и все.
Вид настолько удрученного Ливона, видимо, дернул за ниточки его сердца, потому что дедушка пообещал поспрашивать людей в городе и, возможно, найти друзей человека, которого он искал.
— Рискованно, после стольких-то лет, — сказал ему господин Шверник, крепко сжимая его руку, — но, проделав весь этот путь, попробовать стоило.
Ливон снова тяжело вздохнул. Может, просто не судьба. То, что он нашел хотя бы адрес, уже было чудом. К тому же прошло больше тридцати лет с тех пор, как она жила здесь. Даже если господин Шверник найдет кого-то, кто знает его маму, это не будет гарантировать, что они знают что-то, кроме этого.
Все, что Ливон мог сейчас делать — ждать и надеяться, что старичок что-нибудь найдет.
«И снова в начальной точке», грустно подумал он. Плечи Ливона были все еще понуро опущены, даже когда он добрался до кафе. Свет был выключен, так что госпожа Ивана, должно быть, уже легла спать. Он проскользнул внутрь через задний вход и переобулся из пыльной уличной обуви в тапочки. Ему просто хотелось спать — энергии на что-либо еще больше не было.
Тем не менее он оставался напряженным, аккуратно шагая по пожарной лестнице и умоляя строптивый замок сотрудничать с ним, чтобы никого не разбудить. Наконец, дверь распахнулась, и он облегченно выдохнул, готовясь упасть в кровать.
Однако вскоре он застыл.
На пороге лежал конверт. Он изучил его, закрывая дверь. Он, очевидно, предназначался ему, а обычная оберточная бумага выглядела достаточно безобидно, поэтому он поднял его и разом оторвал один конец, плетясь к кровати и падая на матрац.
Отчаянно желая закурить, он начал рыться в карманах в поисках пачки, которую купил недавно, однако вспомнил, что уже всю выкурил, пока тащился домой. С полным скорби вздохом, он переключил внимание обратно к загадочному конверту и заглянул внутрь.
Его брови нахмурились. Все, что лежало внутри — билет. Глянцевый картон объявил, что приглашает владельца на балет Большого театра завтрашним вечером.
Он ошеломленно уставился на билет, хмурясь еще сильнее, а затем снова потянулся к конверту, пытаясь найти там записку, письмо, карточку, что угодно. И обнаружил знакомую визитку.
Цезарь.
Он вдруг осознал, что завтра будет день, когда он обещал Цезарю «заскочить», если не услышит от него ни слова. То есть, Цезарь хотел поговорить на балете? И дошел аж до квартиры Ливона, чтобы подсунуть ему конверт под дверь?
Ливон снова уставился на билет, пытаясь придать ему смысл, а затем запихнул его обратно в конверт и положил его на прикроватную тумбочку. У него не было желания идти на балет, однако ему нужно было увидеться с Цезарем. Он прокрутил в голове несколько разных сценариев, пока принимал душ и переодевался, желая подготовить себя ко всему, что мог принести завтрашний день. Он был уверен — никто из них двоих не хотел тратить время друг друга впустую.
Вскоре он заснул, пока его разум никак не мог успокоиться после такого трудного дня.
http://bllate.org/book/13143/1166424
