Ло Ань не смог скрыть своего изумления, когда их глаза встретились. Хотя за Ли Сянфу и следили, эффект от фотографий произвел гораздо меньшее впечатление, чем живая встреча. Казалось, что он не просто отучился заграницей, а переродился.
Ли Сянфу же не придал их встрече особого значения. Когда-то давно он действительно считал Ло Аня своим другом, но потом узнал, как тот за его спиной подкупил СМИ и хотел очернить его в глазах общественности. Позднее Ли Хуайчэнь также нашел информацию о других сомнительных поступках Ло Аня. В итоге Ли Сянфу решил прекратить общение и с тех пор с ним не пересекался.
— Сянфу, — Ло Ань как ни в чем ни бывало приблизился к нему, улыбаясь.
— Чего ты хочешь? — холодно спросил Ли Сянфу.
— Послушай, я объясню, что произошло тогда… — начал было Ло Ань, но, увидев презрительную усмешку Ли Сянфу, замолчал.
— Пусть мой отец и строг ко мне, он никогда не врет и уж тем более не клевещет. Особенно на таких, как ты.
На самом деле Ли Сянфу не знал, что его отец все же был способен на ложь, и что Ло Ань тогда пытался раздуть скандал из истории с братом Цинь Цзиня.
— Кто в юности не ошибался…
— Пожалуйста, держись от нас подальше. Не хочу, чтобы мой сын нахватался чего-нибудь от таких отбросов.
Ло Ань не отличался особой выдержкой, и, услышав критику в свой адрес уже второй раз, он рассердился:
— Допустим, я отброс. А что насчет тебя? Используешь своего сына, чтобы получить наследство. Ничего тебе не достанется.
Высказавшись, он сразу же ушел, не дожидаясь ответа.
Оказавшись в машине, Ло Ань решил отыграться на водителе:
— Я за что тебе плачу? Почему кондиционер не включен?
Спустя некоторое время он позвонил начальнику отдела:
— Ты уверен, что сделал то, что я просил?
— Не волнуйтесь, — поспешил заверить его голос. — Старик сказал, что ничего не знал о том, что у него есть внук и, очевидно, был этим недоволен.
Гнев Ло Аня немного стих, и уголки его губ приподнялись в усмешке:
— Очень хорошо.
Он с нетерпением ждал, когда увидит падение Ли Сянфу.
Для молодого господина Ли этот день не задался, но не из-за Ло Аня, а из-за выбора одежды. В коротких рукавах было некомфортно.
Ли Шаша постарался его утешить:
— Чтобы сформировать новую привычку, нужен лишь 21 день.
Не желая сдаваться на полпути, Ли Сянфу вздохнул и решил перетерпеть.
На следующий день перед рассветом было еще темно, и луна висела на тусклом небе, когда Ли Шаша, умывшись, пришел пожелать Ли Сянфу доброго утра. Тот тоже встал рано и уже был одет в рубашку с коротким рукавом и брюки. Он стоял перед зеркалом, и было заметно, что в новых вещах ему не по себе.
— Кажется, будто сквозняк.
Ли Шаша заметил:
— Так и есть, по сравнению с длинным рукавом.
Критично рассмотрев себя в зеркале, Ли Сянфу пару раз моргнул и решил:
— Все-таки я надену свою старую рубашку.
Ли Шаша: «…»
С такими утренними примерками всегда ощущаешь себя как на американских горках.
Облачившись в свое привычное одеяние, состоявшее из черных брюк и белой рубашки с длинным рукавом, Ли Сянфу вышел во двор, держа в руках недавно купленный гуцинь.
Он все еще помнил распорядок дня каждого члена семьи. Господин Ли обычно вставал в 5:40 и начинал утро с радио, Ли Хуайчэнь поднимался в 6:00.
Убедившись, что не потревожит никого своей игрой, Ли Сянфу начал музицировать, выплескивая накопившиеся эмоции.
Раздался мелодичный звук гуциня, неземной и услаждающий слух, напоминающий тихий ручей, питающий иссохшую землю.
Его тонкие пальцы быстро перебирали струны, и мелодия постепенно становилась тяжелой. Ритм гуциня по природе был мягок, но Ли Сянфу играл с особой энергией, источая силу.
Наверху рядом с открытым окном, впускающим летний ветерок, стояла кровать. Ли Хуайчэнь услышал звук и резко поднялся, замерев на три секунды, чтобы убедиться, что это не плод его воображения.
Высунув голову наружу, он увидел, что там действительно кто-то сидел. Присмотревшись, он убедился, что это был Ли Сянфу.
По какой-то необъяснимой причине мелодия гуциня стала мрачной, но продолжала демонстрировать изысканную игру. Даже такой человек, как Ли Хуайчэнь, мог уловить в ней толику негодования.
Слушать эту песню ранним утром было все равно что смотреть фильм ужасов.
Когда Ли Сянфу закончил играть, мелодия эхом звучала в мыслях слушателей.
Ли Шаша зааплодировал и похвалил:
— Эта песня — небесная мелодия, редкая жемчужина в нашем мире. Великолепно, великолепно!
Ли Сянфу тихо вздохнул, сокрушаясь:
— Как жаль, что я пропустил одну ноту.
— Игра на гуцине требует спокойного состояния души. Папа, твое сердце… неспокойно.
Ли Сянфу погладил гуцинь, меланхолично размышляя о неудачной попытке сменить привычный стиль одежды.
— Неподвижность и движение не абсолютны. Для огромной вселенной мы с тобой можем стать лишь пылинками с течением времени.
— Паскаль однажды сказал, что суть жизни заключается в движении, а неподвижность — это смерть. Мы должны жить настоящим, а не просто смотреть на звезды.
Ли Хуайчэнь: «…»
Наблюдая за происходящим издалека, Ли Хуайчэнь закрыл окно, прошел в самую дальнюю комнату и постучал в дверь.
Когда дверь открылась, прежде чем Ли Хуайчэнь успел что-либо сказать, господин Ли произнес, потирая виски:
— Я все слышал.
Быть умным — это одно, но шестилетнего ребенка, который с невозмутимым видом участвует в философских дискуссиях и цитирует мудрые изречения, уже нелегко описать лишь словом «странный».
Автору есть что сказать:
Ли Шаша: Антагонист с нетерпением ждет твоего выступления.
Ли Сянфу: Помешает ли это моей игре на гуцине?
Ли Шаша: Вовсе нет.
Ли Сянфу: Тогда ладно, пусть наслаждается представлением.
http://bllate.org/book/13141/1166039
