Весь его вид кричал о том, что он молодой господин из известной семьи – придирчивый, капризный и высокомерный. Обычные люди не осмелились бы подойти к нему.
Для Гу Цзиньчжи модные мужчины и женщины у входа были как только что привезенная с поля и все еще покрытая грязью молодая зеленая капуста.
Он пришел последним, но никто не осмелился ничего сказать. Вернее, если бы Гу Цзиньчжи не появился, событие потеряло бы свою значимость. У всех были скрытые мотивы. Ведь никто не хотел общаться с простыми людьми. Все они надеялись попасться на глаза второму молодому мастеру Гу и взлететь на новую высоту.
Окруженный поклонниками, Гу Цзиньчжи занял центральное место. Оглядевшись вокруг, он увидел, что, кроме нескольких менеджеров, все остальные были привлекательными молодыми людьми, стажерами и артистами из их компании.
— Давайте начнем, — непринужденно сказал Гу Цзиньчжи кому-то рядом.
Человек, попавший в поле его зрения, почувствовал, что его сердце учащенно забилось, гадая, оценивает ли его генеральный директор.
Все, одетые так, чтобы подчеркнуть свои достоинства, приняли наилучшую позу. Те, у кого длинные ноги, носили майки и джинсы, те, у кого тонкая талия, заправляли рубашки, а более утонченные даже надевали пиджаки.
Каждый раз, когда официанты входили в эту отдельную комнату, они на мгновение замирали, ослепленные представленным великолепием, не понимая, что находятся в присутствии потенциальных будущих звезд.
Гу Цзиньчжи лениво разлегся на диване, чувствуя полное безразличие и даже некоторую сонливость, с полным сознанием руководителя, который обязан быть здесь.
Ему нравилось развлекаться, но, не имея рядом близких друзей, он не мог в этом участвовать.
Кроме того, Гу Цзиньчжи не любил караоке, потому что был глуховат и не мог верно слышать ноты. Поэтому, когда стажеры компании начинали увлеченно петь, он лишь подавлял зевоту, не замечая никакой разницы.
Если бы он оказался в отдельной комнате с несколькими друзьями, Гу Цзиньчжи наверняка оживился бы. Он бы взорвался песней вроде «Sun Will Never Set», которая ему в какой-то мере удавалась, а затем самодовольно заставил бы всех остальных слушать, как он ее поет.
Были и те, кого подстрекали к танцам. Все они были высокими красивыми парнями, и их движения действительно были чувственно-завораживающими.
Однако Гу Цзиньчжи воспринимал это как школьник, он даже находил это несколько преувеличенным и отталкивающим. Наблюдение за тем, как они двигают бедрами, не вызывало у него никаких глубоких или диких мыслей. Изредка он бросал взгляд на их пресс, оценивая качество каждой «капусты».
Затем он злорадно отметил про себя, что все равно лучше всех.
Прошла половина отведенного времени, а Гу Цзиньчжи все еще оставался вялым. Янь Ян, исподтишка наблюдавший за ним, начал терять терпение.
Он догадался, что Гу Цзиньчжи не любит быть в центре внимания. Многие молодые люди богатого второго поколения были такими, поэтому Янь Ян с самого начала держался в тени.
Теперь же, по предложению менеджера, он выбрал песню и начал глубокомысленно подпевать в микрофон.
Янь Ян был основным вокалистом группы. Учитывая короткий срок обучения, он не мог танцевать так же хорошо, как те, кто тренировался годами. Но его голос был действительно хорош, он соответствовал нынешней тенденции глубоких, магнетических тонов, подобно выдержанному вину.
Как только он начинал петь, в его голосе появлялось нечто завораживающее, почти мистическое.
Гу Цзиньчжи предпочитал пиво, потому что оно было простым, его можно было выпить одним глотком. Ему не нравилось ничего вычурного. Однако для видимости все заказали различные разноцветные коктейли.
Поддавшись энтузиазму окружающих, он тоже выпил коктейль с довольно высоким содержанием алкоголя. Он не был сильно пьян, но его лицо слегка раскраснелось.
Янь Ян с большим чувством исполнил песню о любви, заслужив единодушную похвалу и одобрительные возгласы.
Гу Цзиньчжи, который не был большим поклонником, от скуки подпер голову рукой. Когда один из парней неподалеку подошел к нему слишком близко, он язвительно спросил:
— Что за одеколон на тебе? Он воняет.
Это успешно освободило места вокруг него.
Внезапно на экране появилось сообщение WeChat. Гу Цзиньчжи лениво открыл его и слегка выпрямился, увидев, что это сообщение от Amourа.
Amour редко общался в чате и редко инициировал контакт. Он действительно был похож на старомодного парня, не идущего в ногу со временем, что вызвало любопытство Гу Цзиньчжи.
Он открыл сообщение и увидел фотографию ночного неба. Гу Цзиньчжи прикусил губу и слегка усмехнулся.
Здесь люди раздевались и танцевали, пот блестел на мускулистых телах, а Amour показывал ему звезды. Как причудливо и освежающе.
Внезапно кое о чем подумав, он поправил костюм и направился в уборную. Там было слишком шумно.
Лениво прислонившись к стене, он отправил сообщение: [Мой курс сейчас проводит командное мероприятие на спортивной площадке, и некоторые ребята поют~ Но я хочу услышать, как поешь ты~].
Гу Цзиньчжи понимал, что может усложнить жизнь собеседнику, но все же чувствовал странное волнение. В конце концов, Amour был старше и выглядел вполне традиционно. Не станет же он петь ему какую-то старую матросскую песню?
Ха-ха-ха-ха!
Линь Сюй просто захотел импульсивно поделиться чем-то красивым, но не предполагал, как все сложится и как ему теперь следует реагировать.
Петь? Он встревожился. В отличие от других мальчиков-подростков, Линь Сюй никогда не мечтал спеть серенаду девушке под окном ее общежития. Он вообще редко участвовал в подобных мероприятиях.
Никакие песни не приходили ему на ум. Глядя на бескрайние звездные просторы, Линь Сюй нажал кнопку для записи голосового сообщения, открыл рот и робко напел:
— Twinkle, twinkle, little star…*
В отличие от мягкого и сладкого детского голоса, его голос был чистым, почти фарфоровым, с нотками спокойствия.
Через телефон Гу Цзиньчжи мог даже услышать его первоначальное колебание и смущенные паузы между словами.
[Тебе стоит послушать, как поют твои одноклассники. Я не умею петь], — ощущая чудовищную неловкость, напечатал Линь Сюй, допев колыбельную.
Он ненадолго представил себе университетскую жизнь Гу Цзиньчжи, совершенно не похожую на его собственную, наполненную очаровательными однокурсницами, которые умели петь.
Линь Сюю было все равно. Он ожидал, что Гу Цзиньчжи откроет красоту в реальности. Таким образом, он станет свидетелем изменения концовки пушечного мяса из оригинальной книги, что было бы очень обнадеживающе.
[Все в порядке, я даже этого не слышу...] — ответил Гу Цзиньчжи, с улыбкой опустив глаза и поглаживая раскрасневшееся от выпитого лицо, совершенно забыв о возбуждающих телах за стеной.
П.п.: мой любимый перевод)
Ты мерцай, звезда ночная!
Где ты, кто ты – я не знаю.
Высоко ты надо мной,
Как алмаз во тьме ночной.
Только солнышко зайдёт,
Тьма на землю упадет, –
Ты появишься, сияя.
Так мерцай, звезда ночная!
Тот, кто ночь в пути проводит.
Знаю, глаз с тебя не сводит:
Он бы сбился и пропал,
Если б свет твой не сиял.
В тёмном небе ты не спишь,
Ты в окно ко мне глядишь,
Бодрых глаз не закрываешь,
Видно, солнце поджидаешь.
Эти ясные лучи
Светят путнику в ночи.
Кто ты, где ты – я не знаю,
Но мерцай, звезда ночная!
http://bllate.org/book/13140/1165853
