Вдруг чья-то чужая рука пролезла в штаны Сонгёна, хватая его за гениталии через бельё.
— Не трогай меня, — слабо запротестовал Сонгён.
— …Что? — переспросил Чунрим.
— Они сказали, убьют, если мы оба примем. Разве не здорово?
Несмотря на грубые слова, от которых становилось не по себе, Сонгён снова рассмеялся. Да, наркотики обостряют все чувства в несколько раз. Когда он занимался сексом с Чунримом, возбуждение было таким сильным, что казалось — голова вот-вот взорвётся. А если принять наркотики и сделать это, он ведь и правда взорвётся и умрёт? В голове мелькнула глупая мысль. Человек с мутными глазами засунул руку ещё глубже.
— Эй.
— Да? …Ах, я же сказал — «не трогай». Не трогай меня!
Сонгён попытался вытащить наглую руку, но это оказалось не так-то просто.
— Хм, — в трубке раздался глубокий вздох.
— Какой номер комнаты?
— Моей? Или больницы?
— В какой комнате ты сейчас? Ты понимаешь слова, чёрт возьми?
— А, хорошо.
Несмотря на раздражённый тон, Сонгён оставался спокоен: «Какой же тут номер?» Он огляделся, но не мог понять. Он пришёл сюда, ориентируясь по этажу и расположению, а не запоминая номер.
— Какой здесь номер? — спросил он.
— 317! Три – один - семь! — голос с пола, полный смеха, громко продиктовал цифры, показывая их пальцами.
Его лицо расплылось в улыбке. Интересно, что видел сейчас этот человек?
— Говорят, 317.
— Сиди там, ясно?
Сонгён кивнул. Каждый раз, когда он это делал, чёлка колола ему глаза. Рука в штанах теперь грубо мяла его яички.
— Ах,— боль наконец дошла до сознания, заставив пальцы ног сжаться.
— Отвечай словами, чёрт побери, — рыкнул Чунрим.
— Да, да, — Сонгён энергично закивал, будто Чунрим стоял прямо перед ним. Звонок резко оборвался. Он ещё долго держал безмолвный телефон. Ему сказали оставаться на месте. Прижавшись спиной к стене, он закрыл глаза. Галлюцинации, мучившие его, растаяли, а жестокая реальность расплылась в темноте.
* * *
Прошло несколько дней. Сонгён не перезванивал. Конечно, Чунрим понимал, что тот, должно быть, подавлен смертью матери, но его терпение таяло. Обычно он не заботился о подобных вещах, но сегодня уже несколько раз удерживал себя от звонка. Он вспоминал эти пустые, тёмные глаза, смотревшие на него снизу вверх.
В конце концов он не выдержал и позвонил. Повод для звонка был незначительным — он вспомнил, что у него до сих пор хранится ключ от магазина. Похороны прошли и он подумал, что можно вернуть ключ, если Сонгён хоть немного пришёл в себя.
— Говорят, 317… — голос, который он услышал спустя почти неделю, был заплетающимся и медленным.
Нет, он явно был не в порядке. На другом конце царил хаос. Чунрим прижал к виску согнутый палец.
— Сиди там. Понял?
Он резко поднялся. Меро, тихо сидевшая рядом, вздрогнула и шарахнулась к краю дивана, но не ушла. Она замерла там, поджав одну лапу и выжидательно уставившись на Чунрима.
— Отвечай словами, чёрт возьми.
— Да, да, — ответ звучал, как сонное бормотание.
Чунрим сквозь зубы выругался и прервал звонок.
— Блядь…
Звуки и слова, которые фоном сопровождали разговор, были полным бредом. В какую же передрягу влип этот парень сейчас? Разве он не обещал не связываться с другими? Он схватил ключи от машины и направился к парковке. Каждый его шаг был пропитан раздражением.
Он ворвался в Красный особняк, промокший под ливнем до нитки. «317, 317», — повторял он про себя номер, поднимаясь по лестнице. Чёрт возьми, сколько раз он уже приходил и уходил из-за этого простоватого Магаза? Чунрим с досадой скользил взглядом по номерам на дверях.
*Бам! Бам, бам! *
Он громко колотил в дверь комнаты 317. Ответа не последовало. В ярости он пнул дверь. Спустя время изнутри раздался раздражённый голос, и дверь медленно открылась:
— Какого чёрта, блядь?! Кто там ломится?
— Пошёл вон.
Он пнул шатающегося, ошалевшего мужика. Комната представляла собой полный бардак. В одном углу пара уже наполовину разделась и предавалась сексу, в другом всё только начиналось. Дюжий мужик прижал к полу тощего паренька, который, при внимательном взгляде, оказался Сонгёном. Чунрим выругался сквозь зубы:
— Гребаный ублюдок!
Отощавший Сонгён лежал на полу с закрытыми глазами. Чунрим немедленно пнул дюжего мужика. Вес его ноги был солидным.
— А-а-аргх!
Чунрим схватил за голову упавшего борова и ударил о заплесневелую стену. После громких *бам! бам! * раздались крики. Но ярость не утихала, и он продолжил избиение. Ошалевший мужик хохотал, несмотря на побои, будто совсем свихнулся. Тем временем двое, занимавшиеся сексом по соседству, увлечённо стонали.
— Ёбаные ублюдки.
Чунрим избивал мужика, пока рука не онемела, пока его волосы не растрепались, пока закатанные рукава рубашки не спустились и не прикрыли запястья. Мужик, в смехе оскалив окровавленные зубы, наконец перестал двигаться.
— Гребаный урод. Может, просто отрубить тебе руки?
Он наступил на толстую безвольную руку ботинком. Раздался тошнотворный хруст — он нажал достаточно сильно, чтобы звук отозвался эхом. Мужик, кажется, что-то кричал, но разобрать было сложно из-за красной пены, пузырившейся у него изо рта.
Но даже это не утолило его гнев. Почему? Чунрим тяжело дышал, его плечи ходили ходуном. Острый взгляд скользил по лицам наркоманов, разбросанных по комнате.
— Ха, ха.
Его налитые кровью глаза наконец опустились на пол. Сонгён лежал там, с полуспущенными штанами и закрытыми глазами. Чунрим сжал свои уже покрасневшие губы так сильно, что место, на которое он надавил зубами, побелело, а затем снова покраснело, когда кровь вернулась.
— Эй, ты не собираешься просыпаться? — он опустился на колени рядом с головой Сонгёна и наклонился. Легонько похлопал ладонью его по щеке. Никакой реакции. Футболка Сонгёна, которая принадлежала Чунриму, была закатана до груди, обнажая белую кожу. Мысль о том, что рука наркомана касалась его, снова разожгла гнев Чунрима.
— Как ты посмел позволить другому прикасаться к тебе?
Он же сказал, что не хочет делиться. Разве Сонгён не понял? Его рука, похлопывающая Сонгёна по щеке, постепенно усилила удары.
— Ты, сумасшедший ублюдок, напрашиваешься на побои?
*Хлоп, хлоп! * — Чунрим ударил Сонгёна по щеке так сильно, что та покраснела, и отяжелевшие веки дрогнули. Чунрим задумался. О ком он беспокоился и переживал всю прошедшую неделю? Этот сумасшедший ублюдок опять вытворял какую-то хрень.
— Чёрт возьми, ты не можешь нормально открыть глаза?
«…»
Наконец Сонгён, кажется, узнал голос Чунрима и резко распахнул глаза. Лицо Чунрима в его перевёрнутом зрении казалось опрокинутым. Затуманенные глаза постепенно обрели фокус, и медленная улыбка расползлась по его лицу.
— Ты смеёшься? — возмутился Чунрим.
Потрескавшиеся губы Сонгёна растянулись в ухмылке, почти разрываясь.
— Ты вообще не вкуриваешь, верно?
— Я лежал спокойно, — глаза Сонгёна сверкали, словно ища похвалы.
Чёрт. Ведь этот Магаз раньше как-то справлялся со своей жизнью? Это он давал ему деньги, предлагал остаться и даже подарил одежду! А он тут валяется и выводит его из себя! Чему он тут лыбится? Нет, на самом деле, узколобым здесь был Чунрим, который сам припёрся сюда.
http://bllate.org/book/13135/1165039
