Чунрим больше не появлялся с регулярностью в четыре дня. Время его визитов теперь невозможно было предугадать. Иногда он являлся неожиданно в Красный особняк и задерживался здесь надолго, а порой уходил почти сразу. Однако в магазин №3 он наведывался обязательно и неизменно расстегивал ширинку.
Записи Сонгёна о расписании Чунрима давно потеряли всякий смысл. Но чем чаще тот посещал Красный особняк, тем усерднее Сонгён делал новые пометки. Он стал забывчивым — словно часть его мозга, отвечающая за память, реагировала только на Чунрима, а все остальное расплывалось как в тумане.
― Приходи в общую зону в полночь.
Тяжелый, спутанный шнур свисал из-под телефонной трубки. Зажав аппарат между ухом и плечом, Сонгён схватил ручку.
― Хорошо.
Он написал на маленьком стикере «12 часов, общая зона». Это была доставка наркотиков. Каждая такая поставка отнимала уйму времени, была опасной и выматывающей, зато хорошо оплачивалась.
Когда магазином управляли его родители, они могли сменять друг друга — тогда были дневные и ночные доставки. Но теперь, когда Сонгён остался один, частота заметно снизилась.
― И чтобы за тобой не было никакого хвоста. И не опаздывай.
― Понял.
Он отклеил стикер с временем от блока и потянулся к настольному календарю. Пальцы замерли в поисках нужной даты. В итоге он прилепил записку на границе между сегодня и завтра.
― Эй, и почему тебя никогда не бывает на месте, когда нужно сдать вещи на хранение? Мы же не просим посторожить их бесплатно. Мы обращаемся в магазин №3, потому что всегда так делали с хозяином и его женой. Может, хватит уже пропадать?
― Хорошо. Больше не буду пропадать, ― Сонгён коротко ответил и наконец положил трубку.
«И сколько я вообще отсутствую?»
Кроме дней, когда он уходил платить проценты, он обычно возвращался за пять минут. Просто сходить в туалет, отправить корзину или зайти в кладовку. Надолго он не мог отлучаться — он даже ел, не отходя от магазина. А сейчас ему выговаривали за его отсутствие так, словно он исчезает на часы.
Раздражённо ворча про себя, Сонгён снова взял ложку. Он зачерпнул жареный рис из одноразового контейнера и принялся жевать.
Еду он брал раз в день в ближайшей забегаловке. Готовили её из вчерашних остатков, поэтому выходило гораздо дешевле. Его родители ели один-два раза в день, и то только кашу, так что запасы риса заканчивались быстро. Тратить его ещё на себя он не мог. Лишь бы как-то чем-то утолить голод — и ладно. Он с усилием прожевал пресный жареный рис.
― Совершенно безвкусно, ― но, высказав эту мысль вслух, он всё равно выскоблил контейнер до последней крупинки. Это была его единственная еда за день.
― Это весь твой обед?
Он как раз доедал последнюю ложку, когда перед прилавком неожиданно возник Чунрим. Их взгляды встретились через распахнутую стеклянную дверь. Под его удивлённым взглядом, устремлённым на пустой контейнер, Сонгёна почему-то пробрала жгучая стыдливость. Он поспешно встал, торопливо прожевывая и глотая оставшийся во рту рис.
― …Вполне съедобно.
― Но ты же только что сказал, что безвкусно.
«Когда он успел это услышать?» ― щёки Сонгёна слегка порозовели.
― Просто сегодня не очень удалось, ― оправдался он.
Чунрим грубо кивнул. Сонгён достал из подставки для карандашей зубную щётку и пасту. Он решил, что тот пришёл, чтобы справить нужду, а значит, надо поскорее почистить зубы. Было даже забавно: появись Чунрим чуть раньше, ему пришлось бы отвлекаться на минет прямо во время еды.
― Подожди, я быстро почищу, ― сказал он ему.
― Чего? Боишься, что опять заставлю тебя сосать? Только об этом и думаешь?
Руки Сонгёна, торопливо убирающие одноразовую посуду, замерли: «Разве не этого он хотел?»
― Я пришёл не ради тебя.
Через стекло прилавка он видел, как Чунрим лениво перемещается по магазину. Его глаза, подёрнутые усталостью, упрямо следили за каждым движением Сонгёна.
― У меня куда больше разных дел, чем ты думаешь.
Казалось, вот-вот и Чунрим уйдёт — но он привычно направился к морозильнику с мороженым. Каждый раз, когда он шарил вытянутой рукой, под обтягивающей рубашкой чётко проступали лопатки. Зрелище его крупного тела, согнувшегося в поисках чего-то внутри, казалось, никогда не приестся Сонгёну. Эта странная нестыковка заставляла его цепляться за свои жалкие сожаления. Может, однажды Чунрим тоже потянется к кому-то такому же потрёпанному и убогому, как он сам.
Как всегда, Чунрим вернулся с двумя своими любимыми морожеными.
― На улице почему-то не такое вкусное. Странно, ― заметил он.
Какие бы дорогие десерты он ни пробовал, они не могли сравниться со старым мороженым из магазина. В этом было действительно что-то странное. Чунрим разорвал покрытую инеем упаковку. Сонгён неловко замер посреди магазина, наблюдая, что будет дальше.
― Одно — тебе, ― Чунрим перебросил нераспечатанное мороженое через прилавок.
Сонгён нерешительно поднял его, но вместо того чтобы сразу съесть, лишь принялся теребить упаковку. На его бледном лице читалось разочарование — будто он ожидал получить что-от другое вместо мороженого.
Заметив это, Чунрим нарочито медленно облизал мороженое. Взгляд Сонгёна прилип к его губам. То ли от жары во рту, то ли из-за зноя на улице, мороженое таяло слишком быстро.
― Эй, у тебя есть книга учёта? Ты фиксируешь долги? ― вдруг спросил Чунрим.
― Да. Учёт долгов ведётся отдельно.
― Покажи.
«Почему его заинтересовала книга учёта?» ― хотя Сонгён не понимал причины такого интереса, он машинально подчинился приказу Чунрима. Аккуратно отложив в сторону влажную упаковку мороженого, он наклонился.
― Вот книга учёта, а долги мы записываем отдельно вот здесь...
Книга кредитов лежала в верхнем ящике. Едва он достал потрёпанную тетрадь на спирали, как Чунрим выхватил её и начал быстро пробегать глазами по записям:
«3 июня / Квартира 313 / 23 000 вон»
«9 июня / Квартира 148 / 4 500 вон»
«14 июня / Квартира 223 / 4 700 вон»
«22 июня / Квартира 201 / 11 200 вон»
«23 июня / Квартира 148 / 10 900 вон»
«2 июля / Квартира 354 / 19 500 вон»
«9 июля / Квартира 525 / 12 600 вон…»
Кредитная книга, которую Сонгён так тщательно вёл, содержала всего несколько заполненных страниц. Хотя у него и был отдельный учёт долгов, почти никто из взявших в долг не возвращал деньги. Поэтому он редко давал в долг с самого начала. Большинство людей из списка просто силой забирали товары, но Сонгён скрупулёзно фиксировал каждый чон (копейку). То, что они не возвращали долги, не значило, что он должен был забыть.
― Ручку.
Чунрим пробормотал с набитым мороженым ртом, но Сонгён понял и быстро протянул ручку, которую достал из-под кассового аппарата. Не долго думая, Чунрим вырвал два листа с суммами долгов и швырнул потрёпанную тетрадь обратно за прилавок. Сонгён долго смотрел ему вслед, пока старый вентилятор продолжал гонять раскалённый воздух.
Сонгён очнулся не сразу от совей задумчивости, прошло достаточно много времени после исчезновения Чунрима. Он поспешно съел наполовину растаявшее мороженое и убрал мусор. Вымыв липкие руки, он почистил зубы в уборной.
Споласкивая пену с губ, он размышлял — почему сегодня Чунрим не сделал то, что обычно? Может, ему наскучило после нескольких раз? Сонгён думал, что стал для Чунрима чем-то полезным. Все эти дни, когда тот искал его, он не мог избавиться от ощущения, что значит для него что-то особенное, несмотря на унизительную суть их взаимодействия. Каждое движение Чунрима легко сбивало его с толку.
Капли с зубной щётки оставляли след, пока Сонгён возвращался в магазин. Подняв глаза на окно в коридоре, он увидел, как грозовые тучи сгущаются, готовые поглотить Красный особняк. Распахнув дверь магазина, он начал искать дождевик — похоже, к моменту доставки начнётся ливень. Погода не имела значения, когда дело касалось заказов.
Повесив чёрный плащ на крюк, он сел. Прилавок оставался липким, сколько бы он ни протирал — виной была влажная жара. Сонгён опустил голову, бесцельно коротая время, пока вдруг не уловил знакомый холодноватый запах, напоминающий ему о Чунриме.
― Пересчитай.
Низкий голос ворвался в его мысли, заставив резко поднять взгляд.
― А…
Аромат и вправду принадлежал Чунриму. Теперь он мог узнавать его присутствие, даже не видя — это было осознание, которое странным образом обрадовало его. Но едва он почувствовал этот трепет, как Чунрим швырнул на прилавок пачку купюр и два помятых листка.
«3 июня / Квартира 313 / 23 000 вон»
«9 июня / Квартира 148 / 4 500 вон»
«14 июня / Квартира 223 / 4 700 вон»
«22 июня / Квартира 201 / 11 200 вон»
«23 июня / Квартира 148 / 10 900 вон»
«2 июля / Квартира 354 / 19 500 вон»
«9 июля / Квартира 525 / 12 600 вон…»
Смятые листки были теми самыми страницами, которые Чунрим вырвал из книги учёта ранее. Все суммы долгов были перечёркнуты чёрным. Он собрал до последней воны — то, что Сонгёну не удавалось сделать за два года.
― Чего уставился? Бери.
«…»
http://bllate.org/book/13135/1165008
