Первый этаж Красного особняка был больше похож на общественный центр, чем на жилую зону. Там даже была клиника, правда, с шарлатаном вместо врача, а также ресторан, салон красоты и учебный класс, где людей всех возрастов учили корейскому языку и арифметике — почти как в школе.
Некоторые жильцы с самого рождения вообще ни разу не выходили за территорию особняка.
Всего здесь работало пять магазинов. Два года назад Сонгён начал управлять «Магазином №3» вместо родителей, которые заболели во время эпидемии, охватившей Красный особняк. Примерно в то же время Чунрим взял управление зданием в свои руки. Так они и познакомились.
Не то чтобы между ними возникали долгие душевные разговоры. Сонгён не умел общаться и не имел друзей. Чунрим тоже не отличался любезностью, так что ничего особенного между ними не было.
Но Сонгён молча наблюдал за каждым движением визитёра.
— Чёртов ад, — проворчал Чунрим, стоя над старой морозильной камерой, от которой валил горячий воздух. Он откинул пыльную крышку и сунул лицо внутрь, чтобы немного остудить. Чунрим делал так каждый раз, когда заходил в магазин. Сонгён беспокоился, что мороженое сверху растает, но никогда не останавливал его. Здесь никто не мог остановить Чунрима.
Сонгён украдкой поглядывал на завсегдатая, пока раскладывал пустые бутылки. Чунрим стоял согнувшись в пояснице, облокотясь локтями на ржавый морозильник и вытянув назад ногу. Его широкие плечи и выступающие лопатки были хорошо видны. Из-за высокого роста поза выглядела неудобной — будто он сгорбился. Сонгён тыльной стороной ладони вытер пот с подбородка и сделал пару шагов к вентилятору.
Его поношенные шлёпанцы зашаркали по бетонному полу.
Старые лопасти едва вращались. Он наклонил голову массивного вентилятора, который гнал тёплый воздух, и тот с трудом повернулся. Раздался скрип, и слабый поток воздуха направился в сторону Чунрима.
Сонгён обернулся проверить направление ветра и увидел, что Чунрим уже смотрит на него. Крышка морозильника была распахнута, а парень полусидел, облокотившись на неё. Щёки его раскраснелись от жары. Расстёгнутая рубашка демонстрировала мускулистую грудь.
— Совсем не холодно, — проговорил Чунрим, доставая мороженое и обмахиваясь краем рубашки.
Сонгён посмотрел ему в спину. Он помнил, что Чунрим был в той же рубашке 24 дня назад. В тот день от него пахло больше сигаретами, чем одеколоном. Детали, которые сам Чунрим вряд ли помнил, чётко всплыли в памяти Сонгёна.
— Пробивай.
Крышка морозильника, открытая с момента прихода Чунрима, наконец захлопнулась. Время свободно разглядывать его спину закончилось.
— Хорошо.
Сонгён с усилием закрыл металлическую дверь магазина. Изначально она была алюминиевой, со вставленным сверху матовым стеклом, но теперь вся заклеена календарями, ценниками и прочим хламом. Можно было оставить её открытой, но Сонгён намеренно закрыл и направился к кассе. Его шлёпанцы снова зашаркали по полу. Расстояние было небольшим, но он шёл медленно, будто хотел потянуть время.
В отличие от него, нетерпеливый Чунрим сразу подошёл к вентилятору и безразличным движением ударил по нему, изменив направление разгоняемого воздуха.
Тёплый ветерок задул на кассу. Чёлка Сонгёна слегка колыхнулась, когда он сел за прилавок и открыл раздвижное окошко. Движения воздуха было недостаточно, чтобы высушить пот и он вытер влажные ладони о бёдра.
«Это стоит запомнить. Наверное… Он повернул вентилятор в мою сторону. Даже этот тёплый искусственный ветер заставляет сердце биться чаще, — подумал Сонгён. Он взглянул на ценник под прилавком. «Мороженое — 1 000 вон». Хотя он и так знал цену (Чунрим часто его покупал), Сонгён перепроверил и произнёс:
— Тысяча вон.
Чунрим держал мороженое перед собой. Упаковка уже начинала промокать — значит, мороженое таяло. Он взмахнул им в воздухе, приближаясь к кассе, и спросил:
— Половина растаяла, а ты всё равно берёшь тысячу?
На секунду Сонгёну показалось, что он ошибся, и он снова проверил цену.
— Тысяча вон.
— Странный у тебя бизнес, — с хитрой ухмылкой Чунрим полез в задний карман. Не обращая внимания на подкол, Сонгён промолчал.
Чунрим никогда не забывал заплатить и не брал ничего в долг. Он часто оставлял купюры, в разы превышающие стоимость мороженого, так и сегодня достал несколько банкнот по 10 000 вон и положил их на прилавок.
— Сдачу оставь себе на перекус.
Его рубашка развевалась, обрисовывая талию, когда он проходил мимо кассы. Лёгкий поток воздуха от вентилятора, коснувшись Чунрима, долетел до Сонгёна. Он принёс свежий запах — не тот тяжёлый, мускусный или кислый пот жителей Красного особняка, а дорогой и лёгкий аромат одеколона, которым обычно пользовался Чунрим. Сонгён тихо вдохнул поглубже, будто пытаясь наполнить себя воздухом, который тот оставил после себя.
Чунрим уселся на синий пластиковый стул в проходе возле магазина. Несмотря на дешёвую треснувшую спинку, с ним стул выглядел иначе. Изящные пальцы Чунрима разорвали упаковку мороженого.
Из-за многократного таяния и замерзания оно потеряло форму, став скользким и блестящим. Чунрим откусил и откинул волосы назад. Несмотря на жару, его аккуратная причёска не растрепалась.
— Чёрт, как жарко, — пожаловался он в воздух.
Сонгён собрал купюры по 10 000 вон, которые дал Чунрим. Вместо сейфа он тихо положил их в нижний ящик. Таких «чаевых» от Чунрима скопилось уже довольно много. Увидев связку банкнот в ящике Сонгён молча улыбнулся, довольный. Здесь столько вещей, которых касался Чунрим.
— Эй.
Среди лязга лопастей вентилятора и грохота старого морозильника прозвучал низкий голос Чунрима. Сонгён, до этого уставившийся на купюры, поднял голову. Скорее всего, звали именно его. В дни, когда Чунрим собирал плату, большинство жителей сидели по домам. И вряд ли рядом можно было увидеть кого-то ещё.
«…»
Догадка оказалась верной. Чунрим смотрел в его сторону. Сонгён полностью отодвинул старую занавеску, прикрывавшую раздвижное окошко. Она была полезна, когда хотелось украдкой наблюдать, но становилась лишней при прямом контакте — а такое случалось редко.
— Что?
Он сделал вид, что раскладывает сигареты у сейфа. Руки механически перебирали одни и те же пачки. Всё его внимание, естественно, было приковано к Чунриму.
— Тебе не жарко?
Тот покрутил во рту палочку от мороженого, затем вынул её с громким чмоком, оставив губы влажными и розовыми. «Если дотронуться до них сейчас, наверное, они будут прохладными», — Сонгён сглотнул — горло пересохло от жажды.
— …Терплю, — ответил он.
Сонгён умел терпеть. Жару, нищету, голод, насилие, желание — он привык переносить всё.
— Да? — Чунрим будто пробормотал это себе под нос, захватывая губами последний кусок мороженого. Его крепкие скулы двигались при жевании. Сонгёну следовало заняться бутылками, но он так и сидел, наблюдая за покупателем.
В коридоре стояла тишина, изредка прерываемая скрипом дверей. Вентилятор по-прежнему гнал тёплый воздух, а пот стекал по спине. Даже в этом удушье Сонгён не жаловался. Громко тикали старые часы. Чунрим пробыл в магазине семь минут.
— Как же скучно.
С последним кусочком мороженого Чунрим шагнул вперёд и с силой швырнул палочку с обёрткой в синюю урну. Сонгён внимательно следил за его движениями.
— Готово! — из-за угла выглянул грубоватый мужчина.
— Ага, — Чунрим лениво кивнул и вышел, больше ничего не сказав.
Сонгён проводил его долгим взглядом.
Со спины Чунрим выглядел богатым и ухоженным. Туфли начищены, рукава рубашки закатаны, на запястье часы, в руке кошелёк, а между пальцев иногда мелькал ключ от машины. Даже наивному Сонгёну было ясно — всё у Чунрима дорогое, не то что его собственные потрёпанные вещи.
Жители Красного особняка опасались Чунрима и братьев-близнецов. Их знали как людей с быстрыми кулаками, привыкших угрожать, а не договариваться. Хотя Сонгён слышал об их жестокости, его чувства к Чунриму были далеки от боязни.
http://bllate.org/book/13135/1164994
