Готовый перевод When Two Alphas Meet, One’s an Omega / История альфы: как я стал омегой [❤️] [Завершено✅]: Глава 2.2 Действительно драгоценная задница

Хуанфу И был недалёким, но и он понял, что это оскорбление.

Быть униженным перед омегой, которая ему нравилась, — это вывело его из себя:

— Цзянь Сунъи, ты, блять, больной?

Он отпустил руку девушки и со всей силы двинул кулаком в лицо Цзянь Сунъи.

Тот даже глазом не моргнул, поймал его руку, резко провернул, заломив запястье, развернул Хуанфу И спиной к себе, ударил ногой под колено и, достав вторую руку из кармана, схватил его за шею.

Хуанфу И неожиданно оказался на коленях.

Он попытался вырваться, но руки были скручены за спиной, альфа-железа пережата, колено упиралось в спину, и вес Цзянь Сунъи полностью обездвижил его.

Бля, как так? Он же ещё даже не дифференцировался!

Цзянь Сунъи смотрел на хрупкого цыплёнка у своих ног и решил, что это неинтересно. Он разжал пальцы на его железе и поманил девушку-омегу:

— Иди сюда.

Девушка-омега была миниатюрной, глаза занимали половину её круглого личика и были полны слёз. Видно было, что она сильно напугана, но она послушно подошла.

Цзянь Сунъи указал на Хуанфу И:

— Хуанфу Железный бык всё время тебя обижает?

Круглолицая быстро взглянула на Хуанфу И, сжала губы и кивнула.

Цзянь Сунъи кивнул в ответ:

— Ладно, иди домой.

Круглолицая хотела что-то сказать, но промолчала, опустила голову и быстро выбежала из туалета.

В тесном пространстве остались только двое.

Цзянь Сунъи схватил Хуанфу И за волосы, присел и усмехнулся:

— Только что, чтобы не пугать девочку, я не стал с тобой по-настоящему разбираться. А теперь напоминаю: принуждать несовершеннолетнюю омегу — это противозаконно, понял?

— Блядь, Цзянь Сунъи, ты кем себя возомнил, моим дедушкой? Думаешь, я… Бля-а-а!

Не дав Хуанфу И договорить, Цзянь Сунъи дёрнул его за волосы и с силой ударил головой об пол. Раздался оглушительный грохот, от которого кровь стыла в жилах.

Хуанфу И уже не мог даже ругаться от боли.

Цзянь Сунъи с невозмутимым видом улыбнулся:

— Ты ещё смеешь передо мной выпендриваться? Сперва спроси у своего отца. Даже обладай он смелостью сотни храбрецов, он не осмелился бы. Ваши семейные делишки мелковаты для серьёзного разговора. Так что веди себя поскромнее.

— Какого хрена?! Это я себя неприлично веду? Эта омега сама не использовала ингибиторы*, её феромоны распространялись, и я виноват?

П.п.: *Ингибиторы — вещества, замедляющие или полностью блокирующие химические реакции, биологические процессы или активность ферментов.

Хуанфу И скривился от боли, но, кажется, нашёл, как задеть Цзянь Сунъи, и усмехнулся:

— Ах да, я и забыл, ты же не альфа, не чувствуешь феромонов. Но то, что ты не развился, — твои проблемы, я… Блять… А-а!

На этот раз Цзянь Сунъи ударил его коленом в челюсть, аккуратно избегая носа и глаз.

— Если твой отец не научил тебя не ругаться, я научу.

Хуанфу И на мгновение подумал, что умрёт от боли, но, следуя принципу «умный в гору не пойдёт», сглотнул кровь во рту и сказал:

— Ладно, я больше не буду трогать Линь Юаньюань. Отпустишь меня, блять?

Цзянь Сунъи наконец разжал пальцы, позволив Хуанфу И, прикрывая рот, плюхнуться на пол. Сам он неспешно подошёл к раковине, включил воду, нажал три раза на дозатор с мылом и тщательно вымыл руки, будто те касались чего-то грязного.

— Катись отсюда.

Хуанфу И был зол, но не смел показать это. Стиснув зубы, он поднялся и пошёл к выходу.

В глазах — мрак, злоба и ненависть.

Чёрт возьми, подожди, пока ты не станешь высокоуровневым альфой, у меня будет миллион способов тебя добить.

Он, хромая, прошёл за угол и увидел в тени высокого человека с холодной аурой, один силуэт которого вызывал чувство угнетения.

Не успел он разглядеть его лицо, как внезапно мощные феромоны подавили его, и он, схватившись за голову, согнулся от боли.

* * *

Цзянь Сунъи, закончив свои дела, неспешно вернулся в класс 3-1.

Бай Хуай уже стоял у двери с рюкзаком.

Увидев его, он повернул голову и сказал первые слова после долгой разлуки:

— Зонт взял?

Цзянь Сунъи поднял подбородок в сторону корзины с зонтами.

Бай Хуай посмотрел туда: там лежал чёрный зонт с золотой тиснёной ручкой, с узнаваемым логотипом — роскошный, яркий и вызывающий.

Очень похоже на него.

Этот человек действительно не изменился.

Бай Хуай снова взглянул на него и медленно произнёс:

— Я не взял.

Услышав это, Цзянь Сунъи сразу оживился:

— Ну, давай, назови меня папой?

Бай Хуай: «…»

Бай Хуай посмотрел на него и шагнул под дождь.

Цзянь Сунъи тут же окликнул его:

— Эй-эй-эй! Ладно… Раз уж твой брат Сун такой добрый, оставим «папу» на потом.

Вечером им предстояло ужинать у дедушки Бай, и если его внук промокнет, будет неудобно.

Капли дождя стучали по чёрной ткани, как бесконечная музыка.

Цзянь Сунъи шёл с прямой спиной и ровными плечами, но почему-то в его походке была ленивая грация, будто у молодого аристократа, разгуливающего с птицей*.

П.р.: в китайской культуре довольно часто встречается образ молодого аристократа с птицей, например, в традиционной кит. живописи (гунби) есть популярный жанр «Птицы и цветы» (花鸟画), там аристократы созерцают природу, а птицы символизируют удачу или духовную свободу. Также в работах современного художника Чэнь Даньцина встречаются стилизованные образы юношей с птицами как намёк на хрупкость красоты. Этот образ можно найти и в кинематографе (реж. Чжан Имоу, «Герой», «Тень»).

Бай Хуай тоже не был нетерпеливым, но идти под одним зонтом было неудобно.

У самых ворот школы он не выдержал:

— Можешь поднять зонт повыше?

Цзянь Сунъи: «?»

— Даже если ты низкий, это не мешает тебе поднять его на пять сантиметров.

— Да кто ты такой… — зло заговорил Цзянь Сунъи, повернувшись к нему, и обнаружил, что его взгляд упирается в нос Бай Хуая.

Цзянь Сунъи: «…»

Подняв глаза, он увидел, что подвеска на спице зонта растрепала светло-каштановый локон Бай Хуая.

Его рост — сто восемьдесят три сантиметра, и под центром зонта ему было комфортно.

Бай Хуай был выше его на пять сантиметров, и у края зонта ему было тесно.

Но кто виноват, что он такой высокий?

И вообще, как этот человек оказался выше него?

Юный господин Цзянь внезапно почувствовал досаду:

— Хочешь — иди, не хочешь — как знаешь. Избаловался совсем, — пробурчал он.

Высказавшись, он быстро шагнул вперёд и сел в припаркованный на обочине Bentley.

Он и сам был высоким, с идеальными пропорциями. Край рубашки случайно зацепился за ремень, очертив упругие ягодицы и длинные ноги.

Бай Хуай смотрел на него пару секунд, затем в уголке его губ мелькнула едва заметная улыбка.

Действительно драгоценная задница.

http://bllate.org/book/13134/1164763