После этого «недоразумения» Чи Цин смотрел на дверь за спиной Цзе Линя, желая немедленно выйти и побыть одному.
Вспоминая всё, что он наговорил и наделал за день, он чувствовал, как волосы на затылке шевелятся.
Что он вообще говорил? Что делал?
Чи Цин: «...»
Но Цзе Линь не дал ему такой возможности. Заметив его намерение, он сильнее сжал запястье Чи Цина.
— Мы провели в Хунхай почти десять часов, — сказал Цзе Линь, наклоняясь и упираясь подбородком в плечо Чи Цина, избегая зрительного контакта, чтобы дать ему пространство, но в то же время сохраняя близость. — Я не мог подойти, не мог держать тебя за руку, обнять или поцеловать.
Его дыхание обжигало шею Чи Цина.
— ...Думаешь, только ты следил за мной? Я тоже не мог оторвать от тебя глаз. Смотрел, как надеваешь перчатки, как о чём-то говоришь с тем следователем.
Цзе Линь не собирался заострять на этом внимание, но раз уж зашла речь...
— Кстати, я так и не спросил: о чём вы говорили?
Он ожидал, что Чи Цин отмахнется: «Не помню».
Но тот лишь ненадолго замялся, но все же произнёс:
— О тебе.
Теперь замер Цзе Линь.
Одна рука Чи Цина была без перчатки — он снял её, чтобы ввести код. Цзе Линь прижал свою ладонь к его — это стало их безмолвным способом общения.
«Можно поцеловать тебя?»
«Прости, больше не могу терпеть».
«Если не ответишь, сочту за согласие».
Когда Цзе Линь коснулся его руки, все остальные звуки исчезли. В ушах Чи Цина остался только его низкий дразнящий голос.
Прихожая всё ещё была погружена во тьму.
Но зрение у Чи Цина было отличным. В привычной темноте он почувствовал, как тёплое дыхание Цзе Линя сместилось на несколько сантиметров: с шеи — на открытый участок бледной кожи.
И больше он не двигался. Как будто он ждал разрешения.
Чи Цин не ответил… и тогда ощутил горячее прикосновение.
Цзе Линь, всё ещё прижавшись лицом к его шее, медленно двинулся вверх по гладкой коже.
«У всех чистюль такой приятный запах?»
Он имел в виду не парфюм, а чистый аромат мыла от одежды.
Ещё немного — и он достиг покрасневшего уха Чи Цина. Цзе Линь задержался здесь, затем убрал руку и взял Чи Цина за подбородок.
Ворот свитера съехал в сторону, обнажив ключицы. Цзе Линь испытывал странное, почти жестокое удовлетворение от того, что этот не допускающий никого близко человек сейчас позволял ему всё.
— Скажи, если станет невмоготу, — всё ещё беспокоясь о его состоянии, предупредил Цзе Линь. — Я остановлюсь.
Хотя Чи Цин не отвергал его, многолетние проблемы не исчезали в одночасье.
Иногда, когда Цзе Линь будил его по утрам, прежде чем осознать, кто перед ним, Чи Цин цепенел и натягивал одеяло как барьер.
Чи Цин прочитал больше людей, чем обычный человек съел риса, и лучше всех знал, что мужские обещания ничего не стоят:
— Если я скажу остановиться, ты остановишься?
Цзе Линь улыбнулся:
— Постараюсь.
«...Если не выйдет, вини только себя».
С этими словами Цзе Линь поцеловал его.
Это был первый по-настоящему осознанный поцелуй с момента начала их отношений. Тот неуклюжий, в день признания, не в счёт.
Цзе Линь целовался так же хорошо, как выглядел — хотя это было скорее случайностью. Не желая напугать, он действовал осторожно, и, только убедившись, что Чи Цину комфортно, постепенно углубил поцелуй.
Их дыхание смешалось.
Цзе Линь убрал руку с подбородка и прикрыл глаза Чи Цина, прошептав:
— Закрой глаза.
До этого Чи Цин ещё различал очертания мебели в прихожей. Теперь перед ним была только тьма.
Все чувства сосредоточились в одном месте.
Чи Цин обнаружил, что поцелуй чем-то похож на чтение мыслей — оба погружали в другой мир, где реальность растворялась.
Он не помнил, кто начал первым, но, когда пришёл в себя, они уже были на диване. Рука Цзе Линя скользнула под его свитер.
Чи Цин: «...»
Чи Цин замер, почувствовав прикосновение горячих пальцев.
Цзе Линь понял, что достиг его предела.
Чи Цин сжал пальцы на покрывале:
— Я...
Возможно, он пока не был готов идти дальше.
— Я знаю, — выдохнул Цзе Линь и убрал руку. — Не торопись.
Хотя он говорил спокойно, Чи Цину стоило лишь прикоснуться к его руке, чтобы понять — он далёк от хладнокровия.
Цзе Линь напрягал всю свою выдержку. Даже преступные мысли не были так сложны для контроля.
Цзе Линь глубоко вздохнул, поправил подол свитера Чи Цина и похвалил:
— Мой брезгливый парень делает успехи.
* * *
Вернувшись домой, Чи Цин принял душ, но вода не смогла смыть необычное тепло, разливавшееся по его коже. Когда вода перестала течь, сквозь пар он разглядел в зеркале что-то похожее на след от зубов в уголке рта.
Телефон на раковине завибрировал — это было сообщение с пожеланием спокойной ночи.
Обычно Чи Цин спал хорошо, но сегодня в привычное время сон не шёл.
Закрыв глаза, он через десять минут снова открыл их, взял телефон и впервые в жизни зашёл в Моменты.
Его лента была пёстрой.
Цзи Минжуй: [Репост] Награда за поимку! Несколько месяцев назад вооружённый преступник совершил ограбление...]
Бывший агент, довольный съёмками, рекламировал себя: [Дядюшка выходит в эфир! Кто ещё не смотрит — скорее включайте!]
Хотя его «дядюшка» был усатым мужчиной средних лет.
Чи Цин машинально лайкнул пост Хэ Сэня.
Тот был ошарашен и сразу написал: [Ты не ошибся?]
Хотя он раньше был агентом Чи Цина, тот вёл себя как мёртвый. Удивительно, что он до сих пор оставался у него в друзьях.
Чи Цин: [Я здоров.]
Раньше на этом разговор бы закончился. Но, проведя время с Цзе Линем, он невольно добавил: [Почему ещё не спишь?]
Чи Цин: «...»
Отправив эту фразу в стиле Цзе Линя, он задумался.
Какое мне дело?
Зачем я это спросил?
Была ли в этом необходимость?
Хэ Сэнь тоже заметил разницу: [Эм... ну... да, у меня ночные съёмки. Обдумываю персонажа.]
Хотя он знал — Чи Цин не поймёт такие вещи.
Раньше обсуждение сценария сводило его с ума.
Но к его удивлению, Чи Цин ответил: [Те роли, что я пробовал, действительно не стоило играть так.]
Раньше он всегда спрашивал «почему».
Почему этот человек плачет и смеётся одновременно.
Теперь он понял — чувства не поддаются логике.
Как сегодня: он любил Цзе Линя, но в то же время «ненавидел».
* * *
Расследование в школе №6 Хунхай зашло в тупик.
Простота биографий жертв стала главной сложностью. Полиция не хотела подозревать их одноклассников — подростков. Страшно было представить, что убийца скрывается среди них.
Все, кто общался с погибшими, были опрошены — ничего подозрительного.
У всех было алиби. Когда Ван Юаня убили в роще, ученики собирали вещи. Никто не гулял ночью в парке, никто не задерживался в туалете.
На третий день они приехали позже.
Школа погрузилась в учёбу.
Цзе Линь, идя по коридору, спросил:
— Разве не перемена? Почему все на уроках?
В первый день здесь царил хаос — всё, кроме учёбы.
Проходя мимо одного класса, они увидели плачущего за партой ученика. Его слёзы были так искренни, что он мог бы породниться с Су Сяобо.
— Все уверены, что маньяк охотится на отстающих, — вздохнул следователь. — Официальные опровержения не помогают.
Цзе Линь с Чи Цином переглянулись.
Затем следователь указал на плачущего подростка и добавил:
— В прошлый раз был четвёртым с конца. Боится, что следующий — он. Вчера каялся перед учителем, говорил, что учёба действительно меняет судьбу.
* * *
В этот день они продолжили опросы. Место преступления хранило больше всего информации.
Чи Цин не участвовал — он изучал документы. Сравнивая личные дела, он заметил деталь: в первом классе старшей школы все трое учились вместе.
Аккуратным почерком классного руководителя было выведено: «Класс 1-1».
Одинаковые записи стояли рядом.
Сейчас был второй семестр второго класса. Полиция начала с нынешнего класса, а тот, первый, остался без внимания.
http://bllate.org/book/13133/1164654
