Цино впал в меланхолию. Он не мог поверить, что его главный герой выглядел таким довольным от того, что его назвали отцом. Обратитесь к литературе: вы ни разу не встретите историю, где главный герой стал бы отцом, прежде чем хоть чего-то достиг!
Только у какого-нибудь второстепенного героя или младшего брата может быть такой волшебный набор детей. Дети второстепенного героя — это ступеньки на пути становления главного героя, а ребёнок младшего брата — инструмент для развития его ответственности и силы.
«Главный герой, имеющий ребёнка! По-вашему, это фермерский роман*? Прочь, это не тот канал!»
П.п.: Фермерский роман — роман, описывающий семейные дела простых людей и мелочи повседневной жизни, уделяя большое внимание различным историческим деталям и психологическому описанию персонажей. Очень часто это романы о перемещении героя в древнюю эпоху.
Цино отчаянно смотрел в глаза Си Вэю, надеясь, что тот опровергнет все эти предположения. Во-первых, главный герой должен был быть крутым и красивым. Какой папа? Это вовсе не звучало ни круто, ни красиво!
Во-вторых, до роли, которую мужчина со шрамом играл в гареме, было ещё очень далеко. К тому же речь шла о его дочери. Если она узнает, что главный герой завёл свою семью, когда ему было всего одиннадцать, она, конечно же, посчитает его ненадёжным и развратным.
Любовь между чистыми детскими сердцами. Если героиня будет чистой и непорочной сестрёнкой, это означает, что она будет далека от образа горячей роковой женщины. Рядом с добросердечной возлюбленной главный герой не будет чувствовать себя преданным всем миром и, в конечном счёте, не решит совершить самоубийство. Ради мира во всём мире… Ах, главный герой, пожалуйста, не забудь опровергнуть это сумасшедшее недоразумение!
«Главный герой, посмотри на меня!»
Си Вэй видел, что ребёнок беспрестанно моргает, но не мог уловить в этом смысла. Когда он, наконец, набрался храбрости, он посмотрел на человека со шрамом и напряжённо спросил:
— Как насчёт… того… чтобы вернуть его мне?
Си Лунь улыбнулся:
— Наконец-то ты пожелал заговорить со мной. Это твой ребёнок, поэтому, конечно же, я верну его тебе. Кто не знает Си Луня на улице Фэньхун? Хотя я имею дело с плотскими удовольствиями, я никогда не торговал такими вот малышами.
Си Вэй всё так же, не моргая, запрокинув голову, смотрел на Си Луня, который был намного выше его. Его лицо не выражало ни волнения, ни нетерпения. Как и всегда, он казался равнодушным.
Мужчине стало скучно, и он, цокнув, отдал Цино Си Вэю. Парень с трудом взял его, чуть согнувшись, но всё равно постарался прижать младенца к груди.
Во рту у Цино всё ещё был кусок заплесневелого хлеба. Он снова начал кашлять. Главный герой не стал отрицать слова человека со шрамом, и его мордашка покраснела. Заметив это, Си Вэй потянулся пальцем, чтобы вытащить хлеб изо рта Цино, но остановился, увидев свой грязный палец.
Он осторожно присел на корточки и вытер пальцы снегом, как только что вытер лицо. Покончив с этим, он вытащил опасный кусок хлеба и отбросил его в сторону.
Си Лунь спокойно наблюдал, как пацан проделывает всё это. В конце концов, он не смог удержаться и открыл рот:
— У ребёнка жар. Он может умереть без сюэ ну.
Цино почувствовал, как сжалась рука Си Вэя на его спине. И действительно, хотя с благословения эльфийской королевы ему стало лучше, она сказала лишь, что ничего не случится в течение трёх дней. Они прекрасно понимали, что может произойти через три дня.
Си Лунь заметил, что у парня наконец-то проявилась другая реакция, и в его сердце шевельнулось чувство вины. С того самого момента, когда он впервые увидел Си Вэя, принёсшего рис Жасмин, он стал обращать на него внимание. Ребёнок был молчалив, холоден, насторожен и, казалось, ничем не интересовался. Он был совершенно не похож на других семи-восьмилетних детей. Он был знаком с правилами подпольного мира и довольно искусен в маскировке.
Мужчина интуитивно чувствовал, что этот молчаливый ребёнок не станет простой уличной крысой, которая проживёт в городе Е Са всю оставшуюся жизнь. К сожалению, прежде чем он придумал, как лучше использовать его, Жасмин уже умерла.
Без Жасмин один Си Вэй никогда бы не принял оливковую ветвь* от Си Луня, потому что он верил, что никто на земле не делает добро без причины. Си Лунь уже выбросил из головы мысли о Си Вэе. Теперь же, когда они снова встретились при таких обстоятельствах, он увидел в этом свой шанс.
П.п.: Если вы не знакомы с этим термином, то это предложение мира/доброй воли.
Си Лунь на мгновение задумался над ситуацией, а затем прямо сказал:
— Хотя сюэ ну и драгоценен, это просто кусок пирога, который я могу получить за деньги, заработанные на улице Фэньхун. Однако всем известно, что Си Лунь не терпит потерь ни в одном обмене. Так что, малыш, чем ты можешь угостить меня в ответ?
Что мог придумать Си Вэй? Самой ценной вещью при нём был нефритовый кулон, который он не решался продать, и больше ничего.
Цино переводил взгляд с человека со шрамом на главного героя, его сердце было разбито. Хотя однажды главный герой будет доминировать на континенте, прямо сейчас он был просто бедным, голодным мальчишкой. Сюэ ну был распространённым лекарством, легко доступным в других местах, но на континенте Хун Юэ он был настолько редким, что не мог удовлетворить потребности всех нуждающихся.
Это ненаучно.
И снова Цино впал в глубокое отвращение к самому себе за то, что тянул главного героя вниз.
«Главный герой, мне очень жаль».
И всё же нельзя сказать, что ореол главного героя совсем уж не работал. К всеобщему удивлению, Си Вэй потянулся к шее Цино и вытащил спящую королеву эльфов. А затем спокойно попытался продать её.
— Я… не знаю… что это… Но… я уверен… редкость.
Си Лунь и его последователи онемели.
Как и Цино.
«Проснись, королева! Если продолжишь спать, вот-вот случится беда».
Не так-то просто продать королеву эльфов. И не только потому, что она должна оставаться рядом с кольцом, которое нельзя забрать у главного героя. Ах, главный герой! Если бы печать была снята, и воспоминания вернулись бы к эльфийской королеве, обнаружив, что ты пытаешься продать её боссу района красных фонарей, не дожидаясь могущества восемнадцать лет спустя, она задушила бы тебя прямо в колыбели!
Возможно, из-за того, что её крылья болезненно сжали, или слишком много горящих глаз смотрели на неё, но в это время эльфийка потёрла сонные глаза и проснулась.
Оказавшись в ужасной ситуации, потрясённая Хуа Ли начала брыкаться. Пятилетняя эльфийка была в ужасе, и от этого страха её магия бесконтрольно старалась защитить свою хозяйку. Си Вэй почувствовал покалывание в пальцах, удерживающих крылья, и невольно разжал их. Эльфийка мгновенно улетела.
Си Лунь наблюдал за происходящим со сложным выражением лица.
— Малыш, где ты поймал этого эльфа?
Си Вэй уставился на свои пустые пальцы и, помедлив, произнёс:
— Просто... появился.
Мужчина больше не спрашивал. Теперь, когда она так легко вырвалась из рук Си Вэя, стало ясно, что он не властен над ней. Человек со шрамом позлорадствовал:
— Мальчик, твой эльф убежал. Что ты теперь предложишь в обмен на сюэ ну?
Нельзя сказать, что Си Лунь не пустил слюну на незрелую эльфийку. Обладай он ею, он мог бы вырасти из босса улицы Фэньхун до повелителя всех улиц. Однако он был трезвомыслящим человеком: хотя эльфы и хороши, но нужно их чем-то удерживать, иначе они сбегут.
Си Вэй низко склонил голову, словно получил сильный удар. Встретившись взглядом с глазами Цино, он увидел панику в глазах ребёнка. Похоже, малыш тоже беспокоился о своей судьбе.
Си Вэй закрыл глаза, привёл в порядок свои мысли и тихо прошептал:
— Он очень… красивый…
Си Луню стало любопытно. С нетерпением ожидая следующего поразительного шага этого необыкновенного маленького нищего, он спросил:
— О, ты собираешься продать мне своего сына?
Си Вэй подумал о словах, которые сказала ему мать Цино перед тем, как ушла. Она не хотела для него роскошной жизни. Для неё не имело значения, если бы он стал нищим. Она лишь хотела, чтобы он жил. Подумав о нынешней плохой ситуации, он кивнул, крепко сжав руки.
— Он… болен и… ему не хватает еды.
Предложение выглядело очень заманчивым. Ребёнок был красив и вряд ли сильно поменяется, когда вырастет. С любой точки зрения не было никаких причин отказываться, но Си Лунь отверг это замечательное предложение.
Он усмехнулся.
— Пацан, для тебя это хорошая идея. Ты можешь вылечить его и не растить. Но для меня это убыточно. Я потрачу много денег на его лечение. Но пройдёт много лет, пока он вырастет, и кто знает, как тогда он будет выглядеть. Можешь ли ты пообещать, что он заработает мне столько же денег в будущем, сколько я потрачу на него сейчас?
Си Вэй молчал: Си Лунь говорил правду. Единственной вещью, которую он мог обменять, был нефритовый кулон. Однако при этом он рисковал раскрыть личность Цино. Хоть буря уже утихла, прошло слишком мало времени. Подобный шаг был равносилен игре в азартные игры.
У Си Вэя не осталось выбора. Либо он отдаст нефритовый кулон, либо ему придётся смотреть, как умирает ребёнок.
— Итак, пацан, я знаю, что у тебя, уличной крысы, нет ничего ценного, и ты действительно похож на Жасмин. У меня есть для тебя работа. Если ты хорошо её выполнишь, я дам тебе сюэ ну.
Отчаявшийся парень прямо посмотрел на него, и Си Лунь, почувствовав необъяснимое давление, наконец сказал:
— У меня есть дочь, ты знаешь?
Видя заинтересованность Си Вэя, человек со шрамом продолжил говорить, а в его словах появилась явная нежность:
— Сяо У тоже десять лет, но она проводит свои дни за чтением героических эпосов. У неё развивается неуместное чувство справедливости. Я надеюсь, что в будущем она унаследует улицу Фэньхун. Ей нельзя иметь такой характер. Однако, сколько бы раз я ни говорил ей об этом, она просто игнорирует меня. Если ты сможешь переубедить её, я дам тебе столько сюэ ну, сколько тебе будет нужно.
Само собой, Си Вэй согласился.
Когда они двинулись по улице Фэньхун, Цино онемел от удивления. Происходили уж слишком божественные перемены: их втягивало в сюжетную линию одной из будущих героинь. И это было важной точкой сюжета, в которой основное действие было сосредоточенно вокруг героини.
Поставьте сюжету немного лайков!
Избежав необходимости расставаться с главным героем, Цино почувствовал, что наконец-то может дышать. Хотя рядом с главным героем он испытывал голод и ел грязный хлеб, а когда заболел, у него даже не было лекарства, всё это было не важно. Что бы ни случилось сейчас, в будущем главный герой будет властвовать над этим миром. И находиться рядом с ним было в десятки тысяч раз лучше, чем быть проданным в район красных фонарей.
Единственным сомнительным моментом сейчас была личность персонажа Цино, так называемого ребёнка главного героя. Когда люди переселялись в злодея или младшего брата, им было просто необходимо заручиться поддержкой главного героя, чтобы их не пустили в расход. Ему тоже нужно будет примазаться к ореолу главного героя, или что-то вроде того.
Одна девушка однажды написала длинный отзыв автору «Проклятия» в разделе комментариев, потому что оскорблённая читательница не смогла устоять перед искушением высказать свою ярость. Она зловеще предостерегала автора быть более добросовестным и приводила множество различных сюжетов, где автор попадал в свою же историю и был вынужден на своей шкуре испытать всё то, что пережил главный герой. Цино из любопытства прочитал несколько подобных историй, и в большинстве случаев автора в конце концов подавлял главный персонаж. Хотя в этих романах было что-то странное, главная идея была ясна.
Но Цино не чувствовал необходимости беспокоиться. Если главный герой не бросил его умирать в самое трудное для себя время, то с ним всё должно быть в порядке.
«Мой папа — Ли Ган*, и мой отец всё ещё главный герой!»
П.п: Китайский мем о попытке избежать ответственности за преступление, имеющий довольно грустную предысторию.
http://bllate.org/book/13130/1164337
