Я не мог видеть лица мужчины, потому как его высокая фигура была скрыта Мёншином, но я четко мог разглядеть лицо Мёншина, который уставился на него: он выглядел удивленным, даже больше, чем я. До такой степени, что я правда мог отчетливо видеть, как он вдыхает и выдыхает. Но что меня еще больше озадачило, чем его удивленное выражение лица, так это слова, слетевшие вдруг с его губ:
— Ах! Мне ж-жаль...
Как только он узнал собеседника, Мёншин моментально извинился. Он столкнулся с другим мужчиной, который медленно приближался к нему, с растерянным выражением лица, словно он только что сделал большую ошибку.
— Я услышал шум, поэтому подумал, что кто-то подслушивает мой звонок. Я не знал, что это был директор Юн*…
П. п.: 윤 이ㅅ: в исходном синтаксисе сначала имя Джея, а затем титул, который был обрезан, так что Мёншин не сказал «директор» перед Юханом.
— Где это?
Нежный голос прервал Мёншина. Знакомая дружелюбная манера разговора. Забыв, что я прятался, я снова высунул голову.
— Это твое личное пространство?
— Нет, я имею в виду…
— Кроме того, это был неинтересный звонок, чтобы его подслушивать.
Значит, вы тоже подслушивали. Бесстыдно коснувшись этой темы, мужчина добавил:
— Просто какая-то тривиальная история о том, как растоптали новичка.
Сладкий голос прозвучал так, как будто это был комплимент, но лицо Мёншина стало суровым. С улыбкой на лице я визуально определил человека, который лишил собеседника дара речи. Это был тот безумец, которого я встретил две ночи назад. Он улыбнулся одними глазами и достал сигарету.
— Я хочу покурить в одиночестве.
Мёншин, заставший от его слов, открыл рот, как будто только что пришел в себя.
— Что ж, вы неправильно поняли тот телефонный звонок. Я просто подшучивал над тем, кого я знаю.
На застывшем лице Мёншина появилась улыбка.
— Вы действительно ничего не слышали, верно?
— Сигареты.
— Да? Ах, вы же сказали, что хотите покурить в одиночестве.
Как только Мёншин отступил назад с таким выражением на лице, словно его заставили это сделать, уголки его губ приподнялись.
— В следующий раз, пожалуйста, позвольте мне покурить с вами.
Когда он заговорил с ним с сиянием в глазах, собеседник также ответил ему улыбкой, сощурив глаза.
— Я не хочу этого.
Разве он не мог определить это по улыбке другого человека? Мёншин перестал смеяться, и мужчина с сигаретой в руке указал на дверь. Мёншин посмотрел на него так, словно был разочарован, но, в конце концов, молча поблагодарил его и исчез за дверью. Скоро его шаги, пока он спускался по лестнице, совсем стихли, но я все еще не мог поднять свое тело, которое было прижато к полу. Мёншин ушел, но здесь все еще оставался тот, с кем я не хотел встречи и того, чтобы меня нашли. Каким бы сильным я ни был, человек, с которым я не хотел общаться, снова здесь, и мое желание быть не найденным не сбылось:
— Эй, двести вон. Так не пойдет, что ты делаешь?
Твою мать. У меня не было никакого выбора, и я проклинал это в сердцах. Когда я медленно поднялся и обошел клумбу, то увидел его с сигаретой во рту. При ярком свете, по какой-то причине, его улыбка выглядела пугающей. Я знал, что он был из тех парней, которые могли спровоцировать кого-либо одним своим расслабленным видом.
К тому же проблема еще заключалась в отношении Мёншина к нему. Должно быть, он более влиятельный человек, чем тот же Мёншин. Возможно, из-за того, что мы встретились уже во второй раз, я почувствовал себя более свободно.
— Это Сон Юхан? Тот, кому ты хочешь отомстить?
К сожалению, не только его лицо показалось мне знакомым — его прямолинейность я тоже узнал.
— Я спрашиваю, Сон Юхан ли это, двести вон?
Прозвище «двести вон» куда больше раздражало, чем тот факт, что он знал, что Мёншин — объект моей мести. И эта улыбка. Мне хотелось выругаться, но простого «блядь» было бы недостаточно, чтобы выразить мой гнев. Более сильное проклятие, ах, вот оно что. В тот момент я подумал об этом — об английском ругательстве, которое Хансо сказал раньше.
— Тебе не обязательно знать об этом, психопат.
Если «психо» было проклятием, то «пат», должно быть, — усиление. Я не сомневался, что это было на том же уровне, что и «сукин сын», поэтому я выплюнул эти слова тихим голосом. Мужчина немедленно среагировал. Даже если это была секундная реакция, он все равно слегка прищурил глаза. Что ж, было очевидно, что он удивился моему проклятию, даже несмотря на то, что он снова стал нормальным. Хотя я почувствовал себя еще ужаснее после его слов:
— Что ж, я слышу это время от времени.
Как можно говорить о том, что тебя проклинают, с таким спокойным лицом? Я нахмурился, задаваясь вопросом, мог ли это быть человек, с которым я бы не смог провести времени больше, чем думал, но он снова повторил тот же вопрос:
— Это Сон Юхан?
Я не ответил.
— Вот почему ты оказался здесь, последовав за ним.
— Как ты узнал это?
— Я последовал за тобой, — бесстыдно пробормотал он с сигаретой, зажатой между губами, и склонил голову набок. — Я слышал, ты прошел собеседование? Уже распространились слухи о том, что ты угрожал ножом шеф Паку и довел его до слез.
Он снова улыбался глазами, и я удивился, как он узнал об этом. Его взгляд был направлен на мой задний карман.
— Слышал, ты напугал его, играя отморозка, какие были раньше, и отыграл реплики не хуже пятилетнего ребенка. Ты хорошо воспользовался этим, обернув ситуацию в свою пользу, но, если бы не начальник отдела Пак, который является трусом, у тебя не было бы ни единого шанса.
Этот мягкий голос резал меня не хуже ножа. На его губах играла улыбка, но глаза были холодны, как лед. Я уставился на него и медленно открыл рот:
— Ты прав. У меня не было ни единого шанса.
Кажется, на мгновение его улыбка пропала, но потом уголки губ снова приподнялись, как будто это уже вошло у него в привычку:
— У тебя нет запоминающейся внешности, ты от природы не наделен талантом к актерскому мастерству — ты все равно собираешься мстить?
— Не твое дело.
Я грубо сплюнул, но собеседник уже не обращал на меня никакого внимания, пока его глаза почти что светились. Это выглядело так, словно он наслаждался этой ситуацией, и смех в его голосе это подтвердил:
— Если ты хочешь подняться до того же уровня, что и Сон Юхан, с твоими навыками потребуются десятилетия, если только у тебя не будет спонсора, который поддержит тебя. Ах, кажется, ты говорил, что целишься на директора Юна. — Он осмотрел меня с головы до ног. — С твоим уровнем?
Странно, но я совсем не чувствовал злости. Может, потому, что его манера речи была слишком сухой и невыразительной, словно он говорил об известных фактах.
— Я знаю, на каком я уровне, — спокойно ответил я, и он тут же сказал:
— Да, это так. — Он зажал во рту тлеющую сигарету, затянулся и выпустил белое облако дыма. — Действительно кажется, что ты знаешь об этом. Что все это невозможно. Из того, что я вижу, тебя не так легко вывести из себя, и ты довольно реалистичен. Но сейчас разве не интересно, что ты хочешь выйти в свет и отомстить как актер, у которого нет больших перспектив?
Нет, это неинтересно. У меня складывалось ощущение, что я совсем никак не могу поладить с ним, и не только потому, что он говорит провокационные для людей слова. Между его улыбкой и ледяными словами раскинулась огромная пропасть, и мне показалось, что я инстинктивно распознал все ужасные стороны этого человека. Он без колебаний раскрывал мои потаенные мысли, которые были спрятаны глубоко внутри, при этом не убирая улыбки со своего лица.
— Как ты и сказал, на самом деле…
http://bllate.org/book/13126/1163158
