Оглянувшись на менеджера, который снова собирался шагнуть вперед, я выставил руку вперед, остановив его. Не думал, что мне действительно придется идти на блеф. Я сделал шаг к столу, вспомнив одну вещь, которую менеджер Чхве сказал мне: «Тебе просто нужно показать себя настоящего».
— Я не хочу.
— А?..
Я посмотрел на тридцатилетнего мужчину, который поднял на меня глаза, где читалось сильное удивление после последних слов, и медленно, с лицом полным бесстрастия, достал из заднего кармана то, что приготовил на такой случай.
— У вас что, уши заложены? Я сказал: я не хочу.
Короткий звук со свистом вырвался из моих пальцев. Он не был громким, но привлек внимание каждого в комнате, где воцарилась пугающая тишина. Прошло всего несколько секунд, прежде чем серебряное лезвие полностью было выставлено и раскрыто, но я знаю, что оно, должно быть, великолепно сияло из-за внезапного быстрого появления. Так бывало всегда. В прошлом это было лучшим способом запугивания моего оппонента — все школьники отдавали свои бумажники, напуганные жестами моих рук. Балисонг, так же известный, как нож-бабочка. Сейчас моим оппонентом стал интервьюер в костюме, глаза которого, когда он увидел лезвие, ничем не отличались от старшеклассников.
— Боже мой, ты пронес нож на…
Он поддался телом назад и нервно вскрикнул, а когда я подошел к нему, то широко распахнул глаза в ужасе.
— Э-эй, Ли Тэмин-ши*…
П. п.: 씨 (ssi) — частица в корейском языке, которая добавляется при вежливом обращении по имени, причем ее обычно используют по отношению к плохо известному вам человеку, когда вы хотите дистанцироваться от него или быть нейтрально вежливым. Употребляется к людям, равным по статусу, поэтому ни в коем случае нельзя применять эту частицу к тем, кто старше.
— Это реплика, верно?
Я остановился прямо перед столом и еще раз прокрутил нож. Он тихо позвякивал. Убедившись, что шеф Пак был более чем напряжен из-за этого звука, я снова заговорил:
— На самом деле, мне действительно не хотелось делать это. Просто тот дядя продолжал приходить и доставал меня просьбой дать интервью или что-то в этом роде. Это раздражало. Поэтому я пришел. Но, едва я выделил время, чтобы прийти, вы сразу прогоняете меня, только спросив мое имя?
— Подождите, тогда это…
Когда кончик ножа звонко ударился о поверхность стола, он задрожал. В это же время шеф Пак коротко застонал.
— Разве это не отстойно? — пробормотал я и приблизился к нему на опасно близкое расстояние. Когда между нами осталось всего пару сантиметров, он поспешно открыл рот, оттолкнув свой стул назад.
— Ты… Ты прямо сейчас мне угрожаешь? Пройти собеседование таким образом…
— Мне плевать на интервью. Я же сказал тебе: я в плохом настроении.
Я схватил его за воротник, чтобы он больше не мог отступать. Он задыхался от моей крепкой хватки, но я намеренно сжал еще сильнее.
— А вот так выглядит угроза.
Я услышал голос менеджера позади себя и ощутил присутствие оператора рядом со мной, но я сосредоточился только на шефе Паке, прошептав ему следующие слова так, чтобы никто больше не смог услышать:
— Ваша жена, должно быть, милая? — говорил я медленно и с расстановкой, уставившись без какой-либо эмоции в его глаза, которые просто не могли открыться шире, и, подняв другую руку и медленно проведя кончиками пальцев по его щеке, продолжил: — Тогда напомните ей не открывать дверь. — Шеф Пак вопросительно уставился на меня, тогда я пояснил: — Когда посылки будут доставляться к вам домой.
Его тело напряглось, и он со смешком выдавил из себя:
— Ч-что значит… — когда мужчина пробормотал это, прерывисто дыша, я отстранился, скривив губы.
— Вы не знали? Я курьер.
Кто-то потянул меня за руку.
— Т-Тэмин, ах! Что ты делаешь?
Менеджер ошеломленно подбежал ко мне и оттащил от шеф Пака. Благодаря ему, когда я отпустил, мужчина прислонился к спинке стула и тупо уставился на стол. Его глаза все еще смотрели прямиком на нож, потом он поднял взгляд на меня, как будто пришел в себя.
— С-смотри. Я не знаю, что ты пытаешься сделать, но, если ты тронешь мою жену…
— Мне жаль.
Я наклонил голову и специально опустил глаза. Это внезапное слово заставило всех замолчать. Сорокалетний мужчина, который встал и преградил дорогу шеф Паку, и менеджер, который пытался оттащить меня назад, уставились на меня — с сомнением. Я пытался не устанавливать зрительный контакт с ними и нарочно говорил медленно, словно я был стеснительным подростком перед школьницей. Прошлой ночью я снова и снова пересматривал сцену, где Мёншин что-то мямлил себе под нос. Сцену, где он, на протяжении минуты, просил прощения. Она всплыла в моей голове.
— Правда… Мне жаль. Иногда, сам того не осознавая, я, ах… В моей жизни бывают моменты, когда я просто злюсь и кричу, как будто это не я, причем кричу бессмысленно. И, когда я беру себя в руки… все люди, которых я знал и которые стояли напротив меня, смотрели на меня со страхом. Что ж… Я хотел бы сказать, что это не входило в мои планы, но люди не поняли меня как личность, то есть все воспринимают меня как человека пугающего и срывающегося на всех… Но, но, это правда не я. Это не я, кто разозлился на вас в моменте… Это не мое настоящее «я».
Мой тихий голос эхом разносился по комнате. Это не было частью плана — то, что я опустил голову, — но, думаю, в ином случае, установи я зрительный контакт, меня бы увидели бормочущим что-то одними губами. К счастью, люди, которые были полностью сбиты с толку от произошедшего, вдруг поняли, что я просто играл роль. В противном случае, попроси они показать мою актерскую игру в самом начале, все бы превратилось только в неумелую шутку.
— Я не хотел никого напугать. Так что… Пожалуйста, не смотрите на меня такими глазами.
Завершив последнюю реплику, я медленно поднял глаза и увидел, как сорокалетний мужчина все еще выглядел крайне озадаченным, а шеф Пак — серьезным. В это же самое время я услышал дрожащий голос менеджера рядом с собой:
— Дорама, которая вышла на прошлой неделе… Сцена извинения Сон Юхана.
http://bllate.org/book/13126/1163155
