Луисен пытался найти другое объяснение, но ничего не мог придумать. Его голова опустела.
― Ты знал, что эти люди создавали новых монстров? Откуда у тебя эти сведения? ― снова спросил Моррисон.
Так змеемонстр был сотворен искусственно? Поистине неожиданно, но Луисен не мог ответить. Видя, что он не собирается говорить, Моррисон подошел к стене и выбрал одно из самых ужасных и отвратительных на вид приспособлений ― трудно было даже представить, для чего его можно использовать.
Клац-клац!
Словно демонстрируя инструмент, он пощелкал им перед молодым лордом. Луисен задрожал.
― Н-нет… Дело не в том, что я не хочу говорить...
Даже заговори он, вряд ли Моррисон ему поверит. А может, просто честно рассказать все? Луисен колебался, а Моррисон молча смотрел на него. Его взгляд давил, заставляя поторопиться с ответом, и вызывал беспокойство. Страх, что Моррисон применит орудие пытки, сковал молодого лорда, и он не в силах был открыть рот.
Некоторое время он просто дрожал, а потом в голову ему вдруг пришла неожиданная мысль.
«...Почему он ничего не делает, а просто смотрит на меня?»
Луисен вспомнил, как Карлтон допрашивал Каллена. Наемник не ждал ответа и не повторял заданные вопросы несколько раз. Когда стало ясно, что Каллен что-то скрывает, наемник тут же потащил подручного к люку и окунул в реку. Он был уверен, что жертва обязательно заговорит, и потому Карлтон не тратил времени на попытки его успокоить.
Если задуматься, во время блужданий Луисена по стране желающие что-то получить от него не теряли времени на разговоры и сразу пускали в ход кулаки. Что же до Моррисона, тот давил на него и пугал, угрожая совершить нечто жестокое, но пока что и пальцем его не тронул.
«...Если задуматься, почему он просто разговаривает со мной?»
Потому, что Моррисон ― священник? Нет, не может быть. Священники ненавидят еретиков и сектантов. В инквизиторы отбирали священников, занимавших самую непримиримую позицию по отношению к культам. Такой человек не проявляет милосердия.
«И все же, не может ли быть… что он снисходителен, поскольку знает меня?»
Луисен не мог представить, что таится в сокровенных мыслях Моррисона.
«У моего мозга есть предел!» ― подумал он.
Молодой лорд вспомнил двух лучших людей, которых знал в своей жизни, ― однорукого пилигрима и Карлтона. Что бы сделали эти двое?
Он призвал на помощь воображение, и голоса двух мужчин в его голове хором воскликнули: «Этот парень тоже не уверен, поэтому просто болтает языком!»
Да! Именно так!
Луисена осенило.
Если бы Моррисон был убежден, что Луисен поклоняется демону, он бы не стал ждать, пока тот придет в себя и изложит свою версию. Он бы начал пытать его бесчувственного, чтобы заставить очнуться. Инквизитор подчинил бы его, не дав времени понять, что происходит.
Моррисон дождался, пока охвативший молодого лорда страх станет достаточно сильным. Он любезно сообщил, что он инквизитор, и объяснил, почему подозревает Луисена. И сами вопросы Моррисона выглядели попыткой получить больше сведений, а не обвинением в ереси.
У Луисена голова шла кругом. Чужие намерения стали для него совершенно очевидны, словно он вдруг превратился в однорукого пилигрима или Карлтона.
― Ты не считаешь меня демонопоклонником, верно?
Этот вопрос нарушил царящую в комнате торжественную атмосферу. Моррисон, излучавший леденящий душу ужас, остался бесстрастным, будто не слышал молодого лорда, но Луисен почувствовал, что тот взволнован.
Теперь, когда он разобрался, что происходит, Луисена больше не пугали ни ситуация, ни взгляды Моррисона. Он расправил плечи и поднял голову. На молодом лорде осталось лишь нижнее белье, лицо его испачкано, а волосы растрепались. Он был связан и выглядел не слишком приятно, но этого жеста хватило, чтобы выразить высокомерие, бывшее неотъемлемой частью многих лет жизни молодого лорда.
― Ты знаешь, что я не поклоняюсь демонам, но пытаешься получить от меня сведения; ты специально нагнетаешь обстановку. Я прав?
― Нет.
― Что значит «нет»? Ты отвечаешь на мои вопросы ― и это более чем достаточное подтверждение того, что ты не считаешь меня еретиком, ― Луисен не унимался и продолжал давить, не в силах сопротивляться охватившему его порыву. ― Ты наблюдал за мной на корабле, верно? Неудивительно ― мне казалось, я чувствую чей-то взгляд. Так это было? Я не последователь культа, так? Но ты считаешь, я что-то знаю. Однако, поскольку я скрываю свою личность, ты решил, что я не отвечу, если спросить напрямую. Вот почему ты это устроил. Инквизиторы… Полагаю, то, что они довольно жестоки к еретикам, но не вправе трогать не-еретиков, ― правда, не так ли?
Моррисон молчал.
― Почему ты не отвечаешь? ― Луисен посмотрел ему в глаза, и Моррисон первым опустил взгляд.
Моррисон вздохнул и поднял руку. Его лицо приняло привычное выражение, и он вновь превратился в доброго торговца, которого знал Луисен.
― Что ж, вы проницательнее, чем я думал.
Напряжение, владевшее Луисеном, схлынуло.
«Я угадал! Спасибо вам, командующий Карлтон… однорукий пилигрим! Этим я обязан вам обоим!»
Несмотря на то, что молодой лорд говорил весьма решительно и уверенно, на самом деле он дрожал и почти умирал от страха. Уроки генерала «сохраняй бесстрастное лицо в любой ситуации» оказались невероятно полезными.
«Генерал, вы, должно быть, по-прежнему переживаете из-за меня. Когда вернусь, буду слушать вас с неослабным вниманием». Луисен вспомнил лица этих троих ― пилигрима, Карлтона и генерала ― и мысленно поблагодарил их от всего сердца.
― Итак, кто же вы, молодой господин? ― спросил Моррисон.
Луисен щелкнул пальцами, резко и раздраженно:
― Сперва убери это.
― Ах да. ― Моррисон развязал его руки и ноги.
Честно говоря, теперь молодой лорд хотел бы отдохнуть, поскольку был совершенно измотан, но не мог себе этого позволить. Напрягая дрожащие ноги, Луисен поднялся и без промедления ударил Моррисона по щеке. Раздался хлопок, голова инквизитора дернулась. Удар был таким сильным, что у Луисена заныло запястье.
― Это послужит достаточным извинением, чтобы простить мне мою ошибку? ― спросил инквизитор.
― Простить? Я собираюсь подать официальную жалобу в церковь. Ты посмел нанести мне подобное оскорбление ― и хочешь отделаться простой пощечиной? Я намерен навестить архиепископа и сообщить обо всем, что ты со мной сделал.
― Вы вхожи к архиепископу? Серьезно, кто вы такой?
― Луисен Аньес, Хранитель Золотых Полей и один из Великих Лордов.
― Ах!.. ― воскликнул Моррисон. ― Вживую вы выглядите лучше, чем на портретах.
― Я часто это слышу, ― вяло отозвался Луисен, и вновь опустился на свой стул. ― Я направлялся в столицу по приказу его величества. Подумать только, что меня похитят по пути, помешав исполнить священный долг ― защитить королевство и его суверенитет. Полагаю, у церкви много претензий к королевской семье.
― Н-нет. Подобная интерпретация моих действий с вашей стороны была бы крайне неприятной. Я просто преданно и добросовестно исполняю свой долг — это не имеет никакого отношения к политике. Кроме того, вы вели себя довольно подозрительно, не так ли?
― Разве? Отнюдь. Если ты утратил здравомыслие, не стоит винить в этом меня.
Откровенно говоря, Луисен считал, что в такой ситуации и сам бы ошибся, но предпочел закрыть на это глаза. Для знати бесстыдство было самым обычным и распространенным качеством.
Моррисон быстро осознал, что попал в крайне неприятное положение. Он ложно угрожал невиновному ― и тот при этом принадлежал к одному из пяти Великих домов королевства!
Хотя инквизиторы не волновались о мирских ценностях и следовали только слову божьему, невозможно поддерживать церковь, витая в облаках и питаясь утренней росой. Если они желали жить и действовать на землях королевства, необходимо уважать королевскую семью. Глупо было утверждать, что они имеют какое-то политическое влияние. Особенно сейчас, когда правящий король доживал последние дни, а власть Великих Лордов возрастала.
― Как я могу заслужить прощение и заставить вас забыть о произошедшем? ― Моррисон шагнул вперед и встал перед Луисеном. Они вновь занимали те же позиции, что и в начале разговора, но расклад сил полностью изменился. Теперь хозяином положения был Луисен.
― Люди, имеющие способность контролировать монстров. Расскажи все, что о них знаешь.
― Вы говорите о демонопоклонниках, да?
Итак, он утверждает, что Ругер и его банда поклоняются демонам. Исповедуют еретический культ, настолько влиятельный, что их преследует инквизитор. Ругер и еретичество ― какое неподходящее сочетание.
Луисен застонал.
«Ну, не то чтобы я много знал о Ругере».
― Кстати, если вы герцог. Наемник, который был при вас... возможно, это Карлтон? Рука и меч первого принца?
― Верно.
― О, так те слухи на улицах, о том, что вы двое сбежали из-за любви, были не на пустом месте?
― Как ты можешь нести чушь в такой ситуации? А? ― Луисен холодно посмотрел на Моррисона.
― Нет, я серьезно… В любом случае, я не могу справиться с ним, поэтому, умоляю, спасите меня.
А это что за новый бред? Луисен открыл было рот, чтобы продолжить расспросы, но тут рухнул потолок, и в тот же миг в дыре сверкнул большой меч. Моррисон едва сумел отразить первый удар; клинок ударил снова и инквизитору пришлось откатиться назад. Перекрыв обзор, перед Луисеном возникла знакомая спина, словно заслоняя молодого лорда.
― Карлтон!
― Я знал, что ты придешь искать меня! ― будучи вне себя от радости при виде наемника, Луисен обнял его за талию.
Карлтон вздрогнул и замер на миг.
― Отпусти. Прежде всего я намерен избить этого ублюдка...
― Мой герцог, умоляю, спасите меня! ― взмолился Моррисон.
― Как и следовало ожидать, он знает, кто мы такие. Нельзя оставлять его в живых...
― Я сказал ему, все в порядке. Успокойся. Мне еще о многом нужно его спросить. ― Луисен обнял Карлтона еще крепче. Карлтон замер, как человек, на которого обрушилось проклятие. Его лицо было мрачным, словно ему не терпелось разорвать инквизитора надвое.
Наблюдая за молодым лордом, нежно прижимающимся к своему защитнику, Моррисон прищелкнул языком.
― А вы говорили, что я несу чушь! Ах… я понимаю. Кстати, мои люди еще живы? Я должен сначала забрать их... пока не обнаружили трупы. Прошу прощения, я на минуту… ― Моррисон, не оглядываясь, выбежал наружу.
Он многословно и утомительно оправдывался, пытаясь ― и небезуспешно, ― избежать гнева Карлтона.
― Можно ли так отпускать его?
― Он в любом случае вернется. У него, должно быть, по-прежнему ко мне много вопросов. ― Увидев, что Моррисон далеко, Луисен ослабил хватку. Карлтон обернулся и впервые заметил, что на Луисене только нижнее белье. Гнев, утихший всего мгновение назад, вспыхнул как вулкан.
― Я его убью!
http://bllate.org/book/13124/1162980
