Цзян Хуань откинулся к стене всего после нескольких слов. Через некоторое время Шэнь Шаньу подумал, что мужчина спит. Он пошевелил ногами, чтобы встать, но за его одежду потянули. Он повернул голову и увидел смотрящего прямо на него Цзян Хуаня, который приоткрыл рот и спросил:
— Что ты хочешь сделать?
— ...Земля слишком твердая.
Первоначальное намерение Шэнь Шаньу в этой фразе состояло в том, что земля была слишком твердой, и сидеть долго было неудобно, поэтому ему пришлось встать и поменять свое положение, но эта фраза запала в уши Цзян Хуаня, как: «Земля слишком твердая, и моя попа смертельно болит, когда я сижу на ней».
Он выпрямил одну ногу и легонько похлопал Шэнь Шаньу.
«...?»
Шэнь Шаньу озадаченно посмотрел на него. Цзян Хуань подождал некоторое время, и когда он увидел, что Цзян Тун стоит неподвижно, как дурак, он просто потянулся, чтобы обнять его, обхватив за талию и прижав к себе таким образом, что Шэнь Шаньу пришлось сесть прямо ему на колени.
— Так будет удобнее?
Любовь отца была подобна горе, и Шэнь Шаньу не мог этого вынести.
Рядом с ним Яо Уцюэ выглядел очень пылким, и он не мог напрямую спровоцировать авторитет капитана, поэтому ему пришлось сказать в странной манере:
— Инь-инь, земля холодная. Хочешь посидеть у меня на коленях?
Чжун Инь холодно ответила:
— Будь осторожен, я подам на тебя в суд за сексуальное домогательство.
Яо Уцюэ: «...»
После шести часов дождевая завеса, наконец, рассеялась, слегка ослабев, но небо было совершенно темным. Температура резко упала, заставляя людей промерзать до костей, но в дикой природе все отказывались залезать в свои спальные мешки, чтобы отдохнуть, боясь, что не смогут убежать, если столкнутся с опасностью. Сяовэнь включила мощность их единственного обогревателя на максимум, и все надели защитную одежду, и даже если они спали у стены, то все равно не оставляли свои мечи и пистолеты.
Стучащий дождь произвел гипнотическое действие, и Шэнь Шаньу, наконец, сел обратно на землю, но Цзян Хуань полуобнял его и накрыл плащом.
Цзян Хуань обнимал очень крепко, и время от времени он плотнее закутывал Шэнь Шаньу в плащ, держа его за руку и прикладывал ее к своему животу:
— Тебе холодно?
Независимо от того, как и кто прикасается к руке Шэнь Шаньу, они будут ощущать ту же самую, но немного более холодную температуру. Шэнь Шаньу не было холодно, но он был немного напуган.
— Капитан Цзян, все в порядке, мне не холодно...
«Не холодно? Как может такая сырая дождливая ночь не быть холодной?»
Холодный воздух явно проникал прямо в кости людей, и даже их кровь сильно замерзала.
Цзян Хуань откинул мягкие черные волосы со лба Цзян Туна. При свете ночника он увидел черно-белые глаза собеседника. Форма глаз была точно такой же, как у мужчины в его воспоминаниях, но они были ярче из-за разницы в цвете.
Сознание медленно затуманилось от шума дождя, и в замешательстве Цзян Хуань вспомнил, что в тот день, казалось, была такая же дождливая ночь, но ситуация была намного хуже, чем сегодня.
У них не было ни машины, ни еды, ни обогревателя, ни даже одежды, чтобы защититься от холода. Они оказались в ловушке в пещере из-за непрекращающегося дождя. Цзян Хуань, которому было всего тринадцать лет, чувствовал глубокий холод и голод, и он дрожал в глубине пещеры.
Но пещера была слишком маленькой и неглубокой. Независимо от того, как он сворачивался калачиком и прятался, всегда оставалась часть его тела, которую обдувал холодный ветер. Наконец, он не удержался и открыл глаза, дрожа и хрипло зовя:
— ...Брат Шаньу, мне так холодно.
Мужчина, сидевший спиной к нему у входа в пещеру, чтобы заслонить от ветра, повернул голову. В лунном свете эти черно-красные глаза казались игривыми и беспринципными.
«...»
Мужчина положил палочку-фильтр, которую он держал в руке, вставив ее в расщелину в скале, молча встал и подошел к Цзян Хуаню. Тот высморкался и обиженно сказал:
— Мои ноги такие холодные, что я их не чувствую, а руки такие ледяные. У меня будет обморожение...
Пара больших теплых рук сняла с него промокшие от дождя ботинки, а затем хлопчатобумажные носки, которые выглядели как остатки льда, и оказалось, что две небольшие ноги под ними были действительно замерзшими и фиолетовыми.
— Ты что, дурак? — тон речи этого человека был очень плохим и резким. Острые зубы вырисовывались между открывающимися и закрывающимися его губами, но Цзян Хуань не боялся.
Вместо этого он искал утешения, еще более огорченный:
— Мне слишком холодно, чтобы спать. Можешь ли ты обнять меня...
Человек, который любил быть кокетливым, всегда знал, что кто-то его полюбит.
— Я действительно восхищаюсь* тобой, — мужчина вздохнул и сел рядом с Цзян Хуанем. Он позволил Цзян Хуаню сложить ноги и сесть к нему на колени, а затем обнял его всем телом. Его крепкие и широкие плечи и спина внезапно смогли устоять перед всем ветром, морозом, дождем и снегом.
П.п.: здесь использовано в негативном значении.
Мужчина опустил голову и взял Цзян Хуаня за ноги, тщательно растер их и попросил его прижать руки к своему телу, чтобы согреться. Цзян Хуань немедленно вытянул руки из-под одежды и обхватил мужчину за талию. Боковая часть его талии без капельки лишнего жира была теплой и упругой. Даже если бы его руки были действительно ледяными, и он прикоснулся к ней без задней мысли, то у мужчины не было никаких жалоб.
Мутантам не было бы ни холодно, ни жарко.
Ревущий ветер смешивался с криком зомби, и иногда казалось, что он доносится до его ушей. Цзян Хуань находился в состоянии полусна и не смог удержаться, поэтому робко спросил:
— Брат Шаньу, будут ли зомби бродить посреди ночи?..
— Не будут.
— Что, если мы уснем, а они подкрадутся поближе и поцарапают меня?..
— Тише, почему ты так много говоришь? — мужчина снова крепче сжал ребенка в своих объятиях. — Чтобы добраться до тебя, сначала они должны поцарапать меня, хорошо? Я здесь.
Цзян Хуань, наконец, почувствовал облегчение. Он закрыл глаза и сложил пальцы, хватая не только человека, который заботился о нем во сне, но и человека, который нуждался в его заботе вне сна.
http://bllate.org/book/13120/1162304
