Юншин нахмурил брови.
— Ух... именно в такие моменты я считаю тебя очень похотливым.
Глубокий и чувственный голос Сехона прозвучал в его ушах соблазнительным тоном.
— Сколько раз ты расслаблялся? Я не помню, чтобы мы обменивались приветствиями за последние десять дней.
— Нисколько. Я был занят. Как только моя голова касалась подушки, я отключался. А! Подожди.
Прохладные нежные руки Сехона ловко обхватили ствол Юншина, искусно лаская его.
Возможно, из-за отсутствия прямого контакта с кожей Юншин ощущал покалывание, заставлявшее блуждать его мысли. Он глубоко вздохнул, его возбуждение нарастало по мере того, как Сехон все крепче сжимал его плоть.
Старший низким голосом неторопливо прошептал Юншину на ухо:
— Ты уверен?
— Ммм, Сехон... ох...
— О, точно, тебе нравится, когда в тебя проникают. Ты еще не трогал здесь?
Он просунул руку глубже, лаская гладкую промежность Юншина. Он погладил край входа Юншина, дразня его через ткань, заставляя чужие бедра дрожать.
— Я же сказал, что нет! Нгх, ммм!
— Кто знает? Если ты будешь честным, возможно, я буду тереться членом о твои бедра.
Ощущения лились через край, и горячий вздох вырвался из губ Юншина, рассеиваясь в воздухе. Из-за длительного воздержания каждое прикосновение Сехона быстро доводило его до пика возбуждения. За несколько мгновений его член затвердел, нетерпеливо подергиваясь, словно мог в любую секунду прорвать ткань. Сехон провел глазами по контуру эрегированного ствола, нежно поглаживая его. Юншин обхватил Сехона руками и задрожал.
— Старший, хах... Я не могу больше сдерживаться.
— А тебе и не нужно.
Сехон оттянул пояс белья Юншина, обнажив его раскрасневшийся и эрегированный член. Одной рукой он начал поглаживать твердый ствол, искусно лаская его пальцами. Член Юншина оказался в плотном захвате руки Сехона, который неустанно стимулировал его. Бедро Юншина свело судорогой.
Головка члена Юншина блестела от смазки. Как раз в тот момент, когда он должен был достичь своего пика, Сехон ослабил хватку, оставив его балансировать на грани. Затем он просунул пальцы глубже в белье Юншина, погладил его промежность, а затем прижал самый средний палец к его входу.
— Нет, пока не трогай меня.
— Я должен хотя бы поприветствовать его, раз уж мы давно не виделись.
— Не надо… Ох!
Без всякой смазки палец Сехона проник в Юншина, стремительно погружаясь глубже. Прошло немало времени с тех пор, как они занимались сексом, и Юншину было трудновато, однако Сехон продолжал свои развратные действия, как будто ничто не изменилось.
Сехон обнаружил простату Юншина, и когда он надавил на нее, рот Юншина открылся в шумном вздохе. Сехон увеличил интенсивность движений, вызывая у Юншина оргазм.
— Нгх! Харгх! Хнн...
С покрасневшим лицом Юншин вывернул свое ранее скрюченное тело. Его полуприкрытые глаза с трудом держались открытыми, когда он смотрел на Сехона. Юншину показалось, что в глазах Сехона появился жар, когда он отстранился от Юншина.
Он попытался сфокусироваться на лице Сехона, но усталость взяла верх, и он сдался, закрыв глаза. Он прислонился к Сехону, ощущая, как его тело обмякло. Хотя Юншина беспокоила непрозрачная жидкость, испачкавшая роскошную рубашку и брюки Сехона, у него не хватало сил, чтобы решить эту проблему. Он даже не смог заправить член обратно в белье или подтянуть штаны.
Сехон достал шелковый платок и вытер им член Юншина. Затем деликатно вытер брызги спермы с одежды и крепко обнял Юншина, словно они были неразделимы.
— Юншин.
— Да?
— Давай поскорее вернемся домой. Я хочу заняться с тобой любовью.
Юншин слушал с закрытыми глазами, но в ответ на страстные слова Сехона потянулся к нему и крепко обнял.
***
За окном автомобиля живописные облака образовывали белое полотно на фоне голубого неба. В голове Юншина роилось множество мыслей, многие из которых напоминали о разговорах с Сехоном во время их прогулок по парку развлечений.
По мере того, как они проводили все больше времени вместе, Юншин начал лучше узнавать Сехона, получая более глубокие знания о нем. Самым значительным из них стали их разительные отличия. Стало ясно, почему Сехон с готовностью терпит мелкие неудобства, чтобы оставаться рядом с Юншином.
Юншин, словно спокойная исповедь, извлеченная из страниц книги, стал для Сехона линией фронта. Он служил зеркалом для самоанализа Сехона и маятником, поддерживающим его равновесие. Сехону нужен был кто-то вроде Юншина, полярная противоположность, чтобы поддержать его и не дать ему потерять себя.
«Я понятия не имею, борется ли он с отношениями или является экспертом в них».
Юншин размышлял о том, что же так сильно притягивает его к одному человеку.
До сих пор он не осознавал, что способен на такую глубокую любовь. Он полагал, что в нужный момент встретит достойного человека. Но когда он представлял себе его, то картинка не имела ни малейшего сходства с Сехоном. Однако Юншин чувствовал, что Сехон — единственный, кто предназначен для него.
И вот он вступает в нечестную авантюру, но при этом вспоминает моменты, проведенные с Сехоном. Юншина это тревожило, хотя и несильно.
«Я никогда не вернусь в это место».
http://bllate.org/book/13119/1162134
