— Они ненавидят тебя. Ты слишком заметен, и они знают твой стиль, Сехон. Это не просто предупреждение. Как я могу не согласиться? Я пойду на уступку тебе. Мы оставим это дело тебе, но дадим другого помощника. Видишь? Мои подчиненные умные.
— Думаешь, эти умники справятся с работой? Даже если мы дадим им партнера вместо помощника, они все равно сделают работу кое-как, верно?
— Ха-ха... тебе не стоит так поступать со мной.
— Я отплатил тебе в тот момент, когда принял До Юншина в качестве своего помощника, так что в будущем ты можешь говорить такие вещи кому-нибудь другому, кто был к тебе благосклонен.
Она на мгновение обиделась на его холодный отказ и ответила:
— Мне это не нравится. Как долго я буду оставаться чужой для тебя? Как ты можешь не поддерживать меня, зная меня двадцать лет?
— Мы чужие люди, даже если знаем друг друга двести лет, а не двадцать.
— Может, ты и грубый, но я нет! Если ты не можешь сдаться, то хотя бы попроси о помощи, чтобы я сквозь зубы плакала и бранилась на твою смерть. Почему выход для тебя — уехать из страны? Разве мы не можем работать над чем-то вместе? Я люблю расчетливость, но иногда я готова сойти с ума и пожертвовать чем-то ради старого друга. Пожалуйста, оглянись вокруг.
Сехон не стал опровергать ее просьбу, и Михи почувствовала облегчение. Он молчал. Казалось, он на мгновение задумался, как будто это никогда не приходило ему в голову.
Выпалив свою тираду, как скорострельная пушка, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Даже после того, как Сехон закончил свои размышления, а Михи перевела дыхание, молчание затягивалось. Первым нарушил его Сехон.
— Чего ты хочешь, умоляя меня помочь тебе? Ты этим не удовлетворишься.
Михи, вернув себе самообладание, серьезно ответила.
— Конечно, помимо компенсации тебе понадобятся и другие условия. Но я просто хочу сказать, что, учитывая нашу дружбу, я могла бы быть немного снисходительнее.
Она считает «Докук» своей кровью, и то, чего она хочет от Сехона, совершенно ясно. С его помощью она хочет сделать имя фирмы более известным и повысить ее стоимость. В конечном итоге она надеется расширить свою власть до такой степени, чтобы никто не мог ее тронуть, и вернуть себе первое место в индустрии, и она отчаянно хочет, чтобы Сехон помог ей в этом. Очевидно, что его присутствие в городе еще долгое время будет необходимо. А может, и нет.
— Семь лет.
Он замер, чтобы посмотреть на нее. Михи добавила:
— Я хочу, чтобы ты продержался до тех пор, пока я не стану главой фирмы, то есть еще семь лет. Если ты согласен взять адвоката До и на семь лет убрать его из столицы... я окажу тебе помощь на уровне фирмы. Конечно, ты можешь и сам об этом позаботиться.
Сехон недоверчиво прервал ее и насмешливо спросил:
— Тебе нужен раб или что-то в этом роде?
— Ты же знаешь, я не об этом.
— Если я таскаюсь, как раб, это не значит, что я рабочая лошадь. Я ненавижу, когда меня сдерживают и держат в узде. Минуту назад ты спросила меня, не чужие ли мы, несмотря на то, что знаем друг друга уже двадцать лет. Уверена ли ты, что достаточно хорошо знаешь меня?
— Ты прав. Я хорошо тебя знаю, поэтому и заключила наш договор, чтобы ты мог уйти, когда передумаешь. Но после того как я получила твое заявление об уходе, я потеряла сон, беспокоясь, что ты перейдешь в другую фирму. Если твоя новая фирма вступит в конфликт с нашей, ты не остановишься ни перед чем, чтобы сравнять «Догук» с землей. Я не могу спокойно смотреть на это.
— То есть ты хочешь сказать, что поможешь с иском, а мне следует замять дело и остаться в «Догуке» на семь лет.
— Адвокат Кан, я говорю, что мы должны держать в поле зрения 10 лет — за это время потенциальная потеря дохода от «Сухан» и ее дочерних компаний исчисляется миллиардами. Я говорю, что меняю все это на тебя, потому что ты этого стоишь. Тебе также удобно работать в «Догуке».
Как она уже сказала, он проработал там так долго, что ему было очень комфортно в «Догуке». Поскольку он вносил большой вклад в развитие фирмы, обстановка в ней была полностью оптимизирована для него. Учитывая условия работы, Сехон был не так уж и плох. По сути, он мог сказать, что Михи из кожи вон лезет ради него.
Однако ему не нравилось, что его держат в узде по определенной причине. Быть скованным и контролируемым было одним из тех вещей, которые Сехон ненавидел больше всего. К тому же он никогда не делал того, чего не хотел, не считая роковой влюбленности в Юншина. Он провел указательным пальцем по губам и погрузился в глубокую задумчивость. Затем внезапно встал.
— Не думаю, что это то, что я должен решать прямо сейчас. Давайте продолжим обсуждение завтра, — холодно объявил адвокат и повернулся, чтобы уйти.
Михи поспешила за ним. Когда он попытался быстро покинуть ее дом, она погналась за ним изо всех сил. Провожая его, она использовала любую возможность, чтобы донести до него свою точку зрения.
— Я собираюсь отменить встречу с партнерами. Дай мне ответ после того, как выспишься. Я буду ждать хороших новостей.
Сехон ничего не ответил. Он не оглянулся ни разу и холодно покинул дом Михи. Сел в машину, выглядя еще более запутавшимся, чем раньше.
Хладнокровно захлопнув дверь, быстро выехал с дороги. Как только выехал на главную улицу, мысли посыпались в его голове, словно снежинки.
Чтобы взять на себя ответственность за весь этот бардак, он решил, что до конца года разорвет отношения с «Догуком». У Сехона, обдумавшего все возможные варианты, был план судебного разбирательства и своей жизни. Как только он решил, что Юншин станет еще одним главным героем его жизни, пришлось все перестроить.
Однако «Сухан» нацелил тетиву своего лука на «Догук» быстрее, чем ожидалось. В фирме начались внутренние разборки, и его планы пошли наперекосяк. Он думал о предложении Михи, и его лицо постепенно становилось каменным.
«Семь лет...»
Неужели адвокат Сон — единственный человек, на которого можно положиться?
В отличие от времен, когда он был одиноким путником на извилистой дороге, существование Юншина теперь переплеталось с его существованием. Он словно попал в сложную паутину, и теперь его карта вела по крутым дорогам.
— Этот говнюк заставил меня задуматься о самых странных вещах...
Пытаясь успокоиться, Сехон сдержанно вздохнул.
Акт 25.
Тяжелые двери лифта медленно открылись после звукового сигнала. Словно Али-Баба, стоящий перед пещерой сокровищ, Юншин буравил взглядом панель дисплея, пока не добрался до своего этажа и спокойно вышел. В этот момент секретарь Так приветствовал его, как будто ждал. Юншин собирался обойти его, но секретарь Так встал за ним вровень. Толкнув Юншина в спину, он повел его по коридору.
Юншин не успел опомниться, как оказался в углу коридора. Он нахмурился.
— Что-то случилось?
— Адвокат До, у вас сейчас есть немного времени?
— Да. Вы хотели мне что-то сказать?
Как будто это был ответ, секретарь Так окинул взглядом их окружение, затем встал рядом с Юншином. По диагонали от них находился кабинет адвоката Сон. До него было несколько метров, но они стояли так, чтобы их можно было заметить, если Михи откроет дверь.
Юншин отметил, что дверь в кабинет закрыта, а жалюзи опущены. Он понял, что в кабинете находится гость. Наконец-то он понял, почему секретарь Так устроил ему засаду в столь раннее утро.
— Что именно вы хотите узнать?
— Это зависит от того, что вы знаете. Сейчас адвокат Кан находится в комнате адвоката Сон. По словам ее секретаря, оба старших адвоката пришли на работу на час раньше, как будто так и планировалось.
Юншин уже знал об этом, потому что был с Сехоном до того момента, как тот ушел на работу. Однако Юншин постарался ответить как можно более непринужденно.
— А разве он не делает этого иногда?
— Их встречи обычно длятся около 10 минут. Они оба быстрые, но прошел уже час с тех пор, как он зашел туда. Значит, это не обычное дело. В последний раз прокурор Сон так делала, когда увольняла партнера.
Юншин, которому удавалось притворяться спокойным, постепенно терял самообладание.
http://bllate.org/book/13119/1162099
