— Наоборот. Это для того, чтобы я мог помнить.
— Разве это не одно и то же? — спросил Юншин.
— Я заработал достаточно богатства и почестей, и живется неплохо. Иногда я забываю о нем. Я намеренно забываю о том, какую дерьмовую жизнь вел до сих пор, потому что теперь мне есть что вспомнить и о чем подумать. Поэтому перед началом нового года я всегда напоминаю себе об этом: «Точно, я зашел так далеко после такого детства. Давай не будем забывать».
«Давай не будем забывать».
Для Юншина эта фраза звучала как мантра для самого Сехона, чтобы он не стал слабее.
Все это время Сехону не на кого было положиться, кроме как на неродного мальчика, оказавшегося в схожей с ним ситуации. Время шло, он встретил таких покровителей, как Михи. Прошло еще больше времени, Сехон встретил таких людей, как секретарь Так, которые смотрели на него с состраданием. Но даже так, единственным, на кого Сехон мог эмоционально положиться, стал его друг детства, который уже ушел из жизни.
Хотя эти приятные воспоминания помогали ему в жизни, в этом мире его больше не существовало, а значит, друг не мог стать слабым местом Сехона.
Юншин уловил, почему Кан Сехон мог быть трусом. По сравнению со старшим мужчиной Юншин прожил спокойное и беззаботное детство, поэтому, будучи взрослым человеком с таким опытом, Юншин не мог понять, что чувствует Сехон. Человек мог понять только то, что пережил сам. Все остальное было лишь имитацией.
Тем не менее, Юншин хотел хоть как-то утешить Сехона.
Он погладил длинные и крепкие пальцы Сехона, а затем медленно сказал:
— Говорят, вода всегда течет туда, откуда начала свой путь.
Сехон ничего не ответил. Однако Юншин знал, что он слушает его так внимательно, как никогда раньше.
— Как вы приходили сюда каждый год, так и он всегда возвращался. Если бы вам повезло, возможно, ваши пути однажды пересеклись.
Сехон молча наклонил голову. Юншин наклонил голову в противоположную сторону и, обменявшись взглядом с Сехоном, продолжил:
— Вы все еще ненавидите, когда нет причины и следствия? Позитивное мышление не повредит. Особенно в таких случаях, когда нет одного правильного ответа.
— Думаю, ты что-то не до конца понимаешь, но те, кто уже умер, не имеют силы. Я пришел сюда не потому, что скучал по нему так сильно, что было больно. Я пришел, чтобы завершить год и еще раз подтвердить свои решения, — ответил Сехон.
— Вы хотите сказать, что ваша жизнь не так проста и гладка, чтобы регулярно подтверждать свои решения. Вам также трудно продолжать жить. Вас окружили враги, вы завалены работой и не можете так легко доверять людям. На самом деле вам очень горько и одиноко, не так ли?
Сехон промолчал.
— Но разве теперь, когда у вас есть я, все в порядке?
Сехон нахмурил брови, не находя слов. Юншин улыбнулся для них двоих. Старший адвокат выпустил воздух и разочарованно хохотнул.
— Я так и знал, что ты будешь болтать, если я возьму тебя с собой.
Сехон легонько потрепал Юншина по лбу и отстранился. Он бросил короткий взгляд на воду и направился обратно к своей машине, припаркованной на набережной реки. Одна вещь отличалась от того, что было, когда они приехали. Разница была очень незначительной, но Сехон выглядел более расслабленным, чем раньше.
Юншин задумался, было ли это изменение связано с ним или нет, а затем поспешил за Сехоном.
— Где мы сегодня ужинаем? — спросил Юншин.
— Каждый сам за себя.
— Время немного неудобное, чтобы приготовить ужин после возвращения домой. Давайте поедим на обратном пути. По дороге сюда я видел ресторан кхальгуксу — как вам? Если согласитесь, я прощу ваш удар по лбу.
П.п: Кхальгуксу — корейское национальное блюдо, пшеничная лапша, которую подают с бульоном и морепродуктами.
— Попроси как следует. Тогда я подумаю между кахльгуксу и суджеби.
П.п.: Суджеби — традиционный корейский суп с клецками из пшеничного теста и овощами.
— Купите мне ужин, Сехон-сонбэ, — взмолился Юншин.
Плечи Сехона задрожали, он наклонил голову и поцеловал Юншина. Кажется, ему дали разрешение. Юншин, который с улыбкой гнался за ним, остановился. Он не мог пошевелиться из-за всех эмоций, которые рвались наружу. Сехон запустил двигатель снаружи своей машины и медленно повернулся, чтобы посмотреть на Юншина, который застыл на месте.
— Ты не садишься? Я уеду, — заявил Сехон.
— На этот раз вы не сердитесь, — сказал Юншин.
— Из-за чего мне злиться? Ты допустил не одну ошибку.
— Могу я теперь называть вас по имени?
Сехон, который только взглянул на Юншина, легонько постучал по своему автомобилю. Он не судил о том, что правильно или неправильно в замечании Юншина, но размышлял о том, почему Юншин сказал то, что сделал. Мысленно вспомнив их разговоры, Сехон указал на пассажирское сиденье.
Юншин поспешил в машину и пристегнул ремень безопасности. Он уставился на Сехона, который все еще был снаружи. В реакции Сехона было что-то необычное, поэтому Юншин почувствовал себя немного встревоженным. Сехон, посмотрев на Юншина со стороны, наклонился. Он схватил Юншина за щеки обеими руками и крепко прижался губами к губам Юншина.
Их взгляды встретились, между молодыми людьми пробежали искры.
После долгого молчания Юншин выпалил:
— Если вы скажете, что мне не нельзя, я не буду. Я просто чувствовал себя хорошо, когда вы назвали меня по имени, так что...
— Можно.
http://bllate.org/book/13119/1162039
