Вспомнив размытые слова, Юншин ощутил, как в его сердце снова началась суматоха. Ощущение было не самым приятным, однако снова глотнул напиток. Как только его губы прикоснулись к ободку чашки, он неуверенно поставил ее на стол.
Юншин зачем-то протер губы платком, когда Сехон, наконец, ответил:
― Я не знаю, каково это ― доверять кому-то.
Кан Сехон, которого Юншин знал до сих пор, был идеальным примером перфекциониста. Он доверял себе и обладал способностями, пропорциональными своей уверенности. Быть настолько идеальным, что не иметь возможности довериться ― был ли это яд или панацея для него?
Юншин доверял многим: своему отцу, сестре, друзьям, сверстникам и учителям. Не только им, когда он только получил свою лицензию адвоката, он доверился своим старшим коллегам, с радостью принявшим его, и своим клиентам, попавшим в трудную ситуацию. Юншин выживал, доверяя людям вокруг него. Он не мог и попытаться представить, каково это ― не доверять никому.
― Может, вы просто этого не поняли. Я сам это испытал, но, возможно, вы не поняли, что доверились кому-то. Говорят, с любовью так же. Иногда, человек осознает, что любил, только теряет эту любовь, ― объяснил Юншин.
― Нет ничего, что я бы не знал, ― отчеканил Сехон.
― Может, все-таки есть исключения?
― Не-а, ― Сехон кивнул сам себе и тихо добавил, ― было время, когда я думал, что могу доверить все другому.
Чувство, что можешь полностью довериться другому ― Юншин испытывал его по отношению к Сехону. Он легко мог почувствовать свою веру в Сехона. В голове Юншина был один человек, который мог заставить Сехона испытать это.
― Адвокат Сон?
― Твой отец, ― ответил он.
С губ Сехона сорвались слова, которые Юншин никогда не ожидал услышать.
Подобно легкому дуновению ветра, на него накатили воспоминания о дне поминок его отца.
Сехон, одетый в строгий черный костюм, уже попрощался с покойным и выходил из зала. Юншин, рыдающий так сильно, что не мог встречать посетителей, сидел в конце коридора, когда внезапно схватил проходящего мимо Сехона за рукав.
Пока шли похороны, на лицах всех присутствующих застыло одинаковое скорбное выражение лица, и только Сехон был исключением. Его лицо оставалось сдержанным, глаза ― спокойными. Возможно, Юншин неосознанно решил, что Сехон не сможет поддаться эмоциям при других и попросил того побыть рядом с ним.
Но, может, он ошибся.
― По сути, не то что бы у меня была возможность. Не было никакого способа сделать это реальностью, ― равнодушно сказал Сехон. Его голос сейчас звучал более четко и уверенно, чем когда он стоял на подиуме, позволяя своему голосу долетать до дальних уголков зала, и озвучивал свои доказательства и аргументы. Услышать подобные слова от никому не доверяющего Сехона для Юншина было знаком, что его отец добился головокружительного успеха в жизни.
― Тогда мой отец прожил хорошую жизнь.
Сехон согласно кивнул.
― Это был первый раз, когда я пришел на похороны без какой-либо цели. Похороны и свадьбы ― я посещал подобные мероприятия потому, что мне надо было поддерживать отношения с организатором. Я был невероятно занят, только-только став юристом, но ради похорон твоего отца я перенес важную встречу.
Хоть Сехон был собран, говоря это, Юншин почувствовал, как его горло сжало тисками, а дыхание сперло. Он сжал и медленно разжал покрывшуюся потом руку, внезапно вспомнив цитату из книги, которую когда-то читал.
― Видимо, я подхвачу это чувство, как простуду.
Может, Юншин был таким же. Как простуду, он хотел поймать все, что было связано с Сехоном. Он никогда не сможет стать наблюдательным, способным с легкостью узнавать мир и людей вокруг, однако некоторые вещи он мог понимать интуитивно.
Жизнь Сехона до недавнего времени была очень тяжелой, мрачной и изнуряющей. Когда он был моложе, он был несовершеннолетним, нуждающимся в защите. Повзрослев, он стал адвокатом без сердца и жалости. Крутые ступени лестницы, по которой он был вынужден подниматься, заставляли его отказываться от одного, чтобы получить другое, превращая его в человека, не верящего ни во что и ни в кого. Это было тем, что Юншин, напоминающий невинного олененка, не мог себе даже вообразить.
Подобно заразной болезни, Сехон заполонил все его сердце. Сехон был волевым с другими, но перед Юншином он становился ранимым. Юншин продолжал замечать нежные и трогательные стороны Сехона, о которых никто больше не знал. Он отчасти мог понять Сехона, когда тот говорил, что Юншин продолжал притягивать к себе его глаза. У Юншина была черта, которую можно назвать и положительной, и отрицательной ― он не мог оставить слабых и хрупких людей в одиночестве.
― Вы поступили правильно, что пришли. Вы встретили меня, ― произнес Юншин.
Глаза Сехона, затуманенные из-за воспоминаний о горьких и тяжелых временах, внезапно просветлели благодаря промелькнувшему чувству романтики. Мгновение длилось недолго, но Юншин все равно это заметил, что не могло его не взволновать.
Под влиянием момента Юншин хотел сказать, что жаждет большего, но Сехон вдруг улыбнулся. Это была самая мягкая улыбка, которую Юншин когда-либо видел на его лице. Он не мог заставить себя просить еще больше. Сделай он это, эмоционально скрытный Сехон тут же спрячет всю нежность, которую показывал.
Юншин покосился за спину Сехона. Он не заметил, когда именно, но девушка, сидевшая в углу барной стойки, ушла. Как только он осознал это, он больше не видел нужды сдерживаться.
Юншин перехватил чужое крепкое запястье и уставился в глаза Сехона, наблюдающего за его действиями.
В тот же момент он зажмурился и быстро столкнул свои губы с губами партнера. На секунду возникло ощущение мягкой кожи, касающейся его губ, после чего он отстранился. Когда Юншин снова открыл глаза, он столкнулся с силой пристального взгляда Сехона, который молча следил за ним.
http://bllate.org/book/13119/1162014
