― Адвокат Кан?
Изумленный Юншин проложил путь сквозь толпу и поспешил к машине Сехона. Он встал напротив окна с опущенным стеклом и опустил глаза на мужчину, закрывая его своей фигурой от любопытных глаз.
― Почему вы здесь?
― У тебя рука сломана? ― внезапно спросил Сехон.
Юншин опустил глаза на свои руки и покачал головой. Может, своим вопросом Сехон на самом деле хотел узнать, почему Юншин ему не позвонил, но, по всей видимости, причина была другой. Они никогда не договаривались о встрече, и Юншин был приятно удивлен увидеть другого мужчину. Он не был уверен, был ли рад из-за того, что ему нравился Сехон как человек, или что-то другое. Он в любом случае был рад встрече.
― Нет, все в порядке, ― ответил Юншин.
― Отлично. Я не могу выйти и открыть для тебя дверь. Это неловко и странно. Залезай.
― Вам всегда нужно формулировать свои мысли вот так? Вы могли просто сказать мне садиться в машину.
― Мне постоянно хочется тебя дразнить, потому что твоя реакция каждый раз уморительная. Прекращай тявкать и садись.
Постоянно подавляя желание надуть губы, Юншин подошел к дверце пассажирского места. Пока он садился и буравил взглядом профиль Сехона, тот поднял оконное стекло и прислонился к другому мужчине.
Юншин знал, что никому нет дела до того, что происходит в машине, но вокруг по-прежнему было много людей. Сехон, кажется, хотел прислониться ближе, чтобы поцеловать его.
Почувствовав себя некомфортно, Юншин осторожно обвил рукой чужое запястье.
― Здесь немного…
Юншин отказал ему в ухаживаниях. Сехон сузил глаза, свободной рукой потянул за ремень возле кресла Юншина, пристегивая его и выдергивая свою руку из его хватки.
Когда обе ладони Сехона легли обратно на руль, Юншин, наконец, осознал произошедшее. Он неправильно расценил действия мужчины. В ужасе он стремительно отвернулся прочь от Сехона. Бледное отражение его лица в стекле демонстрировало степень его смущения.
Заметив реакцию Юншина, Сехон покрепче сжал руками руль. Он закусил губу, сдерживая почти вырвавшийся наружу смех, и тихо выдохнул, выруливая с парковки. На лице Юншина проступило облегчение. Он боялся, что Сехон с сарказмом отреагирует на его реакцию.
В такой атмосфере они провели большую часть своего пути.
Юншин медленно моргал и размеренно дышал, оправляясь от произошедшего конфуза. Когда он пришел в себя, то набрался смелости и покосился на Сехона:
― Почему вы туда приехали?
― Чтобы взять тебя в заложники.
― И что вы надеялись получить, взяв меня в заложники?
― Не знаю. Я все еще думаю над этим. Секретарь Так сказал, что ты не брал машину, так что я мимоходом заскочил к тебе. Я ехал с работы, ну и мы живем в одном здании.
― Вы приехали забрать меня? Вы не могли знать, когда закончится встреча.
― Я предположил, что ты останешься до конца приемных часов. Зная тебя, это очевидно.
Казалось, что Юншин был у него прямо как на ладони. Говоря откровенно, Юншин уже знал об этом. Ему нечего было возразить, так что он решил сменить тему:
― Вы ужинали?
Со стороны Сехона было довольно мило ответить на такой бессмысленный вопрос:
― Ага. Я ел с клиентом. А ты?
― Я захватил кое-что перекусить, когда был вместе с родителями ребенка. Но почему мне кажется, что наш диалог продвигается слишком гладко? У вас сертификат победителя в сарказме и ехидствах. Ваша любезность кажется странной.
Ошеломленный Сехон, наконец, посмотрел на Юншина:
― Почему ты возмущаешься, когда я адекватно отношусь к тебе?
― Тогда переосмыслите ли вы свое привычное холодное и раздражительное поведение?
― Нет.
― Я думал, что вы не любите, когда вас отвлекают во время дороги домой и считаете это своим личным временем.
― Мне это не нравится.
Сехон ответил подобным образом не для того, чтобы заставить Юншина чувствовать себя плохо. Он выглядел так, словно его что-то нервировало на глубинном уровне. Раньше Юншин мирился с холодностью Сехона, но теперь это немного задевало его. Он расстроился, хоть и понимал, что Сехон был честен с ним. Юншин редко чувствовал себя задетым словами других, так что это ощущение было для него в новинку.
Желание Юншина продолжать разговор убавилось. За мгновение до того, как в машине повисла тишина, Сехон немного скованно добавил:
―Тебя переносить можно.
Плечи Юншина дрогнули. Это не только означало, что Юншин был единственным исключением. Жизнь Сехона шла так же, как и раньше, но сейчас, если верить словам Сехона, Юншин стал ее частью. Сехон признал, что это отклонение произошло. Юншин раньше слышал, что человек не может на что-то отреагировать, если слишком удивлен, и сейчас эти слова подтверждались. Сехон и сам, кажется, понимал это, поскольку низким голосом продолжил:
― Я знаю, в каком свете ты видишь меня. Ты считаешь, что я великолепен в своих расчетах, придирках и причинении боли другим, и это, по сути, правда. Но когда я принимаю решение, я не отказываюсь от своих слов. Мы уже пересекли границу коллег. В независимости от того, что ты обо мне думаешь, я знаю, что хочу того же.
Юншин, как зачарованный, уставился на профиль Сехона. Когда тот собирался повернуться в его сторону, Юншин быстро опустил глаза. Его взгляд словно прожигал выпирающие коленные чашечки. Когда глаза Сехона вернулись к дороге, он снова обратил взор на профиль мужчины. Тот поймал его взгляд и спокойно сказал:
― Я не привык иметь партнера. Я никогда не был с другим человеком. Впервые меня попросил остаться рядом кое-кто на похоронах.
http://bllate.org/book/13119/1162009
