— Ты, ты, как ты только что… меня назвал?
Сун Юньжань высунул голову из пуховика, и в его дрожащем голосе прозвучало одновременно двойное изумление, тройная радость и пятикратная неконтролируемая дрожь.
С неба снова посыпался снег.
Снежинки падали, как дождевые капли, на голову Сун Юньжаня с копной черных волос, казавшихся усыпанными белым сахаром, кончик его носа окрасился в красный, а ресницы намокли и стали еще более выразительными. Он выглядел жалостливым и милым.
Цинь Кэ смахнул снежинки с его волос.
— Отец.
Сун Юньжань: «!!!»
В тот же миг парень будто услышал в небе над деревней Хуалин радостную и волнующую симфонию, каждая нотка которой отдавала праздничным настроением. Даже снежинки танцевали в небе, складываясь на его глазах в огромное слово «отец».
К сожалению, не успел Сун Юньжань насладиться радостью, как Цинь Кэ схватил его за запястье и тоном, не терпящим возражений, произнес:
— Пойдем со мной обратно.
Сун Юньжань подумал, что так и должно быть, что он должен быть хорошим ответственным отцом, что нельзя допустить, чтобы Цинь Кэ потерял отца в юном возрасте из-за холода.
Виляя несуществующим хвостом, он радостно последовал за сыном в комнату.
Тепло мгновенно разлилось по его телу.
Когда Сун Юньжань находился снаружи, все было не таким уж плохим, однако, вернувшись в по-весеннему теплое помещение, он почувствовал сильный озноб.
Он вцепился в свой пуховик, стиснул зубы, распахнул миндалевидные глаза шире, чем медные колокольчики, посмотрел на Цинь Кэ, но так и не смог произнести ни слова.
Цинь Кэ нахмурился и забрал у него из рук пуховик. Затем налил чашку горячей воды и взял полотенце, чтобы вытереть чужие волосы.
Эмалированная чашка с изображением местных достопримечательностей слегка согрело его ладони.
Сун Юньжань опустил голову. Как только он почувствовал жар, исходящий от чашки, его сердце забилось от радости, и он не смог удержаться и громко засмеялся.
Цинь Кэ не знал, что сказать: в такой атмосфере говорить что-либо — все равно что испортить радость от заветного для Сун Юньжаня события. Он мог лишь молча продолжать вытирать ему волосы.
Кроме того, ему действительно требовалось время, чтобы собраться с мыслями.
Он никогда не понимал, почему Сун Юньжаня обуревали такие странные желания.
И только когда тот выложил ему все начистоту, Цинь Кэ наконец-то осознал, насколько сложны причины, лежащие в основе абсурдного на первый взгляд стремления.
«Главный герой».
Цинь Кэ про себя произнес эти знакомые слова, и в глубине его взгляда появился непонятный и сложный для восприятия осадок.
Он много раз играл главную роль, но не ожидал, что его, казалось бы, заурядная жизнь уже отделит его от остальных, проведет с ним четкое разделение.
Обвинения Сун Юньжаня в его адрес были не совсем обоснованными.
Цинь Кэ в глубине души знал, какой путь он прошел, сколько заплатил за каждый шаг.
Однако, когда глаза Сун Юньжаня становились красными, а он сам начинал громко жаловаться, он не испытывал ни малейшего желания защищаться и даже хотел извиниться за причиненные им Сун Юньжаню обиды.
— Все-таки лучше извиниться.
Цинь Кэ проговорил низким голосом:
— Прости меня, я не думал, что причинил тебе столько вреда в прошлом.
Сун Юньжань улыбнулся и недоверчиво произнес:
— Неужели у тебя есть совесть?
Цинь Кэ отбросил полотенце в сторону.
— Хотя мне странно это говорить, но я никогда не относился к тебе как к инструменту, для меня ты очень важен…
— Как отец? — ответил Сун Юньжань.
Увидев выражение смирения в глазах Цинь Кэ, Сун Юньжань улыбнулся еще шире.
Конечно, он знал, что ответ будет не таким, но возможность воспользоваться плодами деятельности Цинь Кэ, несомненно, доставила новому отцу двойное удовольствие.
— Не сердись, отец просто шутит над тобой.
Сун Юньжань поставил эмалированную чашку для согревания рук обратно на стол.
— Отныне мы одна семья, и ты можешь рассказывать мне обо всем, с чем столкнешься, я не из тех, кто не выполняет своих обещаний, раз уж ты назвал меня сегодня отцом, значит, я буду им всегда.
Не сказав ни слова, Цинь Кэ медленно поднял веки и бросил взгляд на снег за окном.
Щенка, нарисованного Сун Юньжанем на снегу, еще не успело занести, и, если подойти к двери, можно было увидеть его поникшие уши и большие, покорные глаза.
Сун Юньжань не мог не почувствовать минутной слабости.
Тогда, когда он наугад чертил на снегу, сидя на корточках, он не особо задумывался об этом. Рисунок щенка был выполнен исключительно по наитию, и теперь, когда Сун Юньжань думал о нем, ему начинало казаться, что он использовал картину для выражения своих чувств и намеренно вел себя жалко, чтобы завоевать симпатию Цинь Кэ.
— Ты ведь не хочешь отказаться от своих слов? — Сунь Юньжань почувствовал тревогу. — Сказанного не воротишь.
Цинь Кэ опустил глаза и улыбнулся, ответив:
— Ладно, не буду отнекиваться.
Затем он бросил взгляд на собеседника, и его тон стал несколько многозначительным.
— Но, господин Сун, постарайтесь не пожалеть об этом в будущем.
Сун Юньжань: «???»
Сун Юньжань замер в оцепенении, а потом понял.
Цинь Кэ просто по-детски пытается спровоцировать отца, и эта маленькая хитрость не должна его напугать.
— Договорились, тогда тот, кто пожалеет, будет лаять, как пес, — с уверенностью ответил он.
Через полчаса после того как отношения между отцом и сыном были установлены, кто-то наконец пришел, чтобы напомнить им о необходимости продолжить съемку.
Оставшиеся две команды выполнили задание почти одновременно, и в итоге группа Шао Цяня, имея небольшое преимущество, выбрала себе дом номер два, который находился в приличном состоянии.
К счастью, учитывая суровый климат, команда программы не решилась рисковать безопасностью гостей и расположилась в последнем маленьком домике, но с полноценными бытовыми удобствами.
В очередной раз шестерых гостей пригласили поучаствовать в местном мастер-классе по резьбе по дереву.
Перед тем как отправиться в мастерскую, Сун Юньжаня подозвал режиссер.
— Господин Сун, мы давно хотели кое-что обсудить.
Искренняя улыбка режиссера сочеталась с толикой отчаяния в его тоне.
— Не отключайте в будущем микрофон, это сказывается на нашем съемочном материале.
Сердце режиссера наполнилось сожалением при упоминании этого пункта.
Дом, в котором живут гости, наполнен камерами. Это сделано для того, чтобы зрители могли увидеть, как гости будут жить в непринужденной обстановке.
Однако с Сун Юньжанем получилось так, что как только он вошел сегодня в комнату, он отключил микрофон.
Цинь Кэ, который раньше был довольно сговорчив со съемочной группой, также необъяснимым образом отключил звук.
В результате по отснятому материалу можно было лишь предположить, что эти двое, по-видимому, успели поссориться и помириться, но о чем они говорили, выяснить не удалось.
Какой замечательный получился бы материал, с улыбкой подумал режиссер.
Сцена, когда Сун Юньжань внезапно выбежал из гостиной, Цинь Кэ некоторое время сидел молча, а потом отправился за ним вдогонку в пуховике, могла бы получиться самой захватывающей и милой, как и та, где он помогает вытирать своему начальнику волосы, но из-за отсутствия звука все пошло коту под хвост.
Сун Юньжань почесал затылок, ответив:
— Мы обсуждали деловые тайны.
Руководитель студии: «…»
Вклинившаяся в разговор женщина выразила свои сомнения:
— Когда вы несколько раз просили Шао Цяня выключить микрофон, это тоже относилось к обсуждению деловых тайн?
http://bllate.org/book/13116/1161384
