— Могу я спросить вас кое о чём? — осторожно спросил я, следя за выражением её лица. Гоён собиралась отказать, но я продолжил:
— Он снился вам раньше, верно? Особняк со сто одной дверью.
Услышав последовавший вопрос, она прикусила губу. Её брови обиженно сдвинулись, так что, хоть она и не ответила, можно было заключить, что так всё и было.
Я был спокоен, когда Гоён в порыве гнева швырнула свой фонарик, но в этот раз моё сердце бешено заколотилось. Это отличалось от потока поддельных рассказов, наводнивших интернет. Она была в особняке, в котором я оказался заперт давным-давно. Мне нужно было многое спросить об особняке, но я понятия не имел, как об этом заговорить, поэтому колебался:
— Тогда…
— Позвольте мне тоже спросить вас кое о чём, — сказала Гоён ледяным голосом, увидев, что я не в состоянии продолжать. — Что вы видели в том видео?
Её вопрос лишил меня дара речи в ином плане. Она осветила меня своим фонариком с головы до ног. Я не моргнул, даже когда яркий свет ударил в глаза.
Она спросила во второй раз:
— Что вы увидели на Хам Ёнсоне, что заставило вас бросить работу и убежать?
Я сделал несколько глубоких вдохов и попытался изобразить улыбку на лице:
— Вам… не понравится то, что вы услышите.
— Я сама решу, когда услышу.
Её упрямое выражение лица накладывалось на лицо Ёнсона из воспоминаний, на которое я смотрел давным-давно в студии звукозаписи. Когда он увидел, что я дрожу от страха, его глаза расширились. Затем он лукаво улыбнулся и пожал плечами. Облачённый в лицо, что я всегда любил, он сказал:
— Что такое? У меня что-то не так с лицом?
«Да, оно странное. Очень».
В тот момент, увидев его лицо, я почувствовал странную смесь отчаяния, негодования, гнева и опустошения. Холодок пробежал у меня по спине, всё тело задрожало, как осиновый лист, а ноги подкосились:
— Кто ты такой? Почему ты в Ёнсоне?
Почему это существо было в Ёнсоне? Почему?
Вернувшись к реальности, я уставился на Ли Гоён. Я видел, как пристально она смотрела, ожидая моего ответа. Всякий раз, когда я вспоминал то время, мне казалось, что я падаю в глубокую яму, раскрывшуюся прямо подо мной. Всё, о чём я мог думать — существо, которое заставило меня убежать от Ёнсона и попытаться дистанцироваться от него. Я сухо сглотнул от волнения.
В отличие от слухов, призрак комнаты звукозаписи, вызвавший шум в интернете, не был чем-то особенным. Потому что…
— Глаза.
Привидением был сам Ёнсон.
— Я видел чёрные глаза.
Не было необходимости раскрывать никакое привидение, потому что это был сам Ёнсон.
Отражающийся в моих глазах, тот, кто пел в студии звукозаписи, стал таким же, как моя мать, таким же, как мой одноклассник, который покончил с собой — это был Ёнсон с абсолютно чёрными глазами без белков. «Эта штука» носила оболочку Ёнсона, продолжая спокойно и с любовью смотреть на меня.
Было бы лучше, если бы это был мрачный жнец, Ёнсон.
***
— О…
Я посмотрел на фонарик, который теперь разваливался, и глубоко вздохнул. Это был фонарик, который Гоён бросила в меня. К счастью, лампочка всё ещё цела, но ручка была помята.
Я кое-как соединил пластиковые части фонаря, но следующей проблемой были батарейки. Разъём для батареек оказался пустым. Неудивительно, что этот фонарик был легче моего.
Я присел на корточки там, где упал фонарик, и осмотрел местность. Но это было бесполезно, так как я не был летучей мышью и ничего не видел в темноте.
В надежде, что батарейки валяются где-то поблизости, я ощупывал пол. Однако единственными вещами в пределах моей досягаемости были разорванные ноты, помятый треугольник и кастаньета, у которой отсутствовала другая сторона. В конце концов я сдался и встал, отряхивая пыль с рук.
Я держал фонарик в руках. Это был бесполезный кусок хлама. Я не мог проверить, работает ли он должным образом, но у меня не было выбора, так как Гоён забрала мой.
Кроме того, я мог бы найти новые батарейки по чистой случайности, обыскивая комнаты. Я вспомнил, что читал в буклете, который мы получили перед съёмками, о комнатах со спрятанными батарейками.
Было бы определённо непросто обыскивать такое количество комнат в темноте. Даже здесь было опасно ходить в темноте из-за беспорядка на полу. Ещё одной хорошей идеей было постоять в коридоре и подождать кого-то другого, кто спустится на разведку.
Однако я отбросил эту мысль, потому что моё желание обыскать это здание самостоятельно было сильнее.
Я сел на край того, что, как я предполагал, было столом, и потёр правую щёку, которая теперь была довольно тёплой. Я только коснулся её кончиками пальцев, но она пульсировала, что, несомненно, означало, что мне дали довольно серьёзную пощёчину. Вероятно, потребуется некоторое время, чтобы отёк спал. Слизистая щеки наверняка тоже была травмирована, так как я смутно ощущал привкус крови.
— Чёрные глаза?
Лицо Гоён сморщилось от моего ответа. Должно быть, она подумала, что я шучу.
Это было понятно. У всех людей и животных были чёрные зрачки. У азиатов были чёрные глаза. Глаза Ёнсона тоже обычно были чёрными. Было легко неправильно понять, не услышав дополнительных подробностей.
Она закричала:
— Ты кусок дерьма!.. — а затем ударила меня по щеке.
— Не шути больше о мёртвых, — холодно предупредила она, когда я поднёс руку к щеке. Она сердито удалилась, оставив меня в комнате. Я слышал её шаги в восточной стороне, так что она, вероятно, спустилась вниз, а не вернулась наверх.
Выше был последний этаж, также называемый базовым лагерем. Я понятия не имел, сколько времени прошло, но другим участникам уже пора было просыпаться. Если бы они увидели, как Гоён покраснела от гнева, то наверняка спросили бы, в чём дело.
Если бы это был я, я бы тоже постарался успокоиться где-нибудь подальше от людей. Мне не нравилось получать внимание и интерес людей, с которыми не был близок.
Особенно мне не нравилось внимание Хехёна.
Если бы кто-нибудь увидел меня в таком состоянии, до Хехёна наверняка дошла бы информация о том, что мне дали пощёчину. В конце концов, это был отличный выбор — не ждать других. Было ясно как божий день, какое лицо скорчит Хехён и какую чушь он скажет, когда увидит мою распухшую щёку. От этого меня затошнило.
Я встал и направился к двери. Взяв кусок мела, который нашёл в коридоре, я нарисовал на двери большой крест. Это был знак того, что там ничего не было.
Пока я в одиночестве царапал на двери в темноте, мои мысли спонтанно вернулись к прочитанному мной сборнику рассказов об Али-Бабе и сорока разбойниках. Я вспомнил иллюстрацию в книге об умной служанке, которая наливала масло в кувшины, в которых прятались воры.
Если бы я был на её месте, смог бы я залить туда кипящее масло? Если я оставлю воров в живых, моя жизнь будет в опасности. И всё же я не был уверен, что смог бы убить «воров». Ну, лучше так, чем недостаток уверенности…
Для Ёнсона, Ёнсон был…
Ёнсон, которого я видел…
Именно тогда.
— А-а-а!
Женский крик разнёсся по всему зданию.
Затем я услышал свист и глухой удар.
Это было очень громко.
Я вздрогнул от удивления и уставился на восток, куда ушла Гоён. Крик донёсся снизу.
Я знал, что это опасно, так как фонарик, который у меня был, не работал, но я побежал к лестнице, ведущей вниз. К счастью, тусклая подсветка коридора сделала это менее опасным, чем когда я бродил по комнате в одиночестве. Я чуть не споткнулся о разбросанный по земле мел, но всё равно побежал.
— Нет… — пробормотал я себе под нос.
Крик, который я услышал, принадлежал Гоён. В этом не было никаких сомнений. Только Гоён спускалась вниз. Нужно было пересечь коридор, чтобы добраться до лестницы на другом конце. Если бы кто-то ещё был в этом коридоре, я бы услышал его, так как находился в одной из комнат.
Громкий шум, последовавший за криком, вызвал у меня очень плохое предчувствие.
Звучало как… кожаный мешочек, наполненный водой, взрывающийся после того, как его чем-то пронзили.
Я уже слышал нечто подобное раньше — от одноклассника, который упал с крыши. Когда мудак, который издевался надо мной, упал, я узнал, что таким бывает звук удара тела человека о землю. Это был кошмарный звук, который я не мог стереть из своей памяти, как бы сильно ни старался.
Я быстро спустился по лестнице. За последней ступенькой начинался ещё один коридор, в котором царила темнота. Тем не менее я мог легко определить, на что он был похож, по желтоватым огням на стенах. Верхний этаж был заброшенной школой, в то время как этот — больницей.
На другом конце коридора стояли пустые капельницы. На бело-зелёных стенах видны были красные брызги. Все двери в этом коридоре выглядели так, как будто они могли быть из больницы.
Мне было всё равно, как выглядит коридор. Нужно было найти, где… нет, в какой комнате была Гоён.
Я побежал, держась руками за стену, и вскоре увидел открытую дверь. Все остальные двери были закрыты. Только эта открыта. У меня было плохое предчувствие, и я ускорил шаг, подходя к открытой двери. Как раз в этот момент я споткнулся о какую-то верёвку или что-то ещё на земле.
— Ах!
У меня не было времени почувствовать боль. В тот момент, когда я встал и собирался войти в комнату, я замер. Хорошо, что я споткнулся о верёвку.
Внутренняя часть комнаты, что была широко открыта… оказалась пустой.
Там не было пола.
http://bllate.org/book/13113/1160820
