— Я назвал это «Сумерки в лунном свете».
В темной комнате сладкий, богатый голос мужчины раздался в ушах Ци Му. В следующий момент комнату наполнил чистый звук пианино.
Это было нежное адажио. Каждая клавиша соответствовала тихой мелодии. Тон был низким и мелодичным, как морской бриз в лунную ночь. Даже финальное тремоло было неземным.
П.п: Трéмоло – разновидность мелизма. Приём игры на струнных, клавишных, ударных и других музыкальных инструментах: многократное быстрое повторение одного звука либо быстрое чередование двух несоседних звуков, двух созвучий, отдельного звука и созвучия.)
Мин Чэнь был прав. Это адажио было очень медленным, настолько медленным, что Ци Му мог следить за его пальцами.
Даже в своей первой жизни Ци Му никогда не играл на пианино. Это был его первый раз. Он смотрел, как его пальцы танцевали на черно-белых клавишах. Это было так увлекательно, что он не мог не прийти в восторг.
Под его пальцами были спокойные и твердые пальцы Мин Чэня. Если движения Ци Му были похожи на первые шаги ребенка, то руки Мин Чэня двигались так, будто их обладатель находится на троне.
Сначала Ци Му только почувствовал новизну игры на пианино. Но по мере того, как произведение развивалось, перетекая из одной новы в другую, он всё больше погружаться в музыку.
В мягкой, красивой мелодии он увидел сияющий луч лунного света. Чистый, как вода, он окутывал мир своим холодным сиянием. Однако длинная узкая лента разделяла мир надвое, буквально разрезая небо и море.
Заходящее солнце постепенно садилось, но всё ещё висело над морем, окрашивая безбрежное небо своим ослепительным светом. Облака, похожие на клубы пара, застыли над далёким морем.
Два чуда, которые не должны сосуществовать в один и тот же момент: лунный свет и сумерки. Но они оба присутствовали, будто соревнуясь друг с другом. Однако ни один из них не побеждал в этой битве. Они лишь окутывали мир в свою двойную дымку.
Мелодия замолкла, но Ци Му был настолько погружён в свои мысли, что не смог так быстро вернуться в этот мир.
Спустя долгое время он схватил парня за руку и посмотрел на него. Он мягко спросил:
— «Сумерки в лунном свете?»
Мин Чэнь встретился с ним взглядом и кивнул, затем прошептал:
— Да, «Сумерки в лунном свете».
Ци Му всегда был умным. Если бы он не был, он бы не смог выжить в приюте. Если бы он не был достаточно умён, он не смог бы получить то, что осталось от наследства его приемных родителей, когда они скончались. И, наконец, он не смог бы занять свою сегодняшнюю должность.
Такое имя и такие чувства, заложенные в мелодию, необъяснимым образом напомнили ему кое-что из прошлого.
В конце концов, Ци Му не смог удержаться от улыбки.
— Ты редко пишешь такие успокаивающие произведения, Мин Чэнь. Раньше ты уделял больше внимания тому, как идеально это можно будет воспроизвести. Например, твой «D Major», который был полностью написан для профессиональных музыкантов.
На это Мин Чэнь элегантно приподнял бровь. Ему было очень интересно услышать, как оценивает его Ци Му.
— Хотя твой музыкальный стиль меняется, ты по-прежнему сохранил немецкий стиль классической музыки. На самом деле, в твоей музыке он всё ещё преобладает. Он очень ортодоксальный, формальный и великолепный. Но «Сумерки в лунном свете»… в данной работе ты показал себя с другой стороны. Если мистер Лайон услышит мелодию, которую ты только что сыграл, он выпустит длинный и красочный обзор.
Закончив играть это короткое произведение, Мин Чэнь осторожно взял Ци Му за талию левой рукой. Его правая рука всё ещё держалась на клавишах, он посмотрел на молодого человека рядом и сказал:
— Я был чем-то вдохновлен, пока писал её. Я видел свою богиню-музу в лунную ночь, но я бы сказал, что это был бог, а не богиня...
Конечно, Ци Му знал, что он имел в виду. Приподняв брови, он сказал:
— О? Какая жалость. Куда же ушла твоя богиня? Почему бы тебе не найти другую?
Увидев, что молодой человек притворился злым, Мин Чэнь улыбнулся, затем покачал головой.
— Но я хочу бога, а не богиню.
— Обойдёшься.
Как только он это сказал, Мин Чэнь потянул Ци Му вперед за талию, пока тот не оказался крепко прижат к его тёплой груди. Подняв голову, Ци Му увидел Мин Чэня со слегка приподнятыми уголками губ. Он пробормотал:
— Ты правда не хочешь этого?
С этим вопросом, тёплое знакомое дыхание коснулось губ Ци Му.
После нескольких месяцев разлуки, Ци Му не мог не соскучиться, поэтому с радостью принял этот страстный поцелуй. Сидя боком на чёрном табурете, он обнял мужчину за талию и ответил Мин Чэню со всей страстью.
Левая рука Мин Чэня крепко обвила Ци Му за талию, а правая ласкала мягкие волосы. Кончик его языка скользил по знакомому пространству, прижимаясь к языку любовника с каждым вдохом. Когда он получил ответ, температура в комнате тут же поднялась.
Касания их губ и языков отражалось от стен фортепианной комнаты. В этой томной обстановке Ци Му чувствовал, что его разум постепенно притупляется, пока в его глазах не остался только человек, которого он любил, ведь они...
Они давно не виделись. Нежность и теплота и глубокая как океан любовь, что плескались в нём, заставили Ци Му проявить инициативу, делая ещё один шаг вперёд. Он лёг на Мин Чэня, нежно обнимая его и обмениваясь с ним теплыми поцелуями. Мин Чэнь осторожно поцеловал уголок ушей Ци Му, целуя слёзы, нахлынувшие от сильного удовольствия и скатившиеся с его щёк. Они целовались и обнимались, постепенно погружаясь в пучину настоящей страсти.
Когда на следующий день Ци Му проснулся, боль в пояснице сразу же скрутила его
— Вот, чёрт... больно...
Чувствуя себя так, будто по нему проехался поезд, Ци Му рухнул на мягкую подушку и в оцепенении закрыл глаза. На мгновение он застыл, даже не пытаясь больше двигаться.
Только когда из дверного проема послышались знакомые шаги, он снова проснулся. Сразу же он схватил подушку и спрятал в ней лицо.
Как только Мин Чэнь вошёл в спальню, он увидел своего парня, который будто страус зарылся в перину. Чёрная макушка ярко контрастировала с белым постельным бельём.
Мин Чэнь: «…»
Чёрт бы побрал эту любовь! Эту страсть!
Думая о том, как он подпал под вожделение и издавал эти неоднозначные звуки, Ци Му чуть не провалился под землю. Как мог такой звук вообще вырваться из его горла?! А может, ему показалось? Эта была иллюзия! Точно!
— Ешь, я кашу приготовил.
Голос мужчины был низким и беспомощным. Мягкое одеяло, на котором лежал Ци Му, внезапно двинулось, и он заёрзал, выражая свой ответ действием. Будто говоря: «Я не буду есть!»
Видя, как молодой человек практически кричит: «Я не сдвину эту подушку, даже если умру!», Мин Чэнь мягко улыбнулся, всё ещё держа в руках тарелку с кашей для Ци Му. Поразмыслив, он сказал:
— Ну, тебе нужно немного отдохнуть. Итак, я позвонил в театр Palisade сегодня утром, чтобы попросить тебя отпустить, и твой дирижёр Уоллес ответил...
Ци Му напрягся.
Мин Чэнь продолжил:
— Ну, он спросил меня, кто я, и я сказал, что я – Остон Бертрам. Он был удивлен, затем спросил, что случилось, и я сказал ему…
— Что ты ему сказал?
Отбросив подушку, Ци Му уставился на мужчину широко раскрытыми глазами.
С большой дальновидностью Мин Чэнь схватил подушку и положил ее на край кровати. Протянув небольшую чашу в руке, он прошептал:
— Ну, я солгал тебе. Я сказал Дэниэлю сделать это, я сам не звонил в Palisade.
Ци Му: «…»
Хотя у молодого человека всё ещё было выражение:
«Я не обираюсь обращать на тебя никакого внимания»
По крайней мере, он соглашался съесть свою кашу.
Передав ложку, Мин Чэнь увидел его бледное лицо и нахмурился. Шёпотом он спросил:
— Тебе больно там, да?
Ци Му подавился кашей.
В конце концов, Ци Му заскрежетал зубами и сказал:
— Всё у меня там в порядке, только поясница ноет.
После второго раунда Ци Му был совсем не в себе. Он смутно вспомнил, как Мин Чэнь нёс его в ванную, чтобы помыть. После этого он подумал, что, возможно, был ещё третий раунд, который он даже вспоминать не хотел...
Ци Му закрыл лицо руками. Он поклялся себе, что не будет обращать внимания на Мин Чэня весь день!
Но следующие слова Мин Чэня огорчили его.
— Между прочим, Лэнс звонил тебе на мобильный. Это было чуть больше получаса назад. Он звонил трижды, и мне пришлось ответить на третий из них.
У Ци Му появилось плохое предчувствие.
— Что случилось потом?
— Он спросил меня, как у тебя дела, — спокойно продолжил Мин Чэнь. — Я сказал ему, что ты плохо себя чувствуешь.
— Он спросил меня, забочусь ли я о тебе, и я сказал, что забочусь. Затем он спросил, когда я вернулся, и я сказал вчера. Наконец, он спросил, почему ты плохо себя чувствуешь, и я сказал…
Лицо Мин Чэня вытянулось.
— Потому что, к тебе вернулась твоя подружка.
Ци Му: «……………………»
П.р.: Как Мин Чэнь может быть таким милым, таким страстным и таким смешным? (*^▽^*)
http://bllate.org/book/13108/1159897
