Свет был слишком ярким, и ему пришлось закрыть глаза, а когда он открыл их, в храме снова было темно. Всё, что он мог разглядеть, — это лунный свет, проникающий через слегка приоткрытую дверь храма. Даже когда глаза привыкли к темноте, он мог лишь едва видеть происходящее.
В дверях храма появился наставник императора.
— Ваши высочества, пожалуйста, положите вишню в рот, а затем ложитесь спать на молитвенные коврики, — распорядился он.
После того как все принцы положили в рот по вишенке, он подошёл к настенной скульптуре дракона и феникса и достал очень тонкую палочку благовоний. Он зажег её и положил на курительницу. Затем он слегка, почти незаметно, поднял голову и посмотрел на маленького рыжего птенца на стропилах.
Чэнь Цзыци проследил за взглядом императорского наставника. Казалось, что он смотрит только в темноту, но Чэнь Цзыци знал, что именно там находится красный птенец. Он был абсолютно уверен, что наставник императора смотрит именно на красного птенца!
После этого наставник императора покинул храм Цветущего дерева, закрыв за собой двери. Весь храм погрузился во тьму. Несмотря на то, что лунный свет пробивался сквозь тонкую резьбу на дверях, он был слишком тусклым, чтобы что-то разобрать.
— Ха-а-а…
Кто-то зевнул в темноте.
Больше всех расслабился старший принц. Он сразу же лёг на циновку и заснул, как только закрылась дверь. Остальные принцы тоже задремали, опустившись на молитвенные коврики.
В слабом свете Чэнь Цзыци смог разглядеть, что рядом с ним лежит А-Му, и что он уже мёртв для этого мира. Ему тоже хотелось спать, но он упорно сопротивлялся тому, чтобы закрыть глаза. Желание заснуть возникло слишком быстро, и было в этом что-то неестественное.
Чэнь Цзыци сильно ущипнул себя, чтобы не отключиться, затем сел и взглянул на стропила, где в последний раз видел птенца.
Маленький красный птенец медленно появился из тени и, наклонив голову, посмотрел на него. Лунный свет блестел на двух маленьких задорных пёрышках, отбрасывая длинную тень на пол храма.
Веки Чэнь Цзыци становились всё тяжелее и тяжелее. Не в силах больше сопротивляться, он опустился на молитвенный коврик, глядя на вишню в своей руке. Наставник императора сказал, что он должен держать её во рту и не есть, но Чэнь Цзыци беспокоился, что может случайно проглотить её во сне. В таком случае он наверняка задохнётся — вишня была довольно крупной. Подумав об этом, он зажал вишенку между лепестками верхней и нижней губ, закрыл глаза и заснул.
Чэнь Цзыци показалось, что он проспал совсем немного, прежде чем глаза его снова открылись. Прямо перед ним стоял маленький красный птенец. Чэнь Цзыци хотел протянуть руку, чтобы поймать его, но у него не хватило сил пошевелиться. Он чувствовал себя так, словно из него выкачали всю жизненную силу. Он мог только наблюдать, как птенец подскочил к его рту, наклонил голову и стал клевать вишню своим желтым клювом.
— Ммф... — запротестовал Чэнь Цзыци, его глаза расширились.
Он хотел помешать птенцу испортить вишню — у него была только одна вишня, и если птенец её съест, то его могут жестоко наказать за потерю.
Маленькая красная птичка, очевидно, не понимала его беспокойства и медленно отщипывала один кусочек за другим. Вишнёвый сок стекал по губам Чэнь Цзыци, окрашивая их во влажно-красный цвет. Поклевав ещё немного, маленькая красная птичка вытащила клювом вишневую косточку, отбросила её в сторону и одним глотком съела остаток фрукта.
Птичка выглядела очень счастливой после того, как съела вишню. Она дважды взмахнула своими маленькими крылышками, запрыгнула на голову Чэнь Цзыци и стала царапать его макушку своими маленькими коготками.
— Чирик! — заявила она.
Этот крик заметно отличался от обычного щебетания. Он был похож на хруст куньшаньского* нефрита и отдавался, как звук струн цзиньсэ**. Звук пробился сквозь туман в голове Чэнь Цзыци, позволив ему вновь обрести способность ясно мыслить.
П.п: *куньшанский нефрит (昆山玉) — нефрит с горы Куньлунь, расположенной в городском уезде Куньшань, округа Сучжоу, провинции Цзянсу, ценится за цвет (зелёный и белый с необычными прожилками), а также прочность и долговечность. 锦瑟 jǐnsè цзиньсэ – 50-струнный цинь.
Разум Чэнь Цзыци был ясен, но тело оставалось неподвижным. Его губы удивлённо приоткрылись, когда он увидел, как птичка забралась в мягкие складки его одежды. Она нашла удобное положение, немного покрутилась, словно устраивая гнездо, затем прижалась головой к его груди, свернулась в клубок и уснула.
Небесно-голубые ритуальные одеяния состояли всего из одного слоя, без нижнего и даже среднего. Птенец был прижат прямо к коже Чэнь Цзыци, и это было немного щекотно. Чэнь Цзыци хотел почесать грудь в том месте, где была птица, но не смог пошевелиться. Он прикусил губу, терпя зуд. Птичка не двигалась, и, в конце концов, он привык к этому ощущению. Чэнь Цзыци, в конце концов, сдался, закрыл глаза и тоже уснул.
Примечание автора:
Маленький театр:
Птичка гун: Я сорвал твою вишенку, и теперь ты мой.
Цици: Это звучит неправильно.
Птичка гун: Тогда как я должен это сказать?
Цици: Съешь мою вишню, будь моей птицей.
Птичка гун: Почему это звучит как-то вульгарно ( — v — )?
http://bllate.org/book/13095/1157319
