На следующее утро подряд шли две пары по истории права.
В большой лекционной аудитории преподаватель, обращаясь к проекционному экрану, вводил в тему:
— В курсе истории права мы, по сути, изучаем право, возникновение связанных с ним институтов, их развитие, эволюцию и науку о закономерностях их существования. Право тесно связано с нашей жизнью, а его роль и значение проявляются в каждом аспекте повседневности. Поэтому на этом занятии мы продолжим изучать правовые системы периода поздней Цин и Китайской Республики…
С самого начала курса Юнь Цы осознал, что расписание первой и второй группы практически идентично.
Несмотря на то что формально группы должны были делиться, на деле это разделение оказалось весьма условным. Большинство лекций по-прежнему проходили в общей аудитории, где обе группы слушали материал вместе. Обычно занятия шли блоками по две пары подряд, начинаясь в восемь утра и заканчиваясь лишь к обеденному перерыву.
Единственным видимым проявлением разделения между ними была рассадка.
Студенты двух групп занимали противоположные половины лекционного зала, между которыми зиял пустой ряд. Этот промежуток, соблюдаемый по молчаливому соглашению, напоминал демилитаризованную зону.
Вообще-то, студенты редко бывали настолько дисциплинированными.
На других факультетах рассаживаться вразброс было обычным делом, но это же были первая и вторая группы юридического факультета.
А их старостами числились один по фамилии Юнь, а другой — Юй.
Вдобавок, по слухам, эти двое недавно устроили потасовку и были вызволены куратором прямо из полицейского участка.
В результате ни один студент из обеих групп не осмеливался нарушить негласный порядок, покорно отграничивая себя от параллели.
Староста Юнь Цы даже не подозревал, сколько мыслей крутилось в головах его одногруппников. Он лишь с удовлетворением отмечал образцовую дисциплину, пробегая глазами по конспекту и сосредотачиваясь на моментах, которые не до конца запомнил прошлой ночью.
На кафедре преподаватель истории права, по-видимому, наслушавшись пересудов о двух группах, не удержался от лирического отступления:
— Слышал, некоторые из наших студентов отличаются обостренным чувством справедливости. Немедленно сообщать о вымогательстве в полицию — правильный поступок, но ваши последующие действия… собирать столько народа было ни к чему, ибо массовые скопления людей могут нарушить общественный порядок, — произнося это, лектор обвел взглядом аудиторию. — Что скажут непосредственные участники событий?
От этой темы явно не получится отмахнуться.
Юнь Цы готов был провалиться сквозь землю. Он поднялся с ледяным выражением лица и оттарабанил формальный ответ, но от подобного публичного вызова кончики его ушей все же предательски порозовели.
Юй Сюнь оказался куда прямолинейнее.
— В следующий раз буду осмотрительнее и постараюсь контролировать количество людей.
— …Лучше бы вообще не было следующего раза, — спустя мгновение заметил преподаватель истории права.
Вся аудитория едва сдерживала смешки.
Вскоре наступила перемена, и Юнь Цы вышел в коридор ответить на звонок Янь Юэ.
Тот уже успел узнать основные детали произошедшего от Гао Пинъяна. Когда соединение установилось, он не сразу заговорил. В трубке повисла долгая пауза, пока наконец Юнь Цы не нарушил молчание:
— Папа.
— Разбор полетов на тысячу двести иероглифов. И не просто на бумаге, а чтобы в сердце отпечаталось, — отчеканил Янь Юэ.
Юнь Цы вслух буркнул «Угу», мысленно отмечая, что только представители их профессии могли с такой серьезностью относиться к неискренним покаянным запискам студентов. Эти «разборы» учащиеся и на бумаге-то не воспринимали всерьез, не то что в сердце запечатлевали.
Поскольку инцидент затронул множество людей, Янь Юэ расспросил не только о нем, но и о Ли Яне с Лю Цзы.
В конце концов, они тоже числились учениками директора Яня.
Особенно Ли Янь.
— Когда твой дядя Ли доверил мне А-Яня, — сказал Янь Юэ, — я просил тебя направлять его в более позитивное и здоровое русло. Раз уж вы сошлись характерами, то вместе должны прогрессировать и прилежно учиться.
— С учебой у него все в порядке. Кроме китайской литературы.
Как и ожидалось, следующей фразой Янь Юэ было:
— Пусть в свободное время читает больше отечественной и зарубежной классики для воспитания литературного вкуса.
— Ага, — механически пробормотал Юнь Цы.
Его знакомство с Ли Янем состоялось благодаря стараниям Янь Юэ.
Отец Ли Яня и сам Янь Юэ были старыми знакомыми. Когда Ли Янь поступил в Западную старшую школу, он как раз переживал период подросткового бунтарства и начал пропадать за пределами школы. Янь Юэ определил их в один класс, рассудив, что ровесникам будет проще найти общий язык.
При первой встрече Ли Янь тоже вел себя по отношению к старосте Юнь Цы весьма вызывающе:
— Ты кто вообще такой? Не лезь не в свое дело.
— Влезать я не хочу, — ответил тогда Юнь Цы, — просто хочу понаблюдать. Увидеть воочию, на что способен легендарный мастер Янь за пределами школьных стен.
В результате Ли Янь оказался весьма посредственным за пределами школы, скромно замыкая группу и совершенно не выделяясь. Он злился и испытывал неловкость: «Я только вступил, подожди, пока я наберусь опыта, тогда хотя бы в середине группы буду стоять!»
Юнь Цы присел рядом:
— Я не сомневаюсь в твоих способностях.
Ли Янь: «?»
— Просто считаю, что эта группа не так уж хороша. Ты слишком крут, чтобы идти у них на поводу.
Ли Янь задумчиво почесал подбородок и через некоторое время признал эту точку зрения.
— В этом есть доля истины. Пожалуй, я откланяюсь.
Ли Янь и не стремился перенимать дурное, ведь он просто бунтовал. А когда Юнь Цы потянул его за собой, он безропотно последовал.
Впоследствии Ли Янь часто выражал ему свое изумление:
— Я искренне восхищаюсь тобой. Янь Юэ так тебя контролирует, а ты ни разу не задумывался о бунте?
…По окончании разговора с отцом Юнь Цы подошел к автомату, купил бутылку воды и неспешно вернулся в аудиторию.
Когда ему нечего было делать, он листал ленту моментов, просматривая свежие обновления от Ли Яня и некоторых старых одноклассников.
Первым всплыл пост Ли Яня.
Его страница выдавала состояние крайней душевной нестабильности: [Ранние пары каждый день, ранние пары каждый день, я больше не могу заниматься в это раннее утро.]
Юнь Цы машинально поставил лайк и продолжил листать ленту.
Просмотрев несколько записей, он остановился на определенном черном аватаре.
Его владелец только что опубликовал новость: [Повредил правую руку. Как теперь конспектировать?]
Ниже даже прилагалась фотография для наглядности.
На снимке забинтованная рука тщетно пыталась ухватить ручку, а тетрадь на столе оставалась девственно чистой.
Появление этого черного аватара оказалось настолько неожиданным, что он почти забыл, что когда-то добавил Юй Сюня в друзья в WeChat.
Юнь Цы задержался на этом посте на несколько секунд, а затем, движимый инстинктивной гиперреакцией, рефлекторно закрыл приложение.
Однако даже после закрытия WeChat тот снимок продолжал стоять у него перед глазами.
Он не мог отделаться от мысли, что этот человек пострадал из-за него.
В перерыве между парами, незадолго до начала следующего занятия.
Студенты, выходившие из аудитории, постепенно возвращались на места.
Все учащиеся первой группы аккуратно рассаживались по своим местам, наблюдая, как староста второй группы с ледяным выражением лица пересекает «38-ю параллель» посередине и направляется на их территорию.
В руке он что-то сжимал.
Некоторые опускали головы, переписываясь в личных сообщениях.
[?]
[Кто-нибудь разглядел, что это?]
[Вызов на дуэль, возможно.]
[Там столько текста поместилось…]
[Похоже, нескольких слов недостаточно, чтобы выразить всю их взаимную неприязнь.]
http://bllate.org/book/13087/1156792
