Сквозь окно спальни пробивался отражённый свет от снега — было не совсем темно. Лу Вэнь, обхватив Цюй Яньтина за талию и прижимая к себе ногой, держал его, уткнувшись носом в его шею. Мягкие волосы касались его кожи, вызывая щекотку где-то в районе кадыка.
Стоя на колене у края кровати, Лу Вэнь наклонился и осторожно уложил Цюй Яньтина. Тот был в сознании, но взгляд был затуманен, и движения беспорядочны — ворочался среди мягких простыней, изредка дергая себя за воротник, который вовсе не был тугим.
Лу Вэнь отодвинул его руки, стал расстегивать пуговицы — рубашка скользнула вниз, белая хлопковая футболка поднялась, открывая плоский, напряжённый живот.
Цюй Яньтин прищурил глаза, глядя снизу вверх на его силуэт — взгляд блестел, отражая слабый свет. Лу Вэнь расправил ткань футболки, но руку не убрал — она легла на пряжку ремня.
Цюй Яньтин послушно приподнялся, позволив снять ремень, и сразу расслабился, словно вино размягчило ему кости.
Лу Вэнь остался в прежней позе и, вспомнив, как сестра Линлин ухаживала за ним, спросил:
— У вас есть лимоны? Заварю вам воду от похмелья.
Цюй Яньтин покачал головой — то ли не было, то ли не хотел. Он повернулся набок, прикрывая живот, но спина опять оголилась. Лу Вэнь натянул одеяло, укрыл плотнее и, поверх ткани, шлёпнул ладонью.
Цюй Яньтин нахмурился:
— Осмелился ударить меня?..
Лу Вэнь не стал спорить с пьяным — развернулся, и тут же подпрыгнул: у изножья сидел градоначальник Хуан, будто сторожевой пёс, внимательно наблюдал за ним, как будто перед ним вор.
Пока Лу Вэнь ушёл в ванную, кот тихо пошёл за ним, не спуская глаз.
На кровати тем временем Цюй Яньтин с трудом приподнялся, включил свет и растерянно огляделся. Вскоре Лу Вэнь вернулся с горячим, выжатым полотенцем.
Цюй Яньтин задрал подбородок. Тёплая ткань скользнула по лицу, оставляя влажный, румяный след; он не выдержал и снова повалился на подушку.
Рука выскользнула из-под одеяла, на ощупь потянулась к краю кровати.
— Что вы ищете? — спросил Лу Вэнь.
— Тебя, — пробормотал Цюй Яньтин.
У Лу Вэня опять запершило в горле.
— Уже уходишь? — с трудом выдохнул тот.
Лу Вэнь чуть не задохнулся от возмущения. Этот человек унижал его на трезвую голову, а теперь, напившись, ещё и заигрывает. Сдержавшись, он аккуратно подоткнул одеяло и коротко ответил:
— Да.
Он взглянул на окно — снег всё ещё шёл, мелкий, бесконечный.
Сегодня ведь должен был быть праздник — завершение съёмок. А он, главный актёр, целый день пахал как ломовая лошадь, мечтая хоть о какой-то благодарности, а получил... головную боль.
Когда Цюй Яньтин пил и соревновался с другими за столом, Лу Вэнь следил за ним. Когда тот перепил — довёл его домой, раздел, умыл, уложил, сам на руках донёс. Кучу сил потратил — целая ночь коту под хвост. А тот теперь, умытый, чистый, лыка не вяжет, но ещё умудряется выгнать его.
«Где же твоя настойчивость? Почему не ругаешь, что я бессердечный? Не боишься, что я, выйдя в метель, подверну ногу?».
Такого унижения Лу Вэнь ещё не терпел. Семь раз обидно, на восьмой — несправедливо. Он уже хотел холодно бросить «прощайте», как вдруг Цюй Яньтин нащупал его рукав и чуть потянул.
— В чём дело? — хрипло спросил Лу Вэнь.
— Останься… переночевать, — прозвучало едва внятно.
Лу Вэнь застыл. Испугался понять неверно, испугался показаться самоуверенным. Долго смотрел на полупьяное лицо и осторожно уточнил:
— Только я на полу не сплю.
— Хорошо, — выдохнул Цюй Яньтин.
— И на диване тоже не лягу, — добавил Лу Вэнь.
Тут рука отпустила рукав и скрылась под одеялом. Лу Вэнь понял, что перегнул, но не успел извиниться — Цюй Яньтин молча перекатился ближе к середине кровати, освобождая место рядом.
Одна половина постели осталась пустой. У Лу Вэня в голове тоже стало пусто.
— Учитель Цюй?.. — несмело позвал он.
Он снял часы, аккуратно повесил пиджак, двигаясь медленно, будто давая тому возможность передумать. Но Цюй Яньтин не шевельнулся, не произнёс ни слова.
Лу Вэнь поднял край одеяла и лёг. Матрас действительно мягкий, отдача под телом — заставляла сердце трепетать. Он повернулся на бок, спиной к соседу.
Скоро за спиной послышалось ровное дыхание — Цюй Яньтин заснул.
Лу Вэню не спалось. Он осторожно перевернулся лицом к нему — и столкнулся с его спящим лицом. С каждым вдохом придвигался ближе, разглядывая мягкий контур щёк.
Цюй Яньтин спал беспокойно, иногда что-то бормотал, как будто видел сон. Голос, охрипший от вина, звучал почти мурлыкающе:
— Сяо Тан…
Лу Вэнь пару секунд переваривал — и вдруг понял, что тот зовёт по имени Жуань Фэна. Видимо, снится детство.
Решив воспользоваться случаем, он притворился:
— Да, брат.
Цюй Яньтин, не открывая глаз, нащупал его плечо и пробормотал:
— Такой большой стал…
Лу Вэнь с трудом удержался от смеха:
— Старый брат, я уже вырос.
Рука Цюй Яньтина, действуя по памяти, скользнула ниже, достигнув рёбер. Раньше он всегда так делал с Жуань Фэном, проверяя, не похудел ли мальчик.
Лу Вэнь стиснул зубы, сдерживая щекотку, и, когда та рука наконец замерла, осторожно взял её и положил между ними.
В этот момент Цюй Яньтин снова что-то пробормотал — тихо, неразборчиво.
Лу Вэнь придвинулся ближе, щекой почти касаясь подушки, волосы их спутались у лба, и он тихо спросил:
— Что?
Губы Цюй Яньтина шевельнулись, он произнёс:
— Папа.
Это было детское обращение, и Лу Вэнь не посмел вдумываться, не хватило духу прочувствовать это. Тогда Цюй Яньтин, свернувшись, повторил «папа» во второй раз, он протянул руку и обнял его.
Цюй Яньтин нежно прижался к его плечу, словно это и вправду был отец из сна.
Настроение Лу Вэня было сложным — он почувствовал, что получил по заслугам: когда-то он сам сравнивал его с отцом, а вот теперь настал день, когда уже он принял его за «папу».
Снег прекратился лишь перед рассветом.
Цюй Яньтин спал на редкость спокойно, до самого полудня. В комнате было светло от свежего послеполуденного солнца после метели. Он прищурился, открывая глаза, и, как это часто бывает после пьянки, ощущая провалы в памяти.
Под одеялом было подозрительно жарко. Он приподнял угол и увидел — его талию крепко обвивали чьи-то руки.
Память постепенно возвращалась, вместе с ней и ощущения: Цюй Яньтин понял, что Лу Вэнь держит его сзади, словно в ловушке, зажатым между телом и одеялом.
Он попробовал пошевелиться — и тут же услышал позади раздражённый бас:
— Не дёргайся, чёрт побери.
Цюй Яньтин опешил. Не верилось, что этот идиот посмел выругаться при нём. Он опустил голову, пытаясь разжать руки на талии, и хрипло приказал:
— Отпусти.
Лу Вэнь нахмурился, не открывая глаз:
— Такой шумный…
— Живо отпусти! — настаивал Цюй Яньтин.
Лу Вэнь всё ещё не проснулся как следует, но уже впал в утреннюю раздражительность:
— Да неужели нельзя полежать спокойно!
Объятие стало ещё крепче. Цюй Яньтин не мог толком развернуться, а вырваться сил не хватало. Разозлившись, он собрался и резко перевернулся назад.
Их тела столкнулись спиной к груди, кожа к коже. Едва проснувшееся тело Лу Вэня вздрогнуло от неожиданности, и он выкрикнул:
— Обо что ты всё трёшься?!
— Отстань уже… — выдавил Цюй Яньтин, продолжая переворачиваться.
Но вдруг Лу Вэнь, будто защищаясь, а может — наоборот, действуя инстинктивно, снова обхватил его и прижал к кровати:
— Дотёрся, чёрт возьми, пока не встал!
Грубый, резкий рык прокатился по комнате. Это была чисто мужская реакция — и человек в его объятиях действительно замер. Только теперь Лу Вэнь сам окончательно проснулся.
Он медленно открыл глаза. Под ним лежал Цюй Яньтин, отвернув лицо, у висков — капли пота, а уши и шея пылали, краснее, чем после вчерашнего вина.
Холодный пот прошиб Лу Вэня по спине. Он оказался в тупике:
— Цюй…
— Слезь, — тихо сказал тот.
Лу Вэнь не осмелился двигаться. Всё же он… ну, да. Осторожно приподнялся, чуть пошевелился — и тут Цюй Яньтин резко повернул голову. В его взгляде смешались стыд и гнев. Он не выдержал и оттолкнул его.
Лу Вэнь перекатился, завернувшись в одеяло, как огромный кот, сгорбился на краю кровати.
Цюй Яньтин, пошатываясь, поднялся, подошёл к шкафу, схватил чистую одежду и, следя краем глаза за кроватью, не удержался от упрёка:
— И чего ты разлёгся? Быстро вставай.
Лу Вэнь пробормотал:
— Как, по-твоему, я сейчас встану…
— Только попробуй, — пригрозил Цюй Яньтин, — сделать это у меня на кровати — мигом кастрирую.
— Я и не собирался! — взвыл Лу Вэнь.
— Тем лучше, — отрезал Цюй Яньтин и хлопнул дверцей шкафа. — Иначе я тебя из индустрии вышвырну.
Лу Вэнь хотел провалиться сквозь землю. Позорище! Стыдно до боли — голова дымилась. Если бы Лу Чжаньцин знал, что он так «позорит его фамилию», точно вычеркнул бы из семейной книги.
Пока Цюй Яньтин мылся, Лу Вэнь бездумно пялился в потолок, пытаясь отдышаться. Не помогло. Он поднялся, вышел на балкон — глотнуть воздуха, отвлечься.
На цветочной полке лежал градоначальник Хуан. Завидев Лу Вэня, кот приподнял голову.
Тот, стараясь подружиться с опасным зверем, пробормотал:
— Вот ты настоящий тигр с сердцем поэта, нюхаешь розы.
Погладил по голове, добавил:
— Ты вообще кто, кот или кошка? Кастрированный, небось. Тогда уж не поймёшь, каково мне сейчас. Чёрт, опять об этом подумал — и снова…
Он поспешно отошёл, прошёл через гостиную. На полу валялась сумка Цюй Яньтина. Подняв, Лу Вэнь заметил, что из неё выпали бумаги — несколько листов договора.
Он мельком пробежался глазами: соглашение о той самой «спонсорской» дораме, подписанное Цюй Яньтином. Пункты — только про сценарные правки, ни слова о гонораре.
Открылся душ. Лу Вэнь торопливо сложил документы обратно, изобразил спокойствие.
Цюй Яньтин, свежевымытый, выглянул, увидел Лу Вэня на диване и, оживлённо спросил:
— Ну как, всё нормально?
Лу Вэнь застенчиво кивнул.
— Иди умойся.
Он послушно зашёл в ванную. На мраморной столешнице — новая зубная щётка. Лу Вэнь встал слева, стал распаковывать. Справа Цюй Яньтин сушил волосы феном, тёплый воздух касался уха Лу Вэня.
Тот взглянул в зеркало — и заметил, что Цюй Яньтин скользнул взглядом вниз. Лу Вэнь тут же взвился:
— Чего уставился?!
Цюй Яньтин выключил фен, спокойно стал наносить крем, не отвечая.
Лу Вэнь почувствовал себя оскорблённым. Ведь это не только его вина!
— Это ты сам позвал меня остаться, — сказал он, — сам велел спать на кровати.
— Но не так спать, — ответил Цюй Яньтин.
— Да кто ж знал, — пробормотал Лу Вэнь. — У каждого своя поза для сна… может, Гамлет тоже так спал.
Цюй Яньтин не собирался спорить, но Лу Вэнь всё продолжал тянуть разговор. Тогда он лениво произнёс:
— Обнимал, прижимал, да ещё и возбудился — не знаю, как насчёт Гамлета, но я начинаю подумывать, что ты гей.
Лу Вэнь поперхнулся, глотнул пасту:
— Я просто не проснулся!
— То есть, — уточнил Цюй Яньтин, — ты перепутал меня с девушкой?
Чтобы не усугубить, Лу Вэнь выдавил:
— Нет… я просто себя с девушкой перепутал.
Цюй Яньтин усмехнулся:
— А, значит, тебе нравятся мужчины?
Лу Вэнь опешил:
— С чего ты взял?!
— Ну, если женщины любят женщин, — заметил тот. — Значит, ты — точно гей.
Лу Вэнь запутался окончательно, от щетины мятный привкус обжёг язык. Он торопливо прополоскал рот, умывался и, с капающей водой на лице, буркнул:
— Всё, я пошёл!
Выскочил из ванной, схватил куртку и телефон, на бегу натянул ботинки.
Цюй Яньтин неторопливо вышел вслед и остановился у двери. Лу Вэнь, перед тем как шагнуть за порог, всё же не удержался от нравоучения:
— Впредь поменьше приглашайте людей к себе на ночь.
Дверь хлопнула.
Он постоял на коврике, перевёл дыхание и пошёл вниз. У подъезда всё было белым-бело.
Идя по снегу, он достал телефон, чтобы вызвать такси, но не успел — телефон зазвонил сам. Это был Сунь Сяоцзянь.
— Алло? — сказал Лу Вэнь, пнув ком снега.
— Это я! — бодро откликнулся Сунь. — После обеда заезжай в компанию!
— Ага? Зачем? — буркнул тот, не в духе.
— Тебя хотят пригласить на реалити-шоу!
— Куда?
— Приедешь — всё расскажу, — нетерпеливо ответил Сунь. — Знаешь, кто там будет?
— Кто?
— Топовая звезда — Цзинь Яньюй!
На девятом этаже у окна Цюй Яньтин поливал цветок. Внизу, посреди белого поля снега, он заметил Лу Вэня, говорящего по телефону, и, глядя на него, невольно улыбнулся.
— Дурачок, — прошептал он. — Ночевать у меня дома я приглашал только тебя.
http://bllate.org/book/13085/1156733
