Лу Вэня разбудил телефонный звонок. Он вытащил телефон из щели между диванными подушками, и провёл пальцем по экрану, отвечая на вызов. После вчерашнего пьянства горло жгло, в груди роилась утренняя раздражённость, и он только гнусаво буркнул в трубку.
Звонил Сунь Сяоцзянь:
— Это я. Перепил?
— Всё нормально, — осипшим голосом сказал Лу Вэнь. — Говори быстрее.
— Разве тебе не осталось сняться ещё в одной сцене? — сообщил Сунь Сяоцзянь. — Съёмочная группа прислала уведомление.
— Тогда просто перешли его, — проворчал Лу Вэнь. — По ночам названивать вздумал, совсем совести нет.
— Старина, ты с ума сошёл? — закричал Сунь Сяоцзянь. — Уже почти десять утра!
Раздались короткие гудки. Лу Вэнь потёр глаза, раскрыл их. Гостиную в люксе заливал свет, стрелки настенных часов как раз замерли на мгновение — пробило ровно десять.
Он сел, остатки опьянения рассеялись, только в висках глухо ныло. Столик был уставлен пустыми бутылками — вчера все изрядно выпили.
Скинув плед, он отправился в ванную умыться и почистить зубы. Холодная вода окончательно привела его в чувство. Когда он только намазал лицо пеной для бритья, дверь распахнулась, и полусонный Су Ван, шатаясь, направился прямо к унитазу.
Раздалось урчание.
— Еле дотерпел, да? — сказал Лу Вэнь.
— Заткнись, — отозвался Су Ван. — У мужчины всё может подвести, но это место — никогда.
В этот момент вошли и Гу Чжоянь с Лянь Имином. Ещё вчера все держали солидный вид, а теперь толпились в одной ванной, отвоёвывая пространство. Лу Вэнь едва не взорвался:
— Вы вообще понимаете, что такое очередь?
Лянь Имин вообще разделся и залез в душевую:
— Понимаем. Мы втроём раньше тебя на свет появились. Так что заткнись.
Лу Вэнь был младше всех по возрасту, и в таких спорах всегда оказывался в проигрыше. Су Ван, смыв воду, предложил хитрый вариант:
— Вэнь, женись на девушке, у которой есть младший брат — тогда почувствуешь себя старшим.
— Да, братец — это хорошо, — искренне сказал Гу Чжоянь, зажав в зубах щётку. — Только бы не сестра — это к несчастью.
Лянь Имин высунул голову из душа:
— Эй, будущий шурин, это ты кого проклинаешь?
Не обращая внимания на их перебранку, Лу Вэнь брился. И вдруг в голове прозвучал голос Жуань Фэна, ласково называвшего его «братом». На миг он отвлёкся, и острая бритва оставила порез на подбородке.
Он смыл пену и поднял голову к зеркалу. Капельки крови, разбавленные водой, превратились в красноватый след. Рядом поднял голову Гу Чжоянь, полощущий рот, и спросил:
— Сильно порезался?
— Ерунда, — сказал Лу Вэнь, похлопав по лицу лосьоном.
— Ты же не специально? — уточнил Гу Чжоянь.
— А? — Лу Вэнь показал зубы. — Я что, по-твоему, сам себя резать захотел? Самоистязанием побаловаться?
Гу Чжоянь приложил полотенце к его лицу:
— Вчера касались твоего подбородка, чтоб взглянуть на кровоточащий нос, сегодня — уже на порез. Завтра, того гляди, будут разглядывать стоматит.
В памяти всплыли слова, сказанные Гу Чжоянем прошлым вечером. В другое время Лу Вэнь наверняка назвал бы его бредом или преувеличением. Но сейчас, с пульсирующей болью в висках, он промолчал, не сказав ни слова.
Однако и Гу Чжоянь не собирался вести задушевные разговоры в ванной. Он поторопил:
— Ты закончил? Освобождай место.
Лу Вэнь вышел, и его неожиданно накрыла тревога. Чтобы заглушить её, он громко сказал:
— Пошли позавтракаем. Я угощаю.
В гостиничном ресторане они поели вместе. Все были голодные, налегли на еду и почти не разговаривали. После завтрака разошлись: Су Ван уехал по делам, Лянь Имину нужно было на совещание, а Лу Вэнь поехал в Наньвань с Гу Чжоянем.
Погода стояла прекрасная — ясная, совсем не зимняя. Лу Вэнь опустил солнцезащитный козырёк и заговорил без особого подтекста:
— Скоро Новый год. Где будешь праздновать?
«Жена» Гу Чжояня вернулся к учёбе в США, и на праздники они то летали друг к другу, то встречались на нейтральной территории.
— Здесь, — ответил он. — Фаньсинь приедет на Новый год.
Лу Вэнь мечтательно сказал:
— Как думаешь, я за свою жизнь хоть раз смогу попасть на новогодний гала-концерт?
— Да что там тебе делать, — отозвался Гу Чжоянь. — Дома с дядей Лу пельмени поесть куда лучше. Кстати, твой сериал уже заканчивается?
— Почти съёмки закончили, — вздохнул Лу Вэнь. — Первый раз в жизни я главный герой. Даже жалко расставаться.
— Вообще-то твой первый фильм в главной роли был «Бессонная ночь», — напомнил Гу Чжоянь.
Тот бездарный хоррор вышел в прокат в начале прошлого года. Его показывали редко, залы пустовали, и картину быстро сняли с проката. Лу Вэнь давно похоронил её в памяти.
В день премьеры Лянь Имин раздал всем сотрудникам «Софии» билеты, Су Ван выкупил весь зал, а Гу Чжоянь пригласил всех однокурсников сестры.
Четверо друзей пошли смотреть вместе: входили в зал не разлей вода, а выходили — чуть не рассорившись насмерть. Из-за этого провала Лу Вэню пришлось полмесяца писать в общем чате сладкие речи, лишь бы сохранить дружбу.
Даже сейчас, вспоминая, Гу Чжоянь вздрагивал:
— А этот сериал точно качественный?
— Конечно, — уверенно сказал Лу Вэнь, и, чувствуя, что этого мало, добавил: — Ещё бы!
Гу Чжоянь сказал:
— Вот и хорошо, только бы снова не вышло чего-то нелепого.
В тесном салоне машины Лу Вэнь возмущённо лягнул ногой, сбив коврик:
— Нелепый тут ты! Этот фильм — работа учителя Цюй, его настоящая дебютная постановка!
— А я всего лишь красавчик, — Гу Чжоянь не стал сердиться, наоборот улыбнулся. — Ты даже не говоришь, как хорошо ты сыграл, как здорово снял режиссёр, а только с пеной у рта защищаешь этого учителя Цюй.
— Ну и что? — огрызнулся Лу Вэнь.
— Ц-ц-ц, — протянул тот.
— Цокать будешь у себя дома, — Лу Вэнь запустил в него кулаком и перевёл разговор: — Давай встретимся, когда я закончу съёмки.
Когда подъехали к парку в Наньване, Гу Чжоянь сбавил скорость и остановился у ворот, но не стал сразу открывать их. Лу Вэнь совсем не боялся, что его обманут, но у всех бывают минуты, когда разум затуманен, особенно в мире шоу-бизнеса, полном соблазнов.
— Только не принимай необдуманных решений, — напомнил он. — Быть настороже никогда не повредит, верно, брат?
— Я понимаю, — ответил Лу Вэнь, отстёгивая ремень. — Не переживай.
— Если что — сразу звони, — сказал Гу Чжоянь, разблокировав ворота.
Лу Вэнь недовольно фыркнул:
— Да понял я, понял! Ты меня за идиота держишь?
— Да проваливай уже, — отмахнулся Гу Чжоянь.
Вернувшись домой, Лу Вэнь всё ещё источал сильный запах алкоголя, от которого едва не задохнулась сестричка Линлин. Он искупался, переоделся, привёл себя в порядок и, устроившись в комнате, заварил чай из плодов бадана, сел учить сценарий.
Сунь Сяоцзянь прислал расписание съёмок: послезавтра утром, в жилом комплексе на окраине города.
Сценарий Лу Вэнь уже выучил наизусть. Следуя наставлениям Цюй Яньтина, он разбирал каждую реплику на части, выделял ключевые места, ставил акценты и задавал ритм, чтобы в игре не было ни одной халтурной секунды.
Телефон несколько раз зазвонил — это приходили сообщения и в мессенджере, и смс. Лу Вэнь на всё не реагировал. Линлин занесла фрукты и заметила, что он работает усерднее, чем когда готовился к выпускным экзаменам.
Кувшин воды опустел, Лу Вэнь сделал перерыв на десять минут, потом открыл WeChat, ответил на непрочитанные сообщения и пролистал ленту.
Последний пост был от Жэнь Шу: фото со съёмочной площадки, где реквизиторы готовили сцену на послезавтра, и подпись в брутальном стиле: [Последний бой!].
Коллеги по съёмочной группе активно ставили лайки, писали длинные комментарии. Цюй Яньтин оставил короткое: [Спасибо за труд]. Жэнь Шу никому больше не отвечал, только выделил его и написал: [Приходи послезавтра].
Лу Вэнь не удержался и поставил лайк от всей души.
Он несколько раз обновлял ленту, но Цюй Яньтин так и не ответил.
На кровати осталась примятая вогнутость. Цюй Яньтин лежал на спине, без аппетита пропустил и обед, и ужин, рассеянно дочитал книгу о народных ремёслах.
Он согласился «подумать» о том, чтобы дать своё имя для сценария, но понимал: выбора у него нет.
Более десяти лет они были с Ван Минъюй в отношениях наставницы и ученика, и впервые она открыто поставила на чашу весов «благодарность». В этой ситуации Цюй Яньтин не мог отказать. Ведь именно благодаря ей он добился нынешнего положения.
С утра он без сил валялся на кровати, иногда читал новости, оставлял комментарии, удалял ненужные фото в альбоме. Время ответа приближалось, но он всё никак не решался набрать Ван Минъюй.
И вдруг пришло сообщение в WeChat.
Раздражённый, он перекатился на бок, сел и уставился на красный кружок уведомления. Не стал открывать — решил, что это от Ван Минъюй с вопросом, принял ли он решение.
Его охватила знакомая волна бессилия. Он помнил её — когда в доме не было еды, когда не хватало денег на обучение и одноклассники смеялись, когда впервые оказался на вилле в Цзышане и чувствовал себя потерянным и неловким.
Но самые трудные дни уже прошли. Да, Цюй Яньтин мог утомиться, мог нервничать, но сломить его было непросто. Прислонившись к изголовью, он немного посидел и, наконец, набрал номер Ван Минъюй.
Ответили сразу — видно, она ждала:
— Яньтин?
— Учитель, — без лишних церемоний сказал Цюй Яньтин, даже не поздоровавшись. — Насчёт того сценария… Я решил.
— Ну? — спросила она.
Он сжал угол одеяла, но голос его был ровным:
— Я согласен дать своё имя.
Ответ был ожидаемым, и радости он не вызвал — только ощущение окончательной определённости. Ван Минъюй с удовлетворением сказала:
— Яньтин, вот так правильно. Тебе не стоит так серьёзно к этому относиться, в любой сфере бывают свои обходные пути.
— Я не согласен с этим, — возразил он. — Но вы для меня важнее, чем принципы.
— Учитель знает, что ты понимающий, — мягко сказала она. — А о деньгах ты подумал? Не стесняйся, я тебя не обижу.
— На ваше усмотрение, — ответил он. — Но у меня есть одно условие.
— Какое?
— То, что сценарий подписан моим именем, означает, что я в контракте пропишу полное право на редактирование содержания.
На том конце провода замолчали на пару секунд. Потом Ван Минъюй сказала с лёгким укором:
— Яньтин, зачем тебе тратить силы на этот сценарий, это не стоит того.
— Для меня это вопрос репутации, — твёрдо сказал он.
— …Хорошо, — согласилась она. — Пусть будет так, как ты хочешь.
Цюй Яньтин отпустил одеяло, провёл рукой по лицу и решительно произнёс:
— Учитель, но больше — никогда.
Он не стал слушать её реакцию. В его словах было и бессилие, и смелость. Сказав это, он сразу повесил трубку. Теперь, когда дело было решено, пришлось корректировать планы, и он уведомил об изменениях Юй Наня.
Всё показное благополучие на людях всегда обманчиво: у каждого за спиной свои неразрешимые трудности.
Разобравшись со всем, он наконец открыл непрочитанное сообщение в WeChat. Но это оказалось вовсе не от Ван Минъюй, а от Лу Вэня.
[Простофиля: Учитель Цюй, у меня послезавтра заканчиваются съёмки. У вас будет время прийти?]
http://bllate.org/book/13085/1156730
