Не дожидаясь ответа, Чжоу Цянь одним прыжком забрался на спину студента, и тот машинально подхватил его.
Было ли это связано с его добродушием или чем-то еще, но студент подвергся воздействию этого места меньше остальных. Казалось, мир испытывал к таким людям необъяснимую симпатию.
Однако Чжоу Цянь выбрал его не просто так. Спина — уязвимое место любого существа. Даже монстры испытывают чувство угрозы и дискомфорта, когда на них садятся, что ослабляет инстинктивное желание напасть.
Теперь Чжоу Цянь выглядел еще менее похожим на человека.
— Посмотри под диваном.
— Проверь горшки с растениями.
Ледяной голос за спиной заставил студента вздрогнуть. Чжоу Цянь этого не заметил. Он просто повторил свои слова, сказанные после смерти Сюнь Эра:
— Мой хороший братик, выходи, поиграем.
От Сюнь Эра осталась лишь половина изувеченного тела, медленно восстанавливающегося. Именно поэтому Чжоу Цянь искал его внизу.
— Выходи, поиграем.
Его голос эхом отразился в доме, достигая ушей того, кому он был адресован.
Наверху, среди хрустальных подвесок люстры, затаился обугленный, изувеченный силуэт. Сюнь Эр протиснул голову между ламп, спутанные волосы скрывали большую часть лица. Он молча наблюдал за происходящим внизу.
Высокий потолок превращал людей в крошечные фигурки. Особенно выделялся Чжоу Цянь.
Он снимал парик и очки перед Сюнь Эром, но это ни шло ни в какое сравнение с тем, как он выглядел в момент выхода из озера. Теперь, стоя на четвереньках у дивана, он полностью отражался в зрачках Сюнь Эра.
— Куда он мог деться? — раздраженно пробормотал Хань Тяньшэн, сверкая рыбьими глазами. — Такое чувство, что его запах перекрывается твоим.
Чжоу Цянь не отреагировал. Вдруг его взгляд изменился — словно он что-то понял. Однако он не стал делиться своей догадкой.
— Сюнь Эр никуда не денется, — сказал он с легкой усмешкой. — Давайте лучше займемся поисками сокровища.
Мысль о сокровище разожгла азарт в глазах игроков.
Студент, неся Чжоу Цяня, поднялся по лестнице, удивляясь его легкости.
— Оно возле статуи? — спросил Хань Тяньшэн.
Чжоу Цянь промолчал.
Когда они почти добрались до третьего этажа, из лестничного проема хлынул ледяной сквозняк. Несмотря на то что все уже приобрели тела чудовищ, игроки не могли избавиться от желания развернуться и уйти.
Шедший впереди Чэнь Цзянь внезапно застыл. Хань Ли не успела среагировать и врезалась в него.
— Ты чего?.. — раздраженно начала она, но тут же замерла.
На последней ступени стоял худощавый старик и молча смотрел на них.
Даже после смерти сгорбленная спина Сюня-богача делала его фигуру маленькой и приземистой. Он умер совсем недавно, но лицо уже было усеяно багровыми пятнами трупного окоченения. В его пустом, безжизненном взгляде таилась глубокая ненависть.
Его безжизненный взгляд пронзил игроков, и Хань Ли изо всех сил подавила желание развернуться и сбежать.
— Воры должны умереть, — глухо прошептал он, его пересохшие губы снова и снова повторяли эту фразу.
Хань Ли сделала шаг назад.
Холод, исходящий от призрака, вызывал у всех инстинктивное желание отступить.
Из-за спин товарищей раздался голос Чжоу Цяня:
— Всем внимание!
Он говорил тихо, но в голосе чувствовалась срочность:
— Сокровище за одной из дверей на третьем этаже. Прикройте меня, я открою ее ключом.
Эти слова заставили всех похолодеть.
Чешуйки на лице Хань Ли задрожали. Теперь она поняла, что делало этот инстанс таким сложным. Как и в любом другом сценарии, здесь игроки предавали и использовали друг друга. Однако финал всегда был неизменным — как бы они ни плели интриги, в итоге им приходилось рисковать собой ради кого-то еще.
Еще минуту назад она думала, как бы съесть его.
Теперь, оказавшись в ловушке, она сомневалась, существует ли вообще это сокровище.
До цели оставалось всего несколько шагов, Чэнь Цзянь выглядел так, будто вот-вот лишится чувств.
У них не было ключа, не было точного местоположения сокровища. Оставалось лишь полагаться на Чжоу Цяня. Они планировали наброситься на него сразу после открытия двери… но времени на размышления уже не было.
Сюнь-богач вдруг рванул вперед, выкрикивая «обманщики» с такой быстротой, что это слово сливалось в поток бессвязных проклятий.
Первой целью его атаки стал Чжоу Цянь — тот, кто при жизни вызывал у него наибольшую симпатию.
Рефлекторно Хань Ли выкрикнула:
— Защитите его!
Как только слова сорвались с губ, ее сердце сжалось от отчаяния.
— Ненавижу тебя, — прошипела она, выхватывая из инвентаря предмет высокого уровня.
Чжоу Цянь спрыгнул со спины студента и укрылся за мощным телом Хань Тяньшэна, используя его массивную рыбью голову как щит. Он даже не стал доставать белую ленту — ненависти к нему и так было предостаточно.
Сейчас важнее было одно — выжить.
— Я просто прорвусь, — приглушенно сказал он, наконец указывая на примерное местоположение сокровища. — Как только я доберусь до статуи, Сюнь-богач бросится за мной. Вам нужно всего лишь выиграть для меня минуту.
Хань Тяньшэн сжал зубы так сильно, что те едва не треснули:
— Лучше бы тебе не облажаться.
Это были не просто пустые слова. Ошибка могла стоить жизни. Чжоу Цянь не позволял себе ни секунды промедления. Как только Сюнь-богач замешкался, сдержанный артефактом, он мгновенно развернул белую ленту, расстилая ее по полу, чтобы снизить липкость кровавой жижи, которая засасывала его ноги. Затем он рванул вперед — к статуе.
Рывок, резкий толчок — и массивная курильница с грохотом рухнула с алтаря. Гул разнесся по помещению, будто громовой раскат.
Статуя, словно пробуждаясь от векового сна, едва заметно шевельнулась. Внешний слой краски на ней вдруг стал густым и тягучим.
Чжоу Цянь взглянул ей в глаза — и на миг застыл. Они были страшнее, чем у Сюня-богача. Легендарные «глаза мудрости»* почти не имели белков — лишь мутные, налитые кровью зрачки.
П.п: Обозначение глаз божества или существа, обладающего особым зрением, способным видеть истину или сокрытое.
Веки распахнулись чуть шире, а по уголкам глаз заползла зловещая алая дымка.
— Только бы она не проснулась прямо сейчас…
Если статуя оживет, ничто его не спасет.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13080/1156086
