Ли Домин использовал свой навык практически постоянно, насколько позволяли запас магии и время восстановления. Когда его магия истощалась, он терял сознание и время начинало течь по-прежнему.
Теперь часы, которые они принесли с собой, стали бесполезны, поэтому единственным временным ориентиром для них стала система Гайя.
Обычно в подземельях был единообразный ландшафт, но в этом, Великом подземелье, было четыре различных зоны. К счастью, в сообщении о входе в зону отображалась текущая местность, что позволяло им оценивать свой прогресс.
Сражение с главными монстрами первой местности произошло, когда до взрыва оставалось 1100 часов. Без остановки времени, оставшихся часов было бы намного меньше.
Когда они победили главного монстра, все думали, что теперь зона лавы закончится, ведь во встречавшихся им ранее подземельях был всегда только один главный монстр. Но не тут-то было. Зона лавы казалась бесконечной, и им пришлось сразиться с еще двумя такими же монстрами. В Великом подземелье в каждой зоне было по три босса.
Мстители боролись изо всех сил, но к тому времени, когда они победили последнего, прошло еще 30 часов и число выживших сократилось до 811.
Покинув, наконец, лаву, они едва не утонули. Следующая зона представляла из себя трясину, покрытую ядовитым туманом. Трясина была 3 метра глубиной, кишела ядовитыми монстрами, и они едва могли дышать газом, который разъедал их внутренние органы. Проваливаясь на каждом шагу, они не могли даже нормально поспать, но это все равно было лучше, чем лава. Здесь они смогли использовать навыки очищения, чтобы есть растения и пить воду. Мстители провели стратегическое совещание.
— Теперь мы должны разделиться на команды, как и планировалось изначально. Первая команда пойдет на север, вторая на юг, третья на запад и четвертая на восток. Связь дважды в день. Домин, сколько тебе нужно времени на перезарядку?
— Еще десять часов.
— Хорошо. Домин, ты идешь с Со Чэюном.
— Хён, может, мы оставим Домина и Чэюна здесь?
— Как ты собираешься сражаться без Чэюна? Мне тоже это не нравится, но у нас нет выбора. К тому же Домину безопаснее оставаться подле Чэюна.
Вскоре после попадания в болото, во время битвы с монстрами, маска Юн Со, которую он всегда носил, порвалась. Но Юн Со уже настолько сблизился с мстителями, что мог не прятать лицо. Хотя он так и не открыл им своего настоящего имени.
Те, кто видел лицо Со Чэюна, чувствовали себя виноватыми в том, что свалили так много на него и Домина, ведь им было всего девятнадцать. Но у них не было иного выбора.
— Не беспокойтесь о нас.
— Сочувствуем вам, ребята.
— Мы самые сильные, как же иначе? Большая сила накладывает большую ответственность, как говорится.
— Спасибо, но это немного раздражает.
Юн Со не считал, что перерабатывает. Его магия восстанавливалась гораздо быстрее, чем у остальных, и он выработал некоторую устойчивость к истощению магии, что делало его состояние терпимым. Однако Домин был совсем другим.
— Юн Со, не используй свои навыки до потери сознания. Просто... поспокойнее.
— О чем это ты? Если я успокоюсь, то все умрут.
— Ты убиваешь себя. Это не справедливо, такое саморазрушение.
— Не боись, у меня все под контролем.
В зоне лавы Ли Домин тоже истощил свой запас магии так, что был на грани обморока. Но в болоте он начал экономить магию.
— Я ненавижу это состояние истощения. Мой разум... он пугает меня.
Так говорил Ли Домин.
Когда количество магии падало ниже 20% от общего ее количества, они переходили в состояние «Дефицит магии», а ниже 10% - в состояние «Истощение магии».
Сообщения об этом постоянно появлялись на экранах Юн Со и Ли Домина.
В состоянии дефицита магии они держались только на своих волевых качествах, несмотря на физическую и умственную усталость. Но в состоянии истощения разрушался их мозг. Их мучили галлюцинации, голоса, негативные мысли и желание причинить себе вред. Это было даже опасней физических повреждений. Поэтому мстители присматривали за каждым, кто находился в истощенном состоянии, чтобы предотвратить членовредительство.
Ли Домин сумел выстоять в лавовой зоне, но со временем ему становилось все труднее.
— Когда моя магия истощается, такое ощущение, что я нахожусь в пустоте. Совершенная тьма, без проблеска света, застилает мой разум, и я не могу ни о чем думать. Но в это же самое время я думаю обо всем. Почему я должен так страдать? Ради чего я терплю эту боль? Юн Со, а ты? Ты правда в порядке? — спрашивал Ли Домин всякий раз, когда они оставались наедине. Его глаза были полны тревоги и боли, и Юн Со всегда отвечал одинаково:
— Я в порядке, не беспокойся за меня. Не опускай руки и сосредоточься на очистке подземелья. Когда-нибудь мы выберемся отсюда, все будет хорошо.
Юн Со переживал за Ли Домина. Видя своего верного друга в таком тяжелом состоянии, он чувствовал, что должен оставаться сильным, как бы трудно ему не было.
К счастью, Ли Домин осознавал свое нестабильное психическое состояние и пытался его преодолеть. Он поделился своим беспокойством с Ли Канджином и другими лидерами. Ли Канджин не мог приказать ему не применять свой навык, если это так сложно, но он успокаивал его, рассказывал о мирных и счастливых днях, которые их ждут, когда они покинут Великое подземелье. До входа в это подземелье Ли Домин и Ли Канджин не были дружны, но в трясине между ними возникла привязанность. Ли Домин во многом полагался на Ли Канджина и Юн Со был благодарен тому за это.
В трясине они провели семь дней.
Семь дней прошло снаружи, а у мстителей прошло гораздо больше времени. Некоторые считали, что 70, другие говорили, что 700. Юн Со не мог даже приблизительно оценить время, проведенное там.
В третьей зоне был лабиринт.
Лабиринт, состоящий из леса и пещер, по сути своей был пострашнее чем зона лавы. По началу эта зона показалась им просто густым, труднопроходимым лесом, но спустя несколько дней они поняли, что это лабиринт.
Неподвижные на первый взгляд скалы двигались по кругу, а пещеры, которые они планировали исследовать, внезапно исчезали, заменяясь горными хребтами, стоило отвести глаза. Даже на привале, когда они обедали, земля могла внезапно вздыбится и разделить их.
Вплоть до болота они составляли карты, но на этой территории все попытки картографии были обречены на провал. Горы не представляли для них сложности, их можно было легко преодолеть, используя навыки полета, но вот пещеры, где скрывались монстры, стали большой проблемой. В каждой пещере было по пять входов, каждый делился еще на три прохода, а каждый из этих трех еще на два. И таких пещер были сотни, причем их расположение ежедневно менялось.
Мстители предполагали, что в этой зоне будет так же, как и в других, три главных монстра. Однако они обнаружили только их следы, а не их самих, а время тикало.
К этому моменту многие люди предпочитали покончить с собой, чем погибать в битвах с монстрами. Стало обычным делом просыпаться и снимать тела товарищей, повесившихся на деревьях.
Спустя 19 дней блуждания по лабиринту (согласно системе Гайя), Ли Канджин принял смелое решение. Он решил разделиться. Хотя многие были против того, чтобы распыляться в таком опасном лабиринте, все согласились, что время имеет значение, и сформировали команды, в которых соблюдался баланс между нападением и обороной.
Всего получилось три команды, и, впервые, Ли Домин и Юн Со разделились. Юн Со отправился в пещеру, где предположительно затаился босс, а Ли Домин, имевший навык «Горизонт событий», отправился исследовать более безопасные области.
— Юн Со, слушайся старших и возвращайся целым и невредимым.
— Это то, что я должен сказать тебе. Сколько у тебя осталось магии?
— Меня подлечил хилер, так что пока много. Прости меня...
— Простить тебя за что?
— За то, что из-за меня ты оказался здесь. Если бы я не предложил пойти, ты бы был снаружи... я втянул друга, полный наивных представлений о справедливости.
— Раньше ты утверждал, что не пойти в Великое подземелье — это трусость. Изменил свое мнение?
Когда Ли Домин был в нестабильном психическом состоянии, он часто делал пессимистические заявления, типа: «Это несправедливо» или «Почему я должен жертвовать собой?». Юн Со спросил его специально, чтобы убедиться в его состоянии, а Ли Домин рассмеялся:
— Ну, я все еще так думаю. Я надеюсь, что однажды ты еще будешь гордиться, что боролся за справедливость.
Услышав слова о справедливости, Юн Со почувствовал облегчение.
— Единственное, в чем ты виноват, — это в том, что у тебя плохой друг. Я же, наоборот, имею замечательного.
— Хватит болтать глупости, возвращайся целым и невредимым.
Юн Со, которому было не по себе от этой сентиментальности, заворчал, отсылая друга.
Больше он никогда не видел его.
http://bllate.org/book/13078/1155816
