При этих словах Чжувон взглянул на Хваёна. В его взгляде читался немой вопрос: «Как вы можете быть в этом так уверены?». Хваён, предположив, что боль и удовольствие затуманили память телохранителя, ответил:
— Единственное место, где я делал тебе клизму помимо своего дома, это «DUNGEON». Это была наша первая игра, господин Чжувон. Видимо, это скриншот из видео. Взгляни сюда…
Чжувон нахмурился.
— Значит… в той комнате была установлена видеокамера?
— Да. Некоторые доминанты продолжают играть, даже когда их сабы говорят «нет», вот для таких случаев и нужны места вроде «DUNGEON», оборудованные наблюдением. Они предпочитают безопасные игры, даже если это значит, что их увидят другие. Все сабы там оплачивают аренду помещения.
Неужели его тоже видели? Чжувон побледнел.
— Ах… — Хваён тяжело вздохнул и опустил голову. — Мне ужасно жаль. Я всегда играл там… поэтому думал, что это общеизвестно. С моей стороны было беспечно не предупредить тебя. Я забыл, что для тебя это было впервые. Прости, пожалуйста.
Чжувону пришлось несколько раз повторить, что всё в порядке, пока Хваён не перестал извиняться. Да, он был удивлён, но если, как сказал Хваён, это обычная практика, да ещё и ради безопасности, то такое вполне объяснимо.
«Что бы я делал, если бы во время игры меня принудили к чему-то без согласия, а противостоять этому человеку я бы не смог? Вряд ли я из тех, кого легко сломить, но что тогда происходит с женщинами-сабами? Мазохисткам, наверное, ещё сложнее…» — подумал Чжувон и сменил тему, желая успокоить Хваёна, который до сих пор казался полным сожаления.
— Кстати, если это так, то подозреваемый кто-то, у кого есть доступ к записям с камер наблюдения, верно? — Чжувон продолжил с безмятежной улыбкой: — То есть это один из сотрудников, а значит, мы можем сузить круг поисков.
Хваён провёл пальцем по лицу мужчины, размышляя о том, как мила его улыбка. От этого прикосновения щёки Чжувона залились слабым румянцем. Уловив это, Хваён прошептал:
— Мне нравится твоя улыбка. Она прекрасна. Хотя, конечно, мне больше нравится, когда ты плачешь.
— За всю жизнь мне такого ещё не говорили… — ответил Чжувон, отворачиваясь.
Хваён добавил, что его застенчивость тоже очаровательна, однако Чжувону стало не по себе — честно говоря, он и правда никогда не слышал ничего подобного. Вдруг его осенило: «А что, если Хваён не шутит? Может, у него ко мне романтические чувства?».
Чжувон попытался осторожно прощупать почву, но растерялся — он никогда раньше не делал ничего такого. Да и речь шла не о ком-то, а о Хваёне. О человеке исключительном, который во время их игр безошибочно угадывал его желания. Он наверняка раскусит, что тот пытается выяснить.
— Что касается меня… если я найду того, кого полюблю… — Хваён замолчал, словно осознавая, что просит слишком многого, но тут же усмехнулся. — Говорят же, что на всякую Джейн найдётся свой Джон. Вот и я думал: если мне доведётся встретить любовь всей моей жизни, я никогда не стану устраивать с ней никаких игр. Я скрою свои садомазохистские наклонности навеки и полностью посвящу себя тому, кого люблю. То есть… я дал себе слово не влюбляться ни в кого, кроме человека, совершенно незнакомого с миром БДСМ. По крайней мере, так я рассуждал. Возможно, для вас это звучит смешно, господин Чжувон, но… я всегда считал любовь с первого взгляда сказкой, обманом.
Он нежно провёл ладонью по лицу Чжувона. Для него он был невероятен. Другие, возможно, находили Чжувона пугающим, но для Хваёна он был самым красивым человеком на свете. Его голос, холодный для посторонних, становился тихим и жалобным в объятиях Хваёна.
«Я единственный, кто видит его таким — беззащитным, уязвимым. Только мне позволено это видеть.»
В груди Хваёна поднялась волна щемяще-сладкого чувства.
— Но теперь мне не придётся скрываться, и я бесконечно счастлив. Раньше я задавался вопросом: смогу ли я когда-нибудь получать удовольствие от обычного секса, как обычный мужчина, а не как доминант? Теперь мне не нужно об этом беспокоиться.
С этими словами он уставился на Чжувона. Тот взглянул на него в ответ. Его тёмные, словно ночь, глаза заметались в замешательстве, затем ресницы опустились, скрывая взгляд. Губы Чжувона дрогнули. Он попытался что-то сказать, но сдержался, сделал ещё одну попытку — и лишь затаил дыхание от волнения. Пальцы его слегка дрожали, когда он опустил взгляд на фотографию. На ней были запечатлены они с Хваёном. И как ни посмотри — это была не просто плотская связь, а нечто извращённое, подумал Чжувон. Его угнетала мысль, что никто не увидит в этом проявления нежности. Он всегда мечтал о господине, но, если это будет не Хваён… Чжувон ни за что не позволил бы другому обращаться с собой так. Никому — и сам бы ни с кем так не поступил. С трудом выдавив из себя слова, прозвучавшие неестественно и неохотно, он пробормотал:
— Поздравляю. Не знаю, кто этот человек… но ему — или ей — повезло быть с вами.
Хваён, изливший душу и признавшийся в любви, едва не пошатнулся, но удержался. Он посмотрел на профиль Чжувона растерянным взглядом. Тот избегал встречи глазами. Он знал, что Ким Чжувон плохо разбирается в людях, но чтобы настолько… Хваён не мог понять: телохранитель намеренно даёт ему отворот-поворот или просто не улавливает намёков.
Ему хотелось крикнуть: «Да это же ты! Я люблю тебя!» — но стиснул зубы, подавив недовольство. Это был отказ? Если Чжувон прямо скажет: «Нет, для меня ты всего лишь партнёр по играм», Хваёну будет невыносимо больно. Возможно, он не сможет и вернуться к прежней жизни. Как он будет жить, если добрый заботливый Чжувон уйдёт? Что будет делать? Снова начнёт ходить в клуб, хватать первого попавшегося саба и играть, как раньше? Нет, Хваён сомневался, что теперь ему это удастся.
Человек, всегда уверенный в себе, впервые закусил губу. Он начал думать, что, может быть, лучше оставить всё как есть, чем получить прямой отказ.
«Не признаваться… просто заставить его привязаться к нашим играм», — Хваён знал, что способен на это.
Однако вдруг его охватил страх: что, если сталкер будет пойман? Если это случится, Чжувон не раздумывая покинет его.
http://bllate.org/book/13075/1155530
