— Фух.
Я вытер пот со лба, вошёл в хижину и увидел, что незнакомец крепко спит. Его загорелое лицо выглядело пугающе бледным, возможно, из-за потери крови. Я понял, что должен снова осмотреть его раны, и поспешил вскипятить немного воды.
Когда я готовил тряпки для стерилизации, то услышал тихий звук. Обернувшись, я увидел лицо, искажённое от боли, и срывающийся с губ тихий стон. Наверное, мужчине снился кошмар. Я не решался его будить.
Что, если он начинает вспоминать? Если это так, то слишком раннее пробуждение может всё испортить. Решив оставить спящего в покое, я отвернулся.
Но жалобные звуки не прекращались. Чем дольше я старался игнорировать, тем сложнее становилось делать вид, что я их не замечаю. Я занялся приготовлением воды, антисептика и тряпок, но в итоге не выдержал. Я повернулся к мужчине, и меня тут же охватило чувство сожаления.
Его лицо и тело покрылись холодным потом. Дыхание стало прерывистым, а черты лица исказила боль. Оставлять мужчину в таком состоянии было нельзя, и я поспешил к нему. Осторожно поставив на пол кастрюлю с горячей водой, я положил руку спящему на лоб. Жара не было. Неужели это был всего лишь кошмар? Не зная, как поступить, я замешкался, прежде чем слегка коснуться забинтованного плеча.
— Привет, эм… эм…
И тут меня осенило: я не мог его позвать. Пока он не вспомнит, кто он, я буду в этом странном подвешенном состоянии. Мне хотелось назвать спящего по имени, но его отсутствие заставляло меня чувствовать себя подавленно. Прикусив губу, я снова потряс мужчину, который продолжал постанывать.
— Проснись, всё в порядке, это просто сон… Ты можешь забыть всё это. Сделай глубокий вдох… вот так. У тебя всё отлично получается.
Его глаза оставались закрытыми, но мне показалось, что мужчина понял. Крупная дрожь ослабла, а дыхание стало ровнее. Я наблюдал, как его напряжённое тело постепенно расслабляется, оставаясь рядом и тихо успокаивая его. Наконец, он успокоился, и я с облегчением выдохнул.
Я осторожно убрал влажные пряди волос, прилипшие ко лбу, и увидел морщины между бровями. Мгновение я смотрел на спящего, а затем наклонился и импульсивно поцеловал мужчину в лоб. Когда мои губы коснулись кожи, напряжение на его лице ослабло. Я сам и не заметил, как на моих губах появилась мягкая улыбка.
Я взял его за руку, погладил по волосам и, сам того не замечая, запел песню, которую напевала мама:
... Ты был первым, кто принёс мне горе, раны были такими глубокими, что ты погрузился в недобрый сон смерти, бесчувственный и холодный. Я жил только ради тебя, но теперь мир пуст, и я больше не хочу жить*…
П.п.: Из сборника Шумана «Женская любовь и жизнь».
Когда затихли последние ноты, меня охватило смущение. Если бы он проснулся и спросил, что за песня, мне захотелось бы зарыться головой в песок, как страусу.
— Кхм, э…
Я неловко откашлялся, пытаясь сменить тему, и снова проверил состояние спящего человека. Его лицо выглядело гораздо более спокойным, чем раньше. Я осторожно опустил тёплую руку и начал разматывать бинты, чтобы осмотреть рану. Стараясь не разбудить мужчину, я аккуратно потёр рану горячей тканью, нанёс антисептик и перевязал свежим бинтом. Рана хорошо заживала, без признаков дальнейшего кровотечения. С облегчением я взглянул на улицу и заметил, что солнце начинает садиться.
О нет.
Я вдруг понял, что за весь день не сделал абсолютно ничего. Из-за Гурава, который увеличил мою нагрузку, я уже отставал. Такими темпами я никогда не успею вовремя.
Я сел и принялся за работу. С наступлением вечера я зажёг лампу, используя драгоценное масло, которое приобрёл. Сегодня мне нужно было наверстать упущенное. Каждая секунда была на вес золота. Я работал не покладая рук, полностью сосредоточившись на задаче, а небо тем временем становилось всё темнее и темнее.
Затем я остановился.
Повернувшись, я взглянул на кровать. Мужчина всё ещё крепко спал, и кошмары его больше не мучали. Я потянулся, чувствуя боль во всём теле, и медленно подошёл к нему. Аккуратно вытер пот со лба мужчины и проверил его состояние.
Глубокие морщины на его лбу разгладились, и его лицо стало более спокойным и красивым, чем раньше. Даже его руки, хоть и большие и грубые, были какими-то изящными. Не задумываясь, я сложил свою мозолистую руку поверх его. Контраст заставил меня смутиться, и я быстро убрал её.
«Сосредоточься, Йохан. На это нет времени».
Я поспешил вернуться к работе. Всю ночь я то ткал, то проверял мужчину, то менял повязки, то снова ткал. Не успел и оглянуться, как в хижину проник первый луч рассвета.
***
Такой тёплый…
По утрам здесь всегда холодно, и этот воздух окутывал всё вокруг, но сегодня было по-другому. Холодный ветерок всё ещё дул, касаясь моей спины, но лицо было тёплым. Теплее, чем когда-либо. Не задумываясь, я зарылся глубже в тепло. То, что меня удерживало, притянуло меня ближе, и я вздохнул от приятного ощущения тяжести. Затем почувствовал мягкое дыхание на волосах.
«Рикал?» — подумал я о своём коте, который часто трепал меня за волосы, чтобы разбудить.
Улыбнувшись, я позволил себе расслабиться. Но что-то было не так.
Подождите.
Лапа, которую я ожидал ощутить, была острее, больше походила на… пальцы.
«Пальцы?»
Я резко открыл глаза и поднял голову. Застыл, встретившись взглядом с фиалковыми глазами мужчины, которые смотрели на меня в ответ. На мгновение я потерял дар речи.
«Что только что произошло?»
Я порылся в памяти и понял, что заснул, прислонившись к кровати после того, как проверил мужчину. Но что-то было не так.
«Я спал на полу, не так ли?»
В замешательстве я моргнул, глядя на мужчину. Он не сказал ни слова, но теперь слегка улыбнулся мне.
— Доброе утро.
— Доброе утро.
Слова сорвались с моих губ, прежде чем я осознал это. Потом до меня дошло, что я лежал на кровати лицом к лицу с ним. Мои щёки вспыхнули, пока я пытался понять, что происходит.
«Когда он проснулся? Я что, забрался сюда во сне? Он что, наблюдал за мной? Почему он меня не разбудил?»
Мои мысли вышли из-под контроля, пока Рикал не ткнулся носом мне в голову, обнюхивая мои волосы, лапая меня в поисках завтрака. Я был рад отвлечься и воспользоваться этим как предлогом, чтобы вскочить на ноги.
— Ладно, Рикал. Прости, я знаю, что ты голоден. Я принесу тебе еду.
Похвалив кота, я встал с кровати и отвернулся от мужчины. Я не осмеливался смотреть ему в лицо, но даже этого простого действия было достаточно, чтобы почувствовать себя немного лучше. Держа Рикала одной рукой, я принялся готовить еду свободной рукой.
Вот тогда-то надо мной и нависла тень.
Вздрогнув, я поднял взгляд и снова встретился с ним. Мужчина стоял прямо надо мной и смотрел вниз.
Не осознавая, я тяжело сглотнул, когда мужчина нахмурился и быстро забрал кошку у меня из рук. Рикал громко закричал и забился в руках незнакомца, но тот спокойно держал кота и произнёс:
— У меня жар.
Его слова поразили меня, и я быстро обернулся, чтобы посмотреть. Может быть, из-за того, что он сказал, его загорелое лицо слегка покраснело. Заметив, что кот всё ещё извивается и царапает крепкую руку, я поспешно заговорил:
— Сначала отпусти Рикала на землю; у тебя рука в крови… Рикал, прекрати.
Я осторожно взял кота из его рук и посадил на пол, затем выпрямился и протянул руку. И здесь меня осенило: его лоб был слишком высоко, чтобы я мог дотянуться. Видя мою нерешительность, он наклонился.
— Вот.
Теперь, когда его лоб оказался на одном уровне с моим, я положил руку на лоб мужчине, в другой — проверил свой.
— Ты, кажется, в порядке.
Я поменял руки местами, чтобы перепроверить, но всё было по-прежнему. Отдёрнув руки, я озадаченно посмотрел на него, и он снова нахмурился, прежде чем заговорить:
— Может, у меня и нет температуры, но голова болит. Мне нужно лекарство.
Это имело смысл, поэтому я отложил свои дела и пошёл искать таблетки. Рикал метнулся у меня между ног и громко мяукнул. Чем громче кот орал, тем очевиднее было его расстройство. Я нежно погладил любимца по голове, пытаясь успокоить.
— Просто подожди, Рикал. Я скоро закончу.
Я посмотрел на шкафчик и потянулся за коробкой с лекарствами, стоявшей сверху. Пока я размышлял, стоит ли переставить необходимое на нижнюю полку, потому что мы, вероятно, будем часто ими пользоваться, чья-то рука внезапно легла мне на плечо.
Мужчина без труда подхватил коробку, сделав мои попытки встать на цыпочки совершенно бессмысленными, и протянул мне.
— С-спасибо тебе, — чувствуя себя неловко, я опустил голову и порылся в коробке.
Обезболивающего осталось совсем немного. В следующий раз я должен был бы позаботиться о том, чтобы получить больше. Для этого мне нужно было закончить как минимум три гобелена, как и сказал Гурав. Сегодня вечером я был полон решимости не спать всю ночь, если придётся.
Подумав об этом, я налил воду из кувшина в чашку и протянул мужчине вместе с лекарством:
— Вот.
Он внимательно посмотрел на мою руку, а затем снова перевёл взгляд на моё лицо, не произнеся ни слова.
— Вот, возьми, — сбитый с толку, я вновь протянул ему лекарство.
Он нахмурился. Я неуверенно уставился на него, когда он наконец открыл рот:
— Ты должен скормить это мне.
Здесь меня осенило, и я застыл на месте, чувствуя, как краснеет моё лицо. Он что, дразнил меня?
http://bllate.org/book/13072/1155212
