Когда он вышел, за ним по пятам следовали два игромана с ноутбуками, раскрасневшиеся от азарта.
— Если бы не наш Ясуо*, который был полным нубом и только и делал, что «скользил и падал», раздавая kills этой Лисе*, я бы тут всех нагнул и устроил бойню!
— Ага! В прошлой игре, если бы не Джанна*, которая дула не в ту сторону, я бы уже прорвал нижнюю линию!
П.п.: персонажи игры League of Legends.
— Просто бесит! Вечер насмарку!
— Видимо, в их комнате плохой фэншуй! В следующий раз пойдем в другое место!
— Верно подмечено, полностью согласен!
— Чем это вы тут занимаетесь? — поинтересовался Лян Сунянь. — Утешаете друг друга после поражений?
Ли Тан надул щеки:
— Не разоблачай нас! Иначе как мы будем дружить?
Шэнь Сюэхао гордо выпрямился и важно кивнул:
— Именно.
Лян Сунянь рассмеялся, но тут вдруг почувствовал, что Се Цзяжань сидит на своем месте и смотрит на него.
Он подмигнул ему и протянул маленький брелок с ключом, болтавшийся на его среднем пальце:
— На, дарю.
Се Цзяжань взял брелок и рассмотрел его — это был кулон в виде маленького художника. Мальчик в желтой соломенной шляпе и комбинезоне сидел на траве, в руках у него были кисти, испачканные краской, которая также попадала и на его лицо, и на одежду.
Очень мило.
Се Цзяжань разглядывал брелок на ладони, не в силах оторваться.
— О, так это маленький художник для большого художника.
Ли Тан усмехнулся:
— Неудивительно, что в соседней комнате сяо Чжан хотел взять его для своей девушки, но наш лао Лян не дал.
Шэнь Сюэхао подхватил с улыбкой:
— Точно. Я всегда говорил, что наш лао Лян щедрый и никогда не придает значения таким мелочам. Почему сегодня вдруг стал жадничать?
— Разве тебя так учили употреблять слово «жадничать»? Берегись, как бы твой учитель китайского не примчался сюда и не закидал тебя мелом.
Лян Сунянь вернулся на свое место и положил вещи:
— Кто-нибудь собирается в душ? Если нет, то я пойду.
— Нет-нет! Я хочу реванша! Лао Шэнь, ты с нами?
— Конечно!
Они быстро вернулись к своим компьютерам и снова погрузились в игру.
Лян Сунянь удрученно вздохнул, словно заботливый отец, пораженный игровой зависимостью этих двоих.
Се Цзяжань наблюдал, как Лян Сунянь взял одежду и направился в ванную, а затем исчез на балконе. Он опустил взгляд и снова начал разглядывать кулон, погрузившись в раздумья.
Игроманы не могли играть тихо — их эмоции зашкаливали. Они орали как при убийствах, так и при смертях.
Раньше они сидели у соседей, а теперь — в их комнате.
Через балкон и дверь их крики доносились до Лян Суняня, и у него начала болеть голова. Он жалел, что зашел к соседям и привел этих двух нарушителей спокойствия.
Он одевался и размышлял, чем бы заткнуть эти шумные рты, но, выйдя из ванной, обнаружил, что его самого уже ждали у двери.
Вода испарилась, унося тепло, ночной ветерок был приятно прохладным.
Лян Сунянь прищурился и посмотрел на Се Цзяжаня:
— Что-то не так?
Се Цзяжань прямо спросил:
— Можно нам обняться?
«?»
Лян Сунянь приподнял бровь:
— Опять плохо?
Се Цзяжань не ответил. Вместо этого он шагнул вперед и привычно прижался к его груди.
Лян Сунянь не ожидал этого. Он отступил назад, упершись в стену, и только тогда поднял руки, обняв Се Цзяжаня за плечи.
— Теперь лучше? — спросил он.
Се Цзяжань снова промолчал.
Он прижался к плечу Лян Суняня, крепко обхватив его за талию, и прислушался к своим ощущениям.
Влажный воздух пах легким чистым ароматом. Объятия были такими же уютными и теплыми, как он помнил: теми, что всегда давали ему чувство безопасности и покоя.
…Но чего-то все равно не хватало.
— Нет, не должно быть просто так...
Он пробормотал это очень тихо, и Лян Сунянь не разобрал ни слова.
— Что? — только и успел он спросить, как Се Цзяжань взял его за руку.
Он отвел ее от своей талии, а затем подцепил мизинцем край рубашки.
Лян Сунянь не понимал, что он задумал, но левая рука послушно скользнула под ткань, пока ладонь не коснулась теплой гладкой кожи на боку Се Цзяжаня.
Жар возник внезапно — то ли от его ладони, то ли от тела.
Оба замерли в недоумении.
Се Цзяжань непроизвольно приподнялся на цыпочках, но затем опустился, ладонь на тыльной стороне руки Лян Суняня слегка подрагивала.
— Можно обнять покрепче? — тихо попросил он, наглея, но оставаясь неотразимым в своей искренности.
Прошло целых две секунды, прежде чем рука на его талии начала двигаться, скользя вдоль изгиба, пока не обхватила другую сторону, а затем сжалась — вся рука теперь прижималась к его коже.
Шум в комнате становился громче.
Ли Тан, пропустив линию миньонов из-за ошибки в управлении, завопил, требуя, чтобы Шэнь Сюэхао отдал ему одного из своих «кабанов» в качестве компенсации.
А за тонкой дверью, в углу балкона, они крепко обнимали друг друга.
Если бы Шэнь Сюэхао сейчас откинул занавеску, им некуда было бы спрятаться.
Но Се Цзяжань уже не обращал внимания на такие мелочи, потому что наконец убедился в самом главном.
Без жажды прикосновений, без каких-либо внешних факторов ему все равно было невероятно комфортно в объятиях Лян Суняня.
Как будто он был частью его самого — когда они вместе, наступали покой и умиротворение.
Он хотел, чтобы его обнимали, ему нравилось чувствовать себя пойманным, как будто Лян Сунянь заявлял на него права. Лучше всего, если бы до самого конца в его объятиях было место только для него одного.
Озарение часто приходит от одной искры. По фитилю вверх взмывает фейерверк, ослепительный и яркий, освещающий все, что скрывалось в неведении.
Он не знал, можно ли назвать его чувства «трепетом», но теперь он понимал, что значит всем сердцем желать чего-то…
…или кого-то.
А когда этот кто-то рядом, просто видеть его уже недостаточно.
Рядом с ним жизнь кажется прекраснее, воздух — слаще, ночной ветер — нежнее, а солнце — ярче.
Так вот оно что… Оказывается, это и вправду любовь.
— Ты прекрасно выступил.
Он был как воздушный змей, нашедший свою нить, или прилив, ведомый луной — отныне его подъемы и спады зависели от одного человека, и даже эти оковы приносили невероятную радость.
— И твой брелок мне тоже очень понравился.
Как и все, кто когда-либо испытывал трепет, в двадцать лет он наконец узнал, каково это — хранить кого-то в своем сердце. Это было настолько чудесно, что, будь возможность, он бы спрятал это чувство в самый надежный сейф на всю жизнь.
— Лян Сунянь, спасибо тебе.
Лян Сунянь, ты мне нравишься.
Я влюблен в тебя.
Шум мгновенно отдалился, и в ушах Лян Суняня остался только чистый мягкий голос Се Цзяжаня.
Он наклонился, касаясь носом его мягких волос.
Почему-то дыхание стало обжигающе горячим.
http://bllate.org/book/13070/1155059
s1lv_f0x_ (читатель)
20 марта 2026 в 02:08
0
